Часть 1

      Сквозь окно прорезались нежные утренние лучи солнца, они падали на кровать, давая тепло. Ханджи приоткрыла один глаз и тут же закрыла его из-за рези в глазах. Она застонала и накрыла глаза рукой, перевернулась на бок, спиной к солнцу, но уткнулась ногами в лежащее рядом тело.       — Не раскидывай тут свои ноги, четырёхглазая.       Ханджи счастливо улыбнулась.       — Что, тебе так мешают мои ноги, Леви? — она подняла одну и специально закинула ему на талию.       Леви сердито поморщился, но не предпринял попыток сбросить ногу Ханджи. Зоэ это только разгорячило, и она забросила вторую. Девушка ехидно улыбалась, глядя в хмурые серые глаза.       — Что, главный силач, не можешь тягаться с моей силой? Теперь ты всегда будешь только подушкой для моих ног! — шутливо воскликнула Ханжди, с трудом сдерживая смех, улыбаясь так широко, что болели щёки.       Леви фыркнул, делая раздражённый вид, но глаза его были сощурены в весельи. Он чуть сильнее вжался в кровать, а затем резко двинул телом, подбрасывая лежащие на нём ноги, а Ханжди от неожиданности вкрикнула и через секунду завалилась на то место, где мгновение назад лежал Леви.       — Хэй! — возмущённо воскликнула Ханджи, глядя на самодовольного Аккермана.       Тот уже встал и начал надевать штаны, "не обращая внимания" на обиженное выражение Ханджи.       — Какой ты злой, — она надулась и вновь перевернулась на спину, раскинув руки в сторону, занимая почти всю кровать.       — Хватит уже поясничать, — посерьёзнел Леви, — давай вставай и одевайся, пойдём завтракать.       — Эх, ты же сам меня вчера загонял в кровать, ещё говорил: "Иди спать, четырёхглазая, я не хочу найти твой труп за столом из-за того, что ты переутомилась до смерти", а теперь заставляешь меня вставать, — жалостливым голосом пожаловалась Ханджи.       — Всего должно быть в меру, — выделяя каждое слово, Леви смотрел на неё сверху вниз, надевая большую оверсайз футболку.       Ханжди лишь громко и пронзительно застонала в ответ, закрыв глаза. Леви выразительно посмотрел на неё, хоть Зоэ этого и не могла увидеть (но почувствовать — да), и направился на кухню.       Ханджи открыла глаза сразу после его ухода и какое-то время тупо смотрела в потолок. Потом взгляд зацепился за часы. Глаза следили за секундной стрелкой, совершая круговые движения. Голова в такие моменты обычно превращается в водную гладь: ни единой мысли. Это разгружает мозг, который у Ханжди обычно работает на максимум, до истощения.       Она слышала, как Леви возится на кухне, включая плиту и немного шумя посудой. Постепенно комната наполнилась вкусным запахом, от которого у Ханджи потекли слюньки, а живот заурчал, говоря хозяйке, чтобы она без промедлений направилась в сторону источника запаха. Зоэ какое-то время сопротивлялась этому чувству, чисто из принципа, но затем сдалась и села. Потёрла глаза, а затем поднялась и пошлёпала босыми ногами по полу на кухню.       Там перед ней предстала вау-картина: Леви жарил блины с расслабленным, но следящим за каждым сантиметром, видом. Лицо после хорошего сна и умывания было свежим, кончики волос были совсем чуть-чуть влажными. Солнце падало на него, выделяя все прелести: мышцы на руках, красивые скулы, статный вид, но всё же домашний. А ещё на нём был забавный передник в розово-белую клеточку.       Ханджи не выдержала и посмеялась над этим зрелищем. Леви перевёл на неё взгляд, вопросительно приподняв бровь:       — Может ты хоть шорты наденешь, а то ходишь полуголая в трусах и майке, — категорично перевёл он тему, явно поняв причину смеха девушки.       Зоэ фыркнула, прошла к столу и села, подогнув ноги, и вызывающе опустила голову, осклабившись:       — Как будто тебе не нравится, — подколола она его.       Леви промолчал, продолжая жарить блины. Вскоре теста не осталось, и очень аппетитные, румяные блинчики в ровную стопочку лежали на тарелке. Тут же вскипел чайник.       Леви привычным движением снял чайник и быстро налил чаю в две кружки. Запах дорогого, араматного чая разнёсся по кухне. На что-на что, а вот на чай Леви никогда не скупился.       Он поставил дымящуюся кружку перед Ханджи и тарелку с блинами. Зоэ глубоко вдохнула вкусный запах и облизнулась:       — Пахнет просто божественно. Леви, почему ты не пошёл на повара? — искренне проговорила Ханджи.       — Ты преувеличиваешь, — он усмехнулся.       — Какой скромный, — она хитро улыбнулась и, свернув блинчик, отправила его в рот.       Они какое-то время ели в тишине. Ханджи уминала блины с колоссальной скоростью, добавляя варенье, сгущёнку и сметану. Леви же предпочитал что-то более несладкое. Он попивал чай, как всегда беря чашку за края.       Ханджи смотрела на него, уставившегося в одну точку, механически жевавшего несчастный блинчик. Вдруг ей в голову пришла озорная идея, которую Леви бы никогда не одобрил, но очень интересная.       Зоэ намазала на очередной блин клубничное варенье, а затем засунула ложку с вареньем в рот.       Она резко, неожиданно двинулась вперёд, опираясь руками на стол, и впилась своими губами в губы Леви. У того от неожиданности широко раскрылись глаза, и он шокированно посмотрел на девушку.       Ханджи положила свободную руку ему на щёку, а её язык проник в его рот. Леви сразу же почувствовал сладость от клубничного варенья. Зоэ двигала языком, облизывая его рот. Аккерман, немного отойдя от удивления, ответил на своеобразный поцелуй и оказал сопротивление языку девушки. Вкус клубники ощущался очень отчётливо. Через несколько секунд Леви отстранился и легко поцеловал девушку в губы. Ханджи слегка запыхалась от переизбытка чувств и радости, что её идея приняла такой лицеприятный характер. Она глубоко, чуть задушенно дышала, в то время как Аккерман лишь немного сбил дыхание.       — Какая ты идиотка, Ханджи, — беззлобно сказал Леви, вставая, чтобы вымыть рот: его губы и подбородок были липким из-за варенья, которого он так неожиданно отведал.       Ханджи залилась смехом.       — Тебе так не нравится клубника? — запинаясь и снова задыхаясь, уже от смеха, спросила Зоэ.       Леви фыркнул.       — Дело не в клубнике, — ответил он.       — И в чём же тогда?       Леви снова не ответил, но Ханджи заглянула в его лицо и увидела это. Небольшой румянец на щеках. Её глаза загорелись.       — Ты смутился, — понимающе протянула она.       Он сердито, всё ещё со светло розовыми щеками, посмотрел на неё. Ханджи засмеялась.       — Ты такой милый. Кто бы подумал, что Леви Аккерман, — она сказала его имя громким басистым голосом, — смущается от поцелуя?       Ей было очень весело.       Леви развернулся к ней, снова сел за стол, раздражённо взяв чашку и делая глоток:       — Хорош ржать, четырёхглазая. Ешь давай.       Ханджи ещё немного посмеялась, но затем затихла.       Она пила чай, глядя на вид из окна. Птички пели, а лучи солнца освещали всё вокруг, их стол в том числе. Красиво и тепло, приятно.       Красиво.