Часть 5. Цена совершенства.

Утро выходного дня началось не с ароматного кофе, а с резкого, дребезжащего звонка, который, казалось, вонзился прямо в виски. Вчерашний отдых отозвался внутри Адель мерзким чувством вины - маленький человечек в её сознании изо всех сил дергал за ниточки совести. Она мчалась по улицам, задыхаясь от быстрого бега; тонкая шпилька жалобно цокала по асфальту, угрожая переломиться в любой момент. ​Голос Кроу в трубке был пугающе ровным: - Район Саутварк - Бермондси. Жду. ​Адель резко заложила вираж на углу, не успев затормозить. Мир на секунду качнулся, и она с глухим звуком врезалась лицом в чью-то широкую спину. - Прошу прощения! - выдохнула она, лихорадочно подхватывая соскользнувшую с плеча сумку. ​Она даже не подняла глаз на прохожего, лишь бросила короткий взгляд на его ботинки и кинулась дальше, поправляя на ходу растрепавшиеся волосы. ​Возле Бермондси уже бурлила толпа. Лондон, и без того натянутый как струна последние две недели, мгновенно реагировал на любое скопление полиции. Адель протискивалась сквозь зевак, работая локтями и игнорируя недовольное шипение за спиной. Лишь оказавшись у ограждающей ленты, она судорожно выудила из кармана удостоверение. Желтый пластик в пальцах слегка подрагивал. ​Прошмыгнув под ленту, она наконец-то выпрямилась и жадно глотнула воздух. Несмотря на утреннюю свежесть и аромат распустившихся цветов, Адель чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота. Впереди виднелась мощная фигура Кроу. Он замер у каменной арки, и его неподвижность пугала больше всего. ​Когда Адель подошла ближе, её колени предательски подогнулись. То, что находилось под сводом старинной арки, не было просто местом преступления. Это был алтарь. Монументальное, совершенное в своем безумии произведение искусства, от которого перехватывало дыхание. ​На белоснежной, словно высеченной из цельного куска мрамора, гипсовой колонне стояла Она. Жертва. Нет, Муза. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь серую дымку неба, не просто освещали её - они преломлялись, заставляя обнаженную, мертвенно-бледную кожу сиять ровным, сакральным светом. Казалось, она была сделана не из плоти, а из тончайшего фарфора, отполированного до мистического блеска. ​Её поза была воплощением высшей покорности и экстаза. Лицо, застывшее в смиренном спокойствии, было запрокинуто вверх, к небу. Уголки губ замерли в легкой, почти блаженной улыбке, от которой Адель бросило в дрожь - этот покой был неестественным, пугающим на мертвом лице. Тяжелые каштановые волосы шелковым водопадом стекали по плечам, обрамляя грудь, а ладони были воздеты в немом, страстном молении, словно она тянулась к самому Богу. ​Но самое невероятное, самое величественное и ужасающее, развернулось за её хрупкой спиной. Огромные, колоссального размера крылья были распахнуты, занимая почти все пространство арки. Они выглядели настолько настоящими, что казались живыми. Тысячи, десятки тысяч перьев, безупречно подобранных по размеру и форме, создавали иллюзию мощного размаха. И самое жуткое - в моменты, когда ветер усиливался, крылья приходили в движение. Каждое перышко начинало трепетать, лоскотимое дуновением, и создавалось полное впечатление, что «ангел» вот-вот оторвется от колонны и взмоет ввысь. ​Адель застыла, не в силах пошевелиться. Кровь зашумела в ушах, заглушая все звуки мира, кроме этого жуткого шелеста «перьев». Она сглотнула вязкий ком в горле и, превозмогая парализующий ужас, сделала шаг к напарнику, ровняясь с ним плечом к плечу. ​Над головой жертвы, закрепленный на невидимой опоре, сиял позолоченный нимб, отбрасывая блики на её каштановые волосы. ​- Это что... ангел? - Адель завороженно смотрела на масштаб декораций. Чистота линий и ужас происходящего сплелись в один тошнотворный коктейль. - Судя по тому, что я вижу - да. ​Лицо жертвы было безмятежным, губы тронула легкая, едва уловимая улыбка. Адель раздраженно потерла виски, пытаясь унять нарастающую головную боль. Она принюхалась, слегка подергивая носом. - Снова труп-статуя. И тот же запах... приторно-сладкий. Тот же лак для волос. ​- И тот же метод, - Кроу начал панически кусать ноготь на большом пальце, его взгляд метался по фигуре. - Никаких повреждений. Чистая работа. Адель подошла еще на шаг. Запястья «ангела» были оплетены золотистой лозой. Она заметила, что