Часть 1

Кейго ненавидит весну. Абсолютно презирает эти три месяца страданий, особенно неделю, когда он прикован к постели во время своего гона. Ему пришлось выслушать бесчисленные лекции от своего куратора и даже от самой Мадам Президент, которые говорили ему, что его инстинкты ошибочны и что ему просто нужно перебороть это и вернуться к работе. Как будто. Он не может просто избавиться от депрессии, которая приходит каждую весну, и не может игнорировать напряжение, которое испытывает его тело, когда он пытается работать, несмотря на это. Весной он физически слаб, потому что одинок, но жалуется ли он на это? Нет. Он работает, потому что так его учили, но это не значит, что его работа будет идеальной. Если бы они хотели совершенства, они бы позволили ему выйти и найти себе партнёра. Видимо, его кураторша окончательно потеряла терпение, потому что вызвала его на второй день весны. Он, как всегда, знал, что опаздывать нельзя, поэтому бросил все, чем занимался – бумажную работу. Фу. – и полетел. Таками приземлился перед главным офисом Комиссии по безопасности, плотно сжав крылья. Чего, черт возьми, могла хотеть от него кураторша? Кроме, разумеется, нравоучений по поводу его отвратительной работы. Как только он вошел, двое охранников проводили его к лифту, их лица были стоическими и нечитаемыми. Ладно, это чертовски странно. Его кураторша никогда раньше не вызывала его в свой кабинет. Это чертовски подозрительно. Лифт издает звонок, и охранники ведут его — не в кабинет его куратора, а в конференц-зал. Черт. Нехорошо. Двое мужчин стоят вплотную по обе стороны двери, и он воспринимает это как приглашение войти. Он натягивает на лицо свою отточенную пиар-стратегией улыбку и входит, готовый к словесной взбучке, которой он и ожидал. Но замирает на месте, когда его взгляд падает на человека, стоящего между его куратором и госпожой-президентом. Что? — Ястреб – начинает его куратор, ее улыбка, как всегда, приторно-сладкая. – Это Судзуки, твоя новая пара. Она звучит слишком взволнованно. Она бесконечно рассказывает о причинах, по которым они купили ему человека, но он не обращает на это внимания. Неужели они действительно позволят ему завести пару? Подождите, подождите. Перемотаем назад. Они купили её? — Что за хрень.. — бормочет он, широко раскрыв глаза от изумления Он несколько раз моргает от шока, затем качает головой. Это неправильно на стольких уровнях. Президент цокает языком, поднимаясь со своего места. — Так нельзя нас благодарить, не так ли? Желчь подступает к горлу, и он опускает голову. Он ненавидит это. С другой стороны, он ненавидит мысль о том, что они сделают с этой пташкой, если он откажется от их предложения. — Простите. Спасибо, мадам Президент. – его голос отрывистый и полон фальшивой благодарности, кажется, это её успокаивает — Отлично. Рада, что вы такие рассудительные Президент улыбается, затем кивает его куратору. Её улыбка чертовски мила, от неё его тошнит. — Я оставлю вас двоих познакомиться – с этими словами они выходят, закрывая за собой дверь. Он остаётся один в этой огромной комнате с какой-то бежняжкой, которую заставили здесь оказаться. Ястреб медленно поворачивается, чтобы посмотреть на Судзуки, оценивая её внешность. Она красивая. Очень красивая. И в этом, чёрт возьми, проблема. Время словно замедляется, когда он смотрит на них. Его взгляд охватывает каждую черту её внешности. Мягкая, безупречная кожа, длинные ресницы, слегка пухлые розовые губы. Они пахнут свежим воздухом и полевыми цветами. Его крылья взъерошиваются, выдавая его волнение и то, что он борется с желанием подойти и понюхать. Чего ему явно не следует делать, пока не дадут разрешения на такую интимную вещь. Он сглатывает и заставляет себя встретиться с её взглядом, голос его звучит тихо. — Привет? — Привет? От певучего звучания её голоса его перья непроизвольно дергаются. Он ненавидит, как реагирует его тело, слишком быстро, слишком рьяно. — Э-э.. – Ястреб откашливается, проводя рукой по растрёпанным волосам, словно это что-то изменит – Итак. Теперь ты застряла со мной, да? Поздравляю, тебя купили в качестве партнера для эмоционально незрелого человека-птицы.. Пауза. Его ухмылка резкая, но под ней скрывается что-то тревожное. Словно он уже просчитывает все возможные варианты развития событий. — Они тебя ещё даже не предупредили обо мне? Девушка качает головой, от чего Таками раздосадовано стонет. Конечно нет. Эти идиоты не предупредили её о его "весенних проблемах". Парень проводит рукой по лицу и вздыхает. — Ладно. Так вот. Кхм. Скажу прямо. В это время года я настоящий придурок. А комиссия по безопасности полна придурков, которые ожидают от меня постоянной готовности, так что я довольно нервный. – он снова взъерошил растрёпанные волосы. – К концу весны ты, наверное, меня возненавидишь Брюнетка рассматривает его с нескрываемым любопытством, словно задаваясь вопросом как кто-то вроде него может доставлять проблемы. У Кейго перехватило дыхание. Это выражение лица, этот легкий наклон головы, словно ей действительно интересно, заставляет что-то сжаться в груди. Чёрт возьми, он слишком долго пробыл без пары если его инстинкты пытаются уловить каждую реакцию. — Тц. – парень отводит взгляд, неловко ёрзая крыльями. – Не смотри на меня так. Как будто тебе действительно интересно это знать.. Слишком долгая пауза, прежде чем он сдаётся с резким выдохом. — ..Ладно. У меня депрессия. Прямо-таки депрессия, из-за которой я неделями не могу встать с постели, потому что моё тело слишком занято тоской по партнёру или какой-то дурацкой биологической программой, и это ужасно, но.. – его голос становится тише, почти смущённым: " Ты здесь, так что технически мне больше не нужно с этим разбираться, если только ты не сбежишь, что, честно говоря, было бы справедливо. — Депрессия? – переспрашивает она – Как сезонное обострение? — Ага. – он выдавливает из себя смех, но тот звучит неправильно — слишком резко, слишком защитно. – Знаешь, как птицы замолкают зимой? Как будто их песни просто.. исчезают? Его пальцы неосознанно напрягаются по бокам, впиваясь в ткань одежды, словно он физически сдерживается, чтобы не дотянуться до неё. — ...С приходом весны я не получаю взамен ни одной песни. Только непреодолимое желание залезть в нору и умереть, пока мои инстинкты не будут удовлетворены. – горькая ухмылка появляется на его губах, когда он добавляет – Но ведь это настоящая романтика для новой избранницы, правда? Сердце Судзуки невольно сжимается в ответ на подобное самоуничтижительное заявление. Она делает пару шагов в его сторону. Каждая мышца напрягается, когда пташка подходит ближе — слишком близко, слишком близко для весенних правил. — Не надо.. — слова вырывается сдавленным голосом. Его крылья слегка расправляются позади, словно щит, прежде чем он с силой складывает их обратно. — Ты ещё не понимаешь? Сейчас я не безопасен и.. Если ты меня коснешься, я могу тебя не отпустить — Но я хочу тебя обнять? Глаза Кейго удивлённо расширяются. Это.. совсем не та реакция, которую он ожидал. Он уставился на неё, немного ошеломлённый. Она хочет прикоснуться к нему? Обнять его? Даже после того, как он буквально только что сказал, что будет цепляться за неё при любой возможности? — Ты сумасшедшая. – в его голосе слышится поддразнивание