2.

      Лу спиной прислонилась к двери своей комнаты в Инквизиции и прикрыла глаза. Всё ещё сомневаясь в правильности решения заночевать прямо тут, она, впрочем, без особого энтузиазма пыталась найти аргументы для поездки домой. Тут же сама себя перебивала, всё переиначивая. Причины находились с лёгкостью, вот только в пользу того, чтобы остаться. Лу убеждала себя, что сэкономит время и сможет подольше поспать, потому как утром ей не придётся снова сюда ехать… Звучало логично, но себя-то не обманешь. Уезжать не хотелось не из-за удобной кровати и отсутствия необходимости мотаться туда и обратно, а потому, что здесь был он. Марк.          В последнее время он часто оставался в своих апартаментах в жилой зоне, Лу знала об этом. Все знали. То ли не желая тратить время на дорогу, то ли не находя спокойствия в стенах нового дома, он предпочитал коротать ночи в Инквизиции. В том, что останется и сегодня, Лу не сомневалась, а значит…         — Крэп, остановись. Хватит! — воскликнула она, обрывая устремившиеся в опасном направлении мысли. — Нужно проветриться.          Лу выскользнула за дверь, отправившись на уютный общий балкон, располагавшийся в конце коридора. Толкнув стеклянную дверь, с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух. Она пересекла небольшое пространство и остановилась у ограждения, заворожённо уставившись на раскинувшуюся панораму.          Созерцание ночного города с высоты всегда успокаивало Лу. Она часами могла просиживать на любимой крыше в Термитнике, неотрывно глядя на огни сонного Центра. Подобное времяпрепровождение являлось своеобразной терапией, позволяло снизить тревожность и упорядочить мысли. Сейчас Лу нуждалась в этом как никогда.          Внезапный танец с Жонсьером взбудоражил настолько, что она до сих пор не могла прийти в себя. Лу всё ещё чувствовала его руки на своей спине, жар тела и дурманящий аромат парфюма. Пожалуй, ещё ни разу её не накрывало так сильно. Это пугало и возбуждало одновременно.          За время танца они с Марком не перемолвились ни словом. Не говорили и после, лишь то и дело обменивались взглядами. Долгими. Задумчивыми. Многообещающими. Лу ясно видела, чувствовала, что на Жонсьера их внезапный контакт повлиял не меньше, чем на неё саму.          Она смотрела на стеклянные высотки, пестрящие светящимися жёлтыми окнами, и ждала. Ждала мгновения, когда за спиной тихо откроется дверь и раздадутся шаги. Лу не сомневалась: он придёт, последует за ней. Зачем — пока оставалось загадкой, которую ей не терпелось разгадать.          Несмотря на уверенность и ожидание, она вздрогнула, услышав размеренную поступь. Сердце предательски заколотилось в груди и заныло от предвкушения. Лу обернулась. Встретившись с Марком взглядом, произнесла на выдохе:         — Месье Жонсьер…         — Лу… — отозвался он, подойдя ближе.          Оттого, как он произнёс её имя — хрипло, полушёпотом, — Лу словно током прошибло. По телу прокатилась волна мурашек, мягким покалыванием осев на кончиках пальцев. Она вздохнула, внимательно следя за тем, как Жонсьер, сократив расстояние почти до минимума, остановился в нерешительности. Заглянул в её глаза, словно надеялся найти там ответ на так и незаданный вопрос. А может, ждал, что Лу, не привыкшая теряться в любой, даже крайне стрессовой ситуации, сделает первый шаг или хотя бы подаст знак.          А Лу молчала и тоже ждала. Чего — сама не знала. Снаружи её словно бы сковало льдом, в то время как внутри медленно разгорался пожар. Видимо, Жонсьер всё же что-то уловил в самой глубине её глаз, или возможно, измученный ожиданием, отважился ступить в неизвестность — от недавней скованности не осталось следа.          Шаг — и их тела соприкоснулись, совсем как там, на приёме. Неосознанно Лу подалась назад, но Марк не позволил. Широкая ладонь легла на поясницу, то ли просто удерживая на месте, то ли привлекая ещё ближе. Несколько секунд он сосредоточенно всматривался в лицо Лу, а потом аккуратно подтолкнул её, вынуждая отступить, повёл совсем как в танце, пока она не наткнулась на прохладный мрамор стены.          Теперь Лу была в ловушке. От мысли, что ей уже не сбежать, стало удивительно хорошо. Видит Единый, она не собиралась сама, да и Жонсьеру уже не позволила бы. Словно в продолжение направления мыслей, она коснулась металлического значка на его груди. Кончиками пальцев провела по плотной ткани форменной туники, скользнула по шее и выше, к непослушным, удивительно мягким на ощупь каштановым волосам. Короткие ногти с лёгким нажимом прошлись по затылку, заставив Марка на мгновение зажмуриться от удовольствия и шумно сглотнуть. Привычная маска невозмутимости разлеталась осколками сотен эмоций, хвалёная выдержка трещала по швам, обнажая душу… Лу так давно хотела увидеть его настоящего…         Жонсьер подался вперёд. Она почувствовала его дыхание на своих губах, когда он прошептал севшим голосом:         — Останови меня, если…         То ли мольба, то ли предупреждение… Лу не желала разбираться в хитросплетении его переживаний.          — И не подумаю, — перебила твёрдо, не оставив поводов для сомнений ни ему, ни себе.          Горячие пальцы смяли тонкий шёлк на её талии, посылая первые импульсы зарождающегося возбуждения.          — Хорошо.          