ногти жертвы, чистые и аккуратные, лишены всякого лака - девственная естественность в центре безумного перформанса. ​Кроу наконец огляделся, будто очнувшись. Его лицо исказилось от досады, когда он увидел десятки поднятых телефонов за лентой. - Интересно, из чего крылья... - протянула Адель, прищурившись. - Пенополиэтилен. Утеплитель для полов, - хмуро бросил Кроу. - И не лень же было вырезать каждое перо... Он растет в профессиональном плане. Это же сколько времени нужно, чтобы так зафиксировать тело? ​- Меня пугает, насколько это красиво, - Кроу снова впился зубами в палец. - И как четко он следует своим принципам. Никакой спешки. ​- Похоже, он не из тех, кто порет горячку. - А как же это тщеславие? - Кроу резко обернулся к ней, в его глазах читалась почти детская растерянность. - Округу уже проверили? - Да. Как всегда - ничего примечательного. ​Адель заставила себя моргнуть, разрушая гипнотический транс. Она резко выдохнула, вытаскивая из кармана латексные перчатки. Треск растягивающегося пластика прозвучал в тишине арки неестественно громко. ​- Хватит любоваться, Кроу, - бросила она, хотя её собственный голос всё ещё вибрировал от благоговейного ужаса. - Это не чудо. Это сцена. ​Она сделала шаг вперед и медленно опустилась на корточки у подножия колонны. Здесь, вблизи, её поразило отсутствие привычных запахов смерти. Не было ни меди, ни разложения - только тонкий, едва уловимый аромат лаванды и стерильная чистота антисептика. ​- Посмотри на её кожу, Кроу, - Адель подалась вперед, почти касаясь лицом колена жертвы, но вовремя остановилась. - Ни одного синяка. Ни одной ссадины. Даже там, где проволока... Она указала на золотистую лозу, обвивавшую запястья. Металл не врезался в плоть, не вызывал отеков. Он лежал на коже так нежно, словно это был шелк. Адель прищурилась, изучая стык лозы и предплечья. Убийца не затягивал узлы - он закрепил их прозрачным медицинским клеем, чтобы не повредить идеальный кожный покров. ​- Он не применял силу, - прошептала она, и её пальцы непроизвольно сжались в кулак. - Она не сопротивлялась. Она словно сама позволила ему... превратить себя в это. ​Кроу медленно обошел инсталляцию, его движения стали осторожными, словно он боялся разрушить эту хрупкую композицию своим дыханием. - Посмотри на крылья, Адель. Это невероятно. ​Адель поднялась и заглянула за спину «ангела». Она ожидала увидеть грубые швы или скобы, но её глазам открылось нечто иное. Крылья крепились к тончайшему корсету из прозрачного полимера, который был настолько плотно подогнан к спине, что казался второй кожей. Никаких проколов. Никакой крови. Каждое перышко было вклеено в этот невидимый панцирь с ювелирной точностью. ​- Он не калечит их, - Кроу судорожно провел ладонью по волосам, его лицо выражало смесь отвращения и болезненного восторга. - Он их консервирует. Она выглядит более живой сейчас, чем, наверное, была при жизни. Адель закусила губу, её взгляд снова переместился на лицо жертвы. Она подметила маленькую деталь: ресницы женщины были аккуратно разделены и зафиксированы, а на щеках играл едва заметный персиковый румянец - искусный макияж, скрывающий бледность смерти. ​- Он любит их, - Адель почувствовала, как по рукам поползли липкие мурашки. - Это самое страшное. Он относится к ним с такой нежностью, что у него нет нужды в насилии. Он убеждает их. ​Она наклонилась еще ниже, изучая основание колонны. Среди живых цветов, которые выглядели так, будто их только что срезали в королевском саду, не было ни соринки, ни следа от обуви. Убийца буквально пронес свою работу на руках, не оставив ни единого отпечатка. ​- Снова нет улик? - Кроу нервно притопнул ногой, глядя на Адель сверху вниз. ​- Никаких следов борьбы, никакой биологии, кроме самой жертвы, - Адель раздраженно потерла переносицу. - Он чист, как его грёбаный ангел. Он не убивает, Кроу. Он «освобождает» их от жизни, не оставляя на них ни единого пятнышка. ​Она выпрямилась и посмотрела на толпу за ограждением. Вспышки камер продолжали мелькать, превращая место трагедии в модный показ. ​- И что нам делать с тем, кто убивает с любовью? - тихо спросил Кроу, прикусывая ноготь до боли. ​- Искать того, кто ненавидит несовершенство, - Адель поправила шпильку, её взгляд стал жестким и холодным. - Найдем того, кто помешан на чистоте. Такой порядок, Кроу, - это диагноз.

