Грани между

      Мурлыкая под нос какую-то дурацкую мелодию, прилипшую к нему вчера в дороге, Вэриан поставил сотейник на плиту. Из-за ночного дождя под утром стало холодно. А поскольку Старая Корона находилась прямо под стеной, повышения температуры здесь стоило ждать не раньше обеда. К счастью, небо над деревней было ясным и уже голубело, высветленное с востока.       Алхимик перекатился с пятки на носок и обратно в попытке согреть босые ноги. И давно фундамент их дома так промерзает летом?..       Видимо, спустя три года Юджину всё же надоело видеть его кислую сонную мину всякий раз, как принц-консорт заглядывает в лабораторию. Хотя у придворного инженера закрадывались подозрения, что на его брата так действует возраст… И если алхимик был упрям, то Фицерберт — просто невыносим: когда действительно собирался достичь цели, Юджин пускал в ход даже самые абсурдные аргументы. Апеллируя к тому, что он — как ни посмотри, будущий король Вэриана, мужчина выгнал его в принудительный отпуск.       И всё бы ничего, если бы отдых не был такой проблемой. Первые несколько дней парню приходилось по несколько раз за полчаса останавливать себя от того, чтобы найти работу буквально из ничего. Его дурацкий мозг напрочь забыл, что есть иные формы отдыха, кроме переключений между проектами и парой часов жизненно необходимого сна.       Сон… Вэриан зевнул, придвинул стул к плите и забрался на него с ногами. Горячее водоснабжение в Старой Короне работало исправно, но от ледяных полов это всё же не спасало... И о том, как это исправить, он подумает позже.       Ему будет ужасно тяжело вернуться в рабочий ритм…       По правде говоря, алхимик понятия не имел, каким чудом первую же ночь дома умудрился проспать целиком. Обычно за это время он бы минимум трижды успел проснуться — да и не помнил уже, когда в последний раз столько спал за раз.       Так что парень всерьёз подумывал спросить отца, не было ли в его какао снотворного... Но затем он вспоминал хриплый отцовский голос, рассказывающий истории из молодости: о заданиях Братства, о неловких ситуациях с его братом и сестрой, о первом времени в Короне… И спрашивать уже не хотелось.       Хотелось лишь вновь устроиться под боком у отца, слушать его рассказы и чувствовать себя ребёнком за те полтора года непрерывного ужаса. Конечно, Вэриан понимал, что это несерьёзно. Он инженер на королевской службе, да и ему ли впадать в детство после всего совершённого? Но пока широкая ладонь лежит на его плече, пока от шерстяного жилета пахнет дымом и выпечкой, а слова уносят назад на больше лет, чем он живёт, парню всё равно, как это выглядит со стороны. Это его дом, и никто не в праве судить о правильности происходящего в его стенах.       Наверное, то, что Вэриану приходится напоминать себе об этом, значит, что это беспокоит его больше, чем хотелось бы. Но, о Звёзды, ему потребовалось по уши влюбиться, чтобы просто перестать ковырять душевные раны и позволить им наконец начать заживать. Не всё сразу.       К слову о любви…       Что-то мягкое ударилось об его лицо, и Вэриан вздрогнул, резко распахнув глаза. Рудигер держал хвост на изготовку и щурился на хозяина, словно сомневался, что одного пушистого удара по носу было достаточно. Мгновение парень и енот смотрели друг на другу, а после зверёк вернулся к помешиванию какао. И когда Вэриан успел задремать?       Неуверенный, словно не первый дребезжащий стук привлёк внимание парня. Узнав звук, алхимик подскочил к окну и сдержал улыбку. Посреди утреннего сумрака сверкала зеленью глаз и пожаром волос та, ради кого он поднялся в эту зябкую рань — и за одно мгновение в груди разлилось тепло.       Рудигер со вздохом чирикнул, когда по пути к двери его человек налетел на угол стола. Безнадёжный.       Стоило отвориться добротно сколоченной двери, как огненный вихрь налетел на него, нетвёрдо стоявшего босыми ногами на остывшем полу. Прохладные с ночи руки обвили шею. Вэриан успел поймать девушку в крепкие тёплые объятия и перенести их вес, прежде чем они вместе завалились бы, потеряв равновесие.       Иногда казалось, что Каталина намеренно проверяла его реакцию. Или, может быть, для оборотня это просто норма?..       