Жонсьер улыбнулся так, словно всю жизнь мечтал услышать вот это её тихое «и не подумаю», и, наконец, поцеловал. Уверенно, но осторожно, без напора, будто хотел убедиться, что Лу действительно не против.          Она же просто потерялась, растворилась в этом поцелуе и в нём самом, только сейчас осознав, как мучительно долго этого ждала. Ждала простого намёка, хотя бы крошечного шага в её сторону. Ждала момента, когда все их барьеры окончательно падут под натиском обоюдного желания.          Лу знала: это не просто влечение или жажда новых ощущений, не близость от безысходности с тем, кто готов пуститься в очередное ничего не значившее приключение. Всё это она уже проходила десятки раз, а потому хорошо ощущала разницу. Простой поцелуй с Марком вызвал такой шквал эмоций, что на мгновение стало даже страшно. Так не бывает. Невозможно гореть в чужих руках, почти задыхаясь от… Лу не могла подобрать подходящего определения, не понимала, как облечь свои чувства в слова.          Она жадно вдохнула, когда Марк, оторвавшись от её губ, прислонился своим лбом к её, пробормотав что-то неразборчивое, но до странного похожее на ругательство. Лу улыбнулась то ли оттого, что Жонсьер всё же способен сквернословить, то ли от ощущения на лице его тяжёлого дыхания, красноречивее любых слов говорящего о реакции на происходящее.          Короткая передышка и новый поцелуй. Более смелый, жаркий. Лу прижалась теснее и с трудом сдержала стон, когда свободной рукой Марк невесомо провёл по её шее, а после, зарывшись в длинные пряди, сжал их у корней, лишив Лу возможности пошевелиться. Они медленно изучали друг друга, опасно балансируя на грани приличий. Умело дразнили безмолвными обещаниями грядущего наслаждения, что только ждало впереди. Удивительно, до чего правильной воспринималось ситуация — ни толики неловкости или стеснения.          Потерявшись во времени, Лу и Марк то отстранялись, чтобы перевести дух, то вновь тянулись друг к другу, будто магниты. От нереальности происходившего кружилась голова, тело казалось невесомым и до дрожи чувствительным. Когда горячие ладони Жонсьера касались обнажённой кожи, Лу вздрагивала так, будто то были не пальцы, а оголённые провода. Марк в ответ дышал ещё тяжелее, целовал всё более страстно, так жадно, что у Лу буквально подкашивались ноги.          В очередной раз оторвавшись друг от друга, они встретились взглядами. В потемневших почти до черноты глазах Марка творилось настоящее сумасшествие. Очевидно, и сама Лу выглядела так же.          Ночь плавно перетекала в раннее утро — небо на горизонте начало бледнеть. Они не находили сил прерваться хотя бы на час. Чем ближе подкрадывался рассвет, тем безудержнее Лу и Марк целовались, словно подростки, познавшие, наконец, сладкую пору первой влюблённости.          Лу смутно помнила момент, когда они переместились на небольшой, не слишком удобный диванчик, как Жонсьер усадил её к себе на колени… Не знала, когда успела расстегнуть китель и несколько пуговиц на чёрной рубашке, испытывая отчаянную потребность добраться до его кожи. Лу цеплялась за широкие плечи, будто боялась, что Марку взбредёт в голову её оттолкнуть, ёрзала на его коленях, заставляя шипеть от болезненного возбуждения, и едва не задыхалась сама. Жадно ловила ртом воздух, стоило Жонсьеру стиснуть открытое высоким разрезом бедро или пройтись кончиком языка по её шее.          Будь рядом любой другой, Лу, не задумываясь, перешла бы черту, спровоцировала на ещё более приятное продолжение — благо, до ближайшей спальни было рукой подать, — но только не с Марком. Пожалуй, впервые в жизни ей не хотелось торопиться. Да и то, что Жонсьер, явно державшийся из последних сил, всё же не позволял обоим забыться, грело душу и слегка тормозило.          Лу негромко постанывала, когда Марк, увлекаясь, позволял себе более откровенные прикосновения. Зарывалась пальцами в его взъерошенные волосы, смотрела на зацелованные губы и лихорадочно блестевшие глаза и не узнавала. Не узнавала в этом до умопомрачения сексуальном мужчине прежнего Марка Жонсьера.          Когда их обоих коснулся первый, ещё слабый после пробуждения солнечный луч, Жонсьер нехотя отстранился. Прижав Лу к груди, пробормотал окончательно охрипшим голосом ей в макушку:         — Тебе нужно отдохнуть хотя бы пару часов.          — Мне нужно вовсе не это, — упрямо возразила она, подавив зевок.          — Знаю, — Марк почти целомудренно прижался губами к её виску. Добавил, словно сдаваясь: — Мне тоже… Но не сейчас и не здесь.          — А я и забыла, какой ты зануда, — беззлобно фыркнула Лу и сползла с его колен.          Жонсьер поднялся следом. Мягко притянув её к себе, провёл кончиком носа по щеке. Прошептал:         — Увидимся вечером?         — Я подумаю.          Лу довольно ухмыльнулась, ловко увернувшись от новых объятий. Расставаться не хотелось, но глаза закрывались почти против воли. Не оставляя себе возможности передумать, она на подгибающихся ногах поспешила к выходу. Взявшись было за ручку двери, обернулась, когда Марк вновь позвал её:         — Лу.          — Чего ещё? — нарочито недовольно проворчала она.          — Ты изумительно выглядишь в этом платье, — произнёс Жонсьер, окинув её таким жарким взглядом, что у Лу моментально подскочил пульс.          — Спасибо, ты тоже ничего, — отшутилась она и выскочила за дверь, провожаемая тихим смехом.