***** Запах медикаментов и стерильности здесь, в морге, смешивался с тяжелым, сладковатым ароматом формалина. Лампы дневного света гудели, заливая кафельные стены мертвенно-бледным сиянием. Бобби, главный патологоанатом, выглядел почти торжественно. Он не просто работал - он созерцал. Адель зашла в секционный зал, стараясь дышать через раз. На стальном столе, лишенная своих фатиновых одежд и пенополистироловых крыльев, лежала Ангелина Песцова. Без декораций она казалась еще более хрупкой и беззащитной. ​- Вы только посмотрите на это, Адель, - Бобби взмахнул скальпелем, словно дирижерской палочкой, указывая на тело. Его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. - Это же не работа мясника. Это шедевр реставрации. ​Он подался вперед, почти касаясь носом плеча девушки, и благоговейно провел пальцем в перчатке в паре сантиметров от её кожи. ​- Ей двадцать пять. Ангелина Песцова. Но посмотрите на её лицо! Ни одной морщинки боли, ни одного лопнувшего сосуда. Она само совершенство. Я видел тысячи тел, но этот мастер... он их боготворит. ​- Бобби, вернись на землю, - Адель скрестила руки на груди, чувствуя, как по коже бежит мороз от его восторженного тона. - Что по делу? ​Бобби выпрямился, поправляя окровавленный фартук, и его лицо мгновенно стало профессионально-серьезным, хотя нотки восхищения всё еще дрожали в голосе. ​- Всё так же, как и в прошлых случаях. Стерильно до тошноты. В крови - ничего. Никаких снотворных, никаких транквилизаторов, никаких следов борьбы. Под ногтями чисто, на слизистых - ни одной чужой клетки. Физического контакта не было, Адель. Он до неё даже не дотрагивался без перчаток. ​Он подкатил передвижную лампу ближе, направляя яркий луч на грудную клетку жертвы. ​- Но вот самое интересное. Причина смерти. ​Адель подошла ближе, вглядываясь в белоснежную кожу. Между ребрами, прямо над сердцем, виднелась крошечный, почти незаметный надрез. ​- Один прямой хирургический удар, - Бобби сделал резкий выпад рукой в воздухе. - Тонкое, невероятно острое лезвие, похожее на стилет или удлиненный скальпель. Прошел точно между ребрами, не задев ни кость, ни крупные сосуды. Удар пришелся прямо в левый желудочек. Мгновенная остановка сердца. Она даже испугаться не успела. Смерть была такой же нежной, как и вся эта инсталляция. ​- Хирургическая точность... - Адель закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается. - И снова это странное милосердие. ​- Именно! - Бобби возбужденно зашагал вокруг стола. - Но есть и кое-что из её прошлого. Я поднял медицинскую карту. Пять лет назад - групповое изнасилование. Тяжелые травмы, затяжная депрессия, куча пластических операций по восстановлению... Она была «сломана», Адель. Физически и морально. ​Он остановился у головы Ангелины и бережно поправил прядь её волос. ​- А теперь посмотрите на неё здесь. Он «починил» её. Стер все следы того ужаса, скрыл шрамы под своим гримом и воском. Он вернул ей чистоту, которую у неё отобрали. ​Адель посмотрела в безмятежные глаза жертвы и почувствовала, как к горлу подступает ком. - Он не просто убивает их, Бобби. Он выбирает «оскверненных» и превращает их в своих святых. Для него это не преступление. Это акт искупления. ​В этот момент двери морга с грохотом распахнулись. Вошел Кроу, лихорадочно перелистывая папку. Его лицо горело. ​- У меня есть зацепка, - выдохнул он, нервно притоптывая на месте. - Ошибиться невозможно. Пять лет назад дело об её изнасиловании закрыли из-за недостатка улик. Подозреваемым был некий Марк Варди, сын влиятельного хирурга. Он тогда учился на последнем курсе меда. ​Адель резко обернулась, её глаза сузились. - Хирург? Тот самый, который мог нанести такой точный удар? ​- Именно! - Кроу торжествующе хлопнул ладонью по папке. - Более того, после того случая он бросил практику и ушел в частную косметологию. Работает с воском, филлерами и лазерной шлифовкой кожи. Идеально ложится в профиль. Он «очищает» тех, кого сам когда-то осквернил. Это его личный кодекс искупления через красоту. ​Адель закусила губу, глядя на безмятежное лицо Ангелины. Пазл складывался так гладко, что в груди заныло от предчувствия. - Нам нужен ордер на его клинику. Если он хранит там те же материалы, что использовались в инсталляции - пенополиэтилен, специфический лак... ​- Я уже отправил запрос, - Кроу дернул углом рта в подобии улыбки. - Похоже, мы нашли нашего художника, Адель. ​Она медленно кивнула, но чувство тревоги не исчезало. Всё казалось слишком логичным. Слишком правильным. Словно убийца сам подложил им эту медицинскую карту в руки, зная, что они не смогут пройти мимо такой «идеальной» кандидатуры. Адель замерла, уже взявшись за ручку двери. Слово «хирург» всё еще звенело в ушах, подпитывая азарт Кроу, но в её сознании что-то со скрипом не стыковалось. Она медленно обернулась, глядя на то точеное, почти фарфоровое тело, которое Бобби так усердно воспевал. ​- Подожди, Кроу, - тихо произнесла она, и её голос в тишине морга прозвучал как треснувший лед. - Если Варди мстит своим жертвам или «очищает» их... то как ты объяснишь первое убийство? ​Кроу замер, его рука, потянувшаяся к телефону, застыла в воздухе. Он недоуменно вскинул брови. - В смысле? Ты о том парне из Сохо? ​- Именно. Две недели назад. Памятник возле кофитерия. Двадцати восьми летний развочик пицци, атлетического телосложения, - Адель начала мерить шагами кафельный пол, её каблуки выстукивали быстрый, рваный ритм. - Он был превращен в «Дискобола». Идеально отбеленный, ни единого пореза, тот же точный укол в сердце. ​Она остановилась и резко развернулась к напарнику, вцепившись пальцами в край стального стола. - Если наш подозреваемый - маньяк-насильник, который «исправляет» своих жертв-женщин из прошлого, то зачем ему убивать парня? Парень не был жертвой насилия. У него не было травм, которые нужно «скрывать» лаком. Зачем Варди тратить часы на то, чтобы превратить случайного юношу в произведение искусства? ​Кроу раздраженно тряхнул головой, пытаясь смахнуть логическую неувязку, как назойливое насекомое. - Может, он тренировался? Или парень был свидетелем? Адель, у нас на руках Варди - хирург, косметолог, имеющий прямую связь с Ангелиной! Это же бинго! ​- Нет, - Адель покачала головой, её взгляд стал холодным и расфокусированным, она снова прокручивала в голове детали первой инсталляции. - Тот парень... он не был ошибкой или тренировкой. Он был таким же «ангельским», таким же совершенным. Убийца не выбирает жертв по принципу личной мести. Он выбирает их как... как материал. ​Она сделала шаг к Бобби, который всё это время прислушивался к спору, затаив дыхание. - Бобби, вспомни первого парня. Ты сказал, что его тело было «отполировано» до блеска. Там тоже был этот запах лака? Тот же медицинский клей на? ​Бобби нервно поправил очки и зашелестел страницами предыдущего отчета. - Да... да, абсолютно те же расходные материалы. И та же стерильность. ​Адель посмотрела на свои руки, обтянутые латексом. - Варди слишком эмоционально вовлечен в историю Ангелины. Если бы он убил её, это было бы грязно, это было бы всплеском ярости. А здесь - тишина. Здесь - обожание. ​Она вскинула глаза на Кроу, который уже начал терять свою уверенность. - Мы идем по следу, который нам оставили. Варди - это идеальный козел отпущения. Хирург, обидчик, мастер воска... Слишком красиво, Кроу. Наш убийца не мстит. Он творит. А Творцу всё равно, какого пола его глина. ​- И что ты предлагаешь? - Кроу с силой сжал папку, костяшки его пальцев побелели. - Игнорировать Варди? ​- Нет, мы проверим его. Но не как убийцу, - Адель хищно прищурилась, её мозг начал выстраивать новую, куда более пугающую теорию. - Мы проверим его как возможную следующую деталь коллекции. Если убийца «очищает» жертв Варди... то что он сделает с самим Варди, который является источником их «загрязнения»? ■■■■■ Продолжение выходит каждую субботу.