Прощание

Приятный женский голос громко объявлял очередную посадку на рейс. Ники стоял у прохода, нервно сжимая ручку чемодана. Он – лишь маленькая частичка его жизни и воспоминаний из Пальметто. Остальных вещей оказалось слишком много для пределов багажа любой авиакомпании. Посадка на Рейс Пальметто – Берлин должна была начаться через пятнадцать минут. Через еще двадцать самолет окажется в небе, и Ники покинет дом на долгое время. Где-то за тысячи километров его ждал Эрик. Клозе старательно обустраивал их теперь общую квартиру перед прилетом Ники. Они часто созванивались и вслух мечтали о будущем. Может, они даже заведут собаку, кто знает. Теперь до осуществления этой мечты остались жалкие сутки. Правда, что-то останавливало Хэммика от последнего шага за пределы зоны ожидания. Он обернулся. В метре стояла его семья: Аарон и Эндрю. Двое мальчишек, которых он взял под опеку, сам будучи еще совсем ребенком. Сейчас они смотрели на него так, будто это было прощанием навечно. Наверное, это всегда было его страхом, червем сомнения, постоянно грызущим его черепную коробку, будто проедая ее насквозь. Самым большим опасением Ники Хэммика было то, что он мог потерять свою семью из-за расстояния. Что он уедет, а Эндрю перестанет отправлять фото подгоревших блинов, спрашивая, что он опять сделал не так. Аарон перестанет звонить по субботам, эмоционально рассказывая, какой преподаватель по органической химии ублюдок или как подруги Кейтлин на нее влияют. Нил и Кевин, возможно, и вовсе забудут о нем. Что все изменится. И вот сейчас Ники смотрел на своих кузенов. До посадки оставалось десять минут. – Ты прилетишь на Рождество? – голос Аарона подозрительно дрогнул, Ники удивился, неверяще глядя на покрасневшие глаза кузена. Ники не знал, что делать. В последний раз Аарон плакал перед ним в пятнадцать лет! Он помнил тот день слишком хорошо, возможно, потому что думал, что вряд ли ему когда-то еще доверятся так сильно. Что его подпустят так близко. – Конечно прилечу! Еще спрашиваешь, да разве я могу бросить вас одних? Вы же без меня не выживете! – Ники усмехнулся, надеясь, что это выглядит хоть сколько-нибудь правдоподобно. Он перевел взгляд на Эндрю и замер. Вместо привычного непроницаемого выражения лица его встретили чуть ли не панически нахмуренные брови и плотно сжатые губы с напряженной линией челюсти. – Обещай. Хэммик готов был поклясться, что сдерживал себя изо всех сил. Но уже через мгновение он разревелся, словно маленький ребенок, которому сказали, что его любимая игрушка испортилась, и он больше не сможет спать с ней по ночам, спасаясь от кошмаров. Близнецы замерли на месте. – Конечно я обещаю! Вы, два маленьких засранца, чтобы вы знали, я вас очень люблю! И определенно точно не отстану от вас, даже если вы этого захотите! – Ники наблюдал, как Аарон медленно заморгал, а потом из его глаз потекли слезы. И в следующее мгновение он уже обнимал кузена так сильно, что тому не хватало воздуха. До посадки оставалось пять минут. Ники обнял Аарона в ответ так же крепко. Как вдруг тот, прерываясь на всхлипы, протараторил так быстро, что Хэммик еле разобрал его слова. – Придурок, в каком смысле если мы сами этого захотим?! Если посмеешь хотя бы раз забыть о звонке, я лично прилечу в Германию, ясно?! – Близнец проговорил это привычным грубым тоном, однако Ники улыбался в тот момент слишком ярко, чтобы обратить на это внимание. Хэммик аккуратно вытер слезы тыльной стороной ладони. Да, его любят. Даже если его семья не говорит об этом вслух, их действия говорят сами за себя. Он сможет прилететь в Штаты в любой день, и ему всегда будут рады. Его не оставят и уж точно не забудут. Жизнь не кончится на выпуске из Пальметто, она просто поменяется. Да, возможно слишком кардинально, однако это не значит, что все изменится в худшую сторону. До посадки оставалось три минуты. Аарон медленно отстранился, вытирая глаза рукавом толстовки. Ники взглянул на Эндрю и улыбнулся, видя его напряжение. Нужно было прощаться. – Эндрю, я напишу, как только прилечу, хорошо? Ники крепче сжал ручку чемодана и еще раз попрощался с Аароном. А потом произошло то, что он запомнит на всю свою жизнь: Эндрю, будто наконец решив что-то для себя, резко преодолел тот метр, что их отделял, и коротко обнял кузена. Это не было самым долгим объятием в жизни Ники – оно длилось всего пару мгновений, но оно точно стало самым драгоценным. Эндрю тут же отвернулся от него, вернув разделявшую их дистанцию. Но Хэммик уже чувствовал внутри такое безграничное счастье, словно ему только что пообещали достать самую яркую звезду с неба. Ники в последний раз улыбнулся своей семье, развернулся и вошел в длинный коридор, который вел его в будущее. Не такое привычное, как прошлое, но уж точно не плохое.