Начну-ка я сначала....

«Стоит отметить, что каждый должен быть осторожным и обдумывать свои действия перед тем, как их совершить. Потому что твою гниющую натуру увидят не только человеческие глаза… точнее… не только живые…» * Я — живой человек. Я на это надеюсь, ведь моя дорогая мать говорит, что я не человек, что бы это ни значило. Сейчас мне 14 лет, и это мой дневник. Думаю, нужно начать его с самого начала: * 26.07. Яркое солнце слепило смертным глаза, я переехала в новый город. Мне тогда было всего шесть. Всё казалось таким неизвестным, но что‑то здесь было… знакомым?.. Я не обращала на эти мысли слишком много внимания, ведь мы переехали из‑за травмирующего события для всей нашей семьи… смерти моей бабушки Евы… но я не думаю, что мы потеряли её полностью. Я обязательно с ней увижусь. * По всей улице незнакомого мне тогда города летели пушинки тополя… Я бы хотела их съесть, но мама не разрешает, говорит, что это «бред, и мне не нужно заниматься дурью». Мама на самом деле добрая, но никогда не обращала на меня внимания… это меня огорчало, но сейчас я смирилась, и сейчас со мной всё хорошо! Наверное… * Глядя на небо, я увидела какое‑то движение между облаками — не птицу, не самолёт, не вертолёт, даже не воздушного змея! Это было что‑то… человекоподобное? Не знаю точно… наверное, вы скажете что‑то вроде: «показалось», «это были просто облака», «ты просто с ума сошла»… Но каюсь… своим дневником каюсь — это было то, что действительно было! Это был Ангел! Настоящий Ангел! Я тогда чуть не упала! Увидеть собственными глазами Ангела, самого настоящего! В порыве эмоций я хотела рассказать об этом маме, но, подумав, поняла, какой будет её реакция, поэтому решила «намекнуть», чтобы она отвлеклась от разговора с незнакомой тётей на лавочке возле площадки. * Моей матери было не до меня, я почувствовала холод от маминой души — это было отвратительно. Отвратительно так, как не было ни от чего другого, как от родной матери… Несмотря на ком в горле и отвращение, я не придумала ничего лучше, чем: — Мааам, а Ангелы бывают? — на мамином лице сразу появилось недовольство, ведь её собственный шестилетний ребёнок «снова спросил что‑то несусветное». — … Она промолчала… гниющая тишина поглощала меня, через мгновение я почувствовала себя слишком плохо, чтобы стоять рядом с матерью… Поняв, что она так и не обратит на меня внимания, я пошла к ближайшей песочнице, где уже играли две девочки, на вид моего возраста. * Было тяжело вливаться в компанию других весёлых детей, когда в это время твоё сердце болит… Я обычно волнуюсь, когда пытаюсь открыть рот перед окружающими — такой стресс! А когда ещё и с незнакомыми людьми, то я вообще забываю, как разговаривать. Когда мои сверстники на площадке наслаждаются играми, я не могу грустить в одиночестве, но и подойти познакомиться тоже не могу — страшно… * Но мы же не из простых! У страха глаза велики! Я переборола все сомнения и подошла к девочкам, которые играли в песочнице: — Привет. Можно с вами дружить? — сердце билось как бешеное, вдруг они откажут? Или, что хуже, сделают вид, что меня нет… — Привет! Конечно можно! Я — Рамия! А это — Алина! — Алина — застенчивая, со стрижкой до плеч и чёлкой, закрывающей невинные детские глаза, в салатовой кофточке и тёмно‑синих штанишках. Такой она была в моих детских глазах… Рамия же была полной её противоположностью: Русые, чуть рыжеватые волосы, заплетённые в две аккуратные косички, жёлтые, яркие как звёздочки глаза, розово‑голубой костюмчик и жёлтые, в песке кроссовочки… — А тебя как зовут? — Амита. * — Ты не местная? Я тебя тут не видела. — сказала Рамия. — Да, я из Дженпорда. — Ого! Я была там когда‑то с родителями! Там круто! Дженпорд — большой город! Тогда почему переехала к нам в Реффорв? Наш город почти никто не знает… Мама говорит, что наш город — «призрак»… — Не скажу… — мой голос дрогнул… Мне было больно вспоминать те одинокие времена в родном городе… Я очень скучаю по бабушке… А ведь именно она меня воспитывала, в отличие от моих родителей — им всегда не до меня… — А что? Тебе есть что скрывать? — Прекрати! Может, там случилось что‑то плохое? — вмешался нежный, как лилии, голос Алины. — А… как у тебя в твоей стране? * Алина затряслась, казалось, что один звук — и она заплачет, словно бомба замедленного действия… — Почему ты плачешь? — вырвалось у меня. Мне было больно смотреть на неё, хотелось обнять её, как меня обнимала бабушка… когда мама впервые меня ударила. — Тсс! Не говори об этом при Алине! — вступилась Рамия. — Что‑то не так? — Молчи! Потом расскажу… — вот это доверие к первой встречной! Рассказывать за спиной то, что доводит человека до слёз! И видно же — знакомы они не первый день… * — Я точно не знаю… — прошептала Рамия. — Но у Алины явно не всё хорошо… — Что ты имеешь в виду?.. — Я слышала, как наши мамы разговаривали, когда она сюда переехала… это было год назад. — Моё сердце забилось ещё сильнее… даже не знаю почему. — Мама Алины сказала, что они переехали сюда, потому что в стране, где они жили, началась война… — Война? — Да! Они слышали «взрывы, намного громче фейерверков», страшные пожары из‑за них… слышали сирену, которая говорит о «начале войны»… Её мама сказала, что у Алины был папа, которого забрали на войну, а брата совсем потеряли. — Как потеряли? Даже не пытались искать? — Пытались, и нашли, но уже было поздно… — Даа… это была моя третья психологическая травма… Мне было очень жаль Алину и её семью… Я чуть не расплакалась, но всё‑таки удержалась… Сердце обливалось кровью… тяжело было воспринимать такую информацию моему детскому мозгу…