Не отвлекаясь от нежного поцелуя, парень сдвинул одну руку с талии на плечи рыжей. Он заметил, что её рубашка и жилет пропитались не то росой, не то дождевыми каплями, но самой девушке словно бы не было холодно. Пока не холодно. Вэриан потянул её внутрь — Каталина без колебаний шагнула ему навстречу — и закрыла за ними дверь. Как бы ни хотелось раствориться в моменте, зарыться в чуть растрёпанные волосы, перебирая пряди и вдыхая запах ночи и травы в полумраке прихожей…       Вэриан отстранился ровно настолько, чтобы положить руки на щёки Каталины и заглянуть в тёплые зелёные глаза. Девушка растерянно моргнула, без слов спрашивая: в чём дело?       — Пойдём найдём тебе сухую одежду, — с твёрдостью, не оставляющей места для возражений, произнёс парень и получил в ответ смущённую улыбку.       Пробегая мимо отцовской комнаты, Рудигер остановился, приложил ухо к двери, постоял так немного и, кивнув мордочкой, пустился вверх по лестнице. Алхимик понял: отец ещё не поднялся. Пока парень шёл по ступеням, стараясь не пролить напиток, енот уже постучал в дверь. Что бы Вэриан без него делал? И если в работе парень справлялся сам, то в быту слишком привык к помощи этого умного — и невероятно хитрого, когда дело касалось яблок, — зверя.       Утопающая в его рубахе Каталина открыла дверь и отступила, пропуская алхимика с двумя кружками в его комнату. Рудигер, чирикнув, умчался вниз, чем вызвал у рыжей смешок. Вэриан с улыбкой покачал головой.       Протянутый какао Каталина с благодарностью обхватила тонкими бледными пальцами.       — Ви-и? — протянула девушка, пока он развешивал её промокшие вещи под окном.       — М-м?       — Тебе не холодно?       Парень не пропустил оттенок недосказанности в голосе Каталины. Значит, вопрос не конечный…       — Это я тебя должен спрашивать, — усмехнулся он и притворил окно.       Взяв в руки свою кружку, Вэриан сперва вдохнул запах какао и после сделал глоток. За это раннее утро Рудигер уже заслужил парочку яблок… Парень осторожно, чтобы не расплескать напитки, забрался на кровать и скрестил ноги. А девушка с любопытным прищуром смотрела, потягивая свой какао. Алхимик вопросительно кивнул ей.       — Почему ты не надеваешь тапочки, если пол холодный?       Так вот в чём дело.       — Они мне малы, — нехотя признал Вэриан.       Каталина скептически глянула через край кровати.       — Не настолько, — парень покачал головой, — просто… — Вэриан задумался, подбирая подходящие слова. Осушив кружку, парень поставил её на прикроватную тумбу, а нужные мысли ускользали.       Вэриан принялся бесцельно перебирать в пальцах отвороты брюк. Слова не шли. Сейчас, когда девушка спросила, он и самому себе не смог бы объяснить, чем руководствовался. Ему просто не нравилось, как эта мелочь тревожила осадок в тех уголках души, куда Вэриан старался не соваться. Какое-то время алхимик ещё блуждал взглядом по потолку, но в конце концов вздохнул и беспомощно посмотрел на рыжую с кривой неловкой улыбкой. Каталина покачала головой и протянула ему пустую кружку.       — Ты когда-нибудь перестаёшь думать, Ви?       Он отвёл взгляд в сторону, задумавшись.       Рыжая хлопнула парня по колену и засмеялась, прикрыв рот слишком длинным рукавом вместо ладони. Чтобы отмахнуться от чехарды мыслей, Вэриан принялся подкатывать её рукава.       — Не думала, что твоя рубашка окажется мне настолько велика, — заметила Каталина.       — Наверное, потому что она велика даже мне.       Недолгая, но заметная пауза повисла, пока руки со следами неудачных экспериментов и полных беспросветного отчаяния месяцев не остановились. Рыжая поймала оставшиеся без дела пальцы, переплетя их со своими. Без особой цели легонько подёргала, и Вэриан, словно принимая игру, мягко схватил её руку замок.       — Поэтому ты либо носишь наручи, либо закатываешь рукава? — со смешком спросила девушка.       Алхимик утвердительно промычал.       — Но зачем?       Она медленно спутала пальцы, разворачивая запястье, невзначай провела по бледной сухой коже шрама на ребре ладони.       — В свободной рубашке удобнее работать, — медленно пожал плечами Вэриан, настолько заворожённый ласковыми прикосновениями, — а перешивать их… Сперва руки не доходили. Затем как-то приспособился и привык.       Каталина усмехнулась. Случай с раковиной отчётливо всплыл в памяти.       — Не искать лёгких путей и читать вверх тормашками на другом языке, да, Ви? — нараспев поддразнила она и на смущённую улыбку чуть крепче сжала пальцы. — И как ты умудряешься быть одновременно гением и бестолочью?       Вэриан как будто всерьёз задумался, но вскоре ухмыльнулся.       — Я чередую.       Рыжая тихо фыркнула и потянула их руки к себе. Она невесомо поставила сверху подбородок. Большим пальцем Вэриан провёл по мягкой коже, девушка чуть вытянула шею. Зелень молодой листвы смотрела одновременно в упор и насквозь. Рассеянно блуждал взгляд голубых глаз, блуждали и разум с чувствами.       Где-то на грани всполоха и углей, урагана и штиля. В расплывчатом диапазоне между явью и сном.       Рассвет медленно раскрашивал небо. Разговор бессмысленно увяз, как бывало, когда они забывались друг другом, а весь остальной мир переставал иметь значение.       Вэриан чуть наклонился вперёд. Каталина выпустила его пальцы.       Секунда промедления, пока девушка прищурилась, глядя в устремлённые к ней спокойные голубые глаза. Лишь секунда — она подалась вперёд и нарочито щёлкнула зубами, словно собиралась укусить парня за нос. Вэриан как раз вовремя откинулся на руки, чтобы не проверять, насколько серьёзными были намерения девушки.       Каталина рассмеялась. Он фыркнул и сгрёб рыжую в объятия, плюхнувшись на подушку. Девушка рухнула на него и продолжила смеяться — уже в открывшуюся ей шею. У парня перехватило дыхание. Недолго думая, он положил руки на бока рыжей в районе талии и невесомо провёл пальцами по спине. Каталина хихикнула, рефлекторно прижала руки к бокам, но всё же как-то вяло стукнула алхимика по ноге.       Вэриан усмехнулся, обнял девушку и перекатился с ней на бок. Ещё спускаясь на кухню за какао, он гадал, когда Каталину начнёт клонить в сон. И, похоже, рыжую достаточно разморило.       Алхимик придвинул к ней подушку.       — Я не сплю, — пробормотала Каталина с прикрытыми глазами.       — Конечно, — парень легко согласился, откидывая чёлку со лба девушки. Каталина поймала его пальцы и сквозь дрёму промычала что-то невнятное.       Вэриан прислушался, но слов не разобрал. Выждав немного, чтобы убедиться, что рыжая уснула, он поцеловал её в лоб. Парень вытянулся на краю: не хотел мешать отдыхать после зябкой бессонной ночи полнолуния. Девушка улыбнулась во сне и обняла его за руку, устраиваясь поудобнее.       Он вглядывался в расслабленное спящее лицо, в рассыпавшиеся по плечам огненные пряди. В ту, что была лучом света и благостной тьмой. Поднимала вихрь чувств одним взглядом и успокаивала мятежную душу одним касанием. Удивительнее всего для парня было, что он совсем не возражал. Рациональную сторону алхимика не пугали не ослепляли — в отличие от первой влюблённости — те противоречия, что вызывала Каталина.       Более того, она касалась его причуд так аккуратно, словно не хотела без разрешения вмешиваться в них. Не старалась исправить, никогда не критиковала и не осуждала. Чуди на здоровье — не оборотню мешать.       Тёплое дыхание едва касалось пальцев. И этого было достаточно, чтобы согревать душу, убаюкивать…       Вэриан не заметил, как уснул.       Когда солнце добралось до козырька их крыши, Квирин решил проверить молодёжь — заметить, что Каталина пришла, не составило труда, когда у окна мансарды сушились её вещи. Когда он направился к лестнице, Рудигер лишь лениво оторвал кончик хвоста от носа, но в остальном даже не пошевелился.       Глава деревни постучал в дверь и прислушался. Ответа не последовало. Мужчина заглянул — осторожно, одним глазом — и тихо усмехнулся.       Что ж, эти двое точно друг друга стоят…       Квирин поднял забытое в изголовье одеяло и укрыл им детей. Девочка улыбнулась и прижалась щекой к руке Вэриана. Беспокойно нахмуренное лицо сына смягчилось, едва уловимое прежде напряжение рассеялось.       Мужчина бесшумно прикрыл за собой дверь.