Вихрь чувств и стали

Когда Аанг увидел, как лезвие разбойника коснулось плеча Юми, внутри него что-то надломилось. Годы сдерживаемой тоски и чувства вины вырвались наружу мощным потоком. Он не просто прыгнул с утёса — он обрушился вниз, словно комета. Воздух вокруг него закружился в неистовом танце, создавая защитный купол ещё до того, как его ноги коснулись земли. — Назад! — его голос, усиленный магией, прозвучал подобно раскату грома. Мощная воздушная волна отбросила нападавших на десятки метров, сминая их оружие и заставляя их в ужасе отступать. Юми, прижимая руку к раненому плечу, тяжело дышала. Пыль осела, и она подняла глаза. Перед ней стоял он. Повзрослевший, статный, с тем же самым взглядом, который она видела в своих снах каждую ночь в течение восьми лет одиночества. Аанг не обращал внимания на оставшихся бандитов, которых уже добирали подоспевшие Зуко и Катара. Для него в этот момент существовала только она. — Юми... — прошептал он, опускаясь перед ней на колени. Его руки дрожали, когда он осторожно коснулся её лица, словно боясь, что она — лишь видение из песка и тумана. — Ты жива. Ты здесь. Почему ты ушла? Мы искали тебя... я искал тебя везде. Юми хотела отстраниться, её сердце колотилось о рёбра, напоминая о той боли, что она испытала в Ба-Синг-Се. Она помнила тот поцелуй, помнила, как её мир рассыпался в прах. Но тепло его рук было слишком настоящим. Кровь из раны на плече окрашивала её одежду, но она почти не чувствовала физической боли — только оглушительный шум в ушах. — Я не могла остаться, Аанг, — тихо ответила она, и слеза скатилась по её щеке, оставляя след на запылённой коже. — Я видела вас. Тебя и Катару. Я поняла, что в твоей жизни нет места для меня. Аанг замер. Его глаза наполнились такой нежностью и раскаянием, каких Юми никогда не видела. Он притянул её к себе, игнорируя её слабую попытку сопротивления, и прижал к своей груди. — Глупая... какая же ты глупая, Юми, — выдохнул он ей в волосы. — То, что ты видела... это было прощание. Мы с Катарой давно поняли, что мы лишь друзья. Но я не мог сказать тебе об этом, потому что ты исчезла. Я все эти годы жил с дырой в сердце, которую могла заполнить только ты. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза, и прежде чем она успела что-то ответить, он поцеловал её. Это не был поцелуй из вежливости или мимолётной симпатии. Он целовал её так, словно она была самым драгоценным сокровищем во всех четырёх народах, словно в этом поцелуе он отдавал ей всё своё дыхание. — Я люблю тебя, Юми, — прошептал он в её губы. — Я никогда не переставал тебя любить. Юми замерла в шоке. Мир вокруг перестал существовать: ни битвы, ни друзей, ни восьми лет скитаний. Только его признание, которое она так жаждала услышать в ту роковую ночь.