Sweater Weather

      На улице ноябрь. Холодно, промозгло, ветер сбивает последние листья с деревьев. Гермиона сидит на подоконнике в своей маленькой маггловской квартире, поджав колени к груди, и смотрит на серое небо. Она не зажигает свет — любит темноту. И не включает отопление, потому что не чувствует холода. Или потому что привыкла мёрзнуть.       В дверь звонят. Три коротких удара. Она не спрашивает, кто там. Она знает.       Драко стоит на пороге, в длинном чёрном пальто и с вязаным шарфом, намотанным до самых глаз. Его щёки раскраснелись от ветра, светлые волосы растрёпаны. В руках — бутылка красного вина и бумажный пакет с выпечкой из той маггловской пекарни, которую она однажды показала ему.       — Ты не отвечала на сообщения, — говорит он вместо приветствия.       — Я была занята.       — Ты всегда занята.       Он заходит, не дожидаясь приглашения. Снимает пальто, вешает на спинку стула. Смотрит на неё — на её тонкие руки, обхватившие колени, на то, как она дрожит.       — Почему у тебя так холодно? — спрашивает он.       — Не заметила.       Он подходит к батарее, трогает её ладонью. Ледяная.       — Ты специально не включаешь отопление, — говорит он тихо. — Ты всегда так делаешь, когда хочешь себя наказать.       — Не начинай, Драко.       — Не начинать что? Замечать, что ты превращаешь свою жизнь в ссылку в Сибири?       Она не отвечает. Он вздыхает, ставит вино на стол, разворачивает пакет — внутри тёплые круассаны. All I am is a man / Всё, что я есть — это просто человек I want the world in my hands / Я хочу держать весь мир в своих руках       — Ты когда-нибудь думаешь о том, — говорит он, садясь напротив, — что я всего лишь человек? Я не могу спасти мир. Я не могу вернуть время назад. Я не могу заставить тебя поверить мне.       — Я верю тебе.       — Нет, не веришь. Если бы верила — включила бы отопление. Или хотя бы сказала, что рада меня видеть.       Она поднимает на него глаза. В них усталость.       — Я рада тебя видеть, Драко.       — Ты не выглядишь радостной. I'm not gonna give you love / Я не собираюсь дарить тебе любовь Just 'cause you want it / Только потому, что ты хочешь её       Он подходит к ней, встаёт рядом. Берёт её холодную ладонь в свою.       — Я не буду дарить тебе любовь только потому, что ты хочешь её, — говорит он тихо. — Я даю её тебе, потому что она моя. Вся. И девать её некуда, кроме как в тебя.       Она смотрит на их переплетённые пальцы. Молчит.       — Ты очень холодная, — замечает он.       — На улице ноябрь.       — Внутри тоже ноябрь, — поправляет он. — У тебя внутри вечный ноябрь, Грейнджер. И ты никого туда не пускаешь.       Она не спорит. 'Cause it's too cold for you here / Потому что здесь слишком холодно для тебя       — Здесь слишком холодно для тебя, — говорит она шёпотом. — Для кого-то вроде тебя.       — Что значит «для кого-то вроде меня»?       — Ты привык к огню. К каминам в поместье. К тёплым пледам и глинтвейну. А у меня — только холодные полы и остывший чай.       — Ты думаешь, я прихожу сюда ради комфорта?       Она пожимает плечами.       Он садится рядом с ней на подоконник, придвигается вплотную. Снимает с себя свитер — толстый, тёмно-серый, пахнущий дровами и чем-то ещё, чем пахнет только от него. Натягивает его на неё поверх её тонкой кофты.       Свитер огромный. Она тонет в нём. And now, so let me hold both your hands / А теперь позволь мне взять твои руки In the holes of my sweater / В прорези моего свитера       — Давай сюда руки, — командует он тихо.       Она не двигается. Он сам берёт её ладони и засовывает их в рукава — длинные, тёплые, связанные крупной вязкой. Потом сжимает рукава сверху, зажимая её пальцы в своём кулаке.       — Видишь? — говорит он. — Я согрею тебя. Даже если ты не хочешь. Даже если ты будешь молчать и смотреть в окно.       Она чувствует, как тепло растекается от его рук по её ледяным пальцам.       — Зачем ты это делаешь? — шепчет она.       — Что именно?       — Приходишь. Греешь меня. Приносишь круассаны.       — Потому что я люблю тебя, — отвечает он так просто, как будто говорит о погоде. — И потому что без тебя я тоже замёрз.       Она закрывает глаза. Кладёт голову ему на плечо. Свитер пахнет им — дымом, деревом, чем-то горьковатым и сладким одновременно.       — Останься, — говорит она.       — Я и не собирался уходить. There's a really bad storm / На улице действительно сильный шторм And it's only getting worse / И становится только хуже       За окном начинается дождь — сначала редкие капли, потом сплошная стена воды. Ветер воет где-то между домами. Холод пробирается сквозь старые рамы.       — Слышишь? — говорит Драко. — Шторм. И он становится только хуже.       — Я знаю.       — А знаешь, что мы будем делать?       — Что?       Он встаёт, тянет её за собой. Ведёт на кухню, ставит чайник. Достаёт из шкафа два пледа — один набрасывает ей на плечи, второй оставляет себе. Потом открывает вино, разливает по двум чашкам — потому что бокалы у неё немытые.       — Мы будем сидеть здесь, пока шторм не кончится, — говорит он. — И пить вино из дурацких кружек. И есть тёплые круассаны. И не будем говорить о том, что было раньше.       — А о чём мы будем говорить?       — Ни о чём. Просто будем. I'll tell you the story of us / Я расскажу тебе историю о нас       Она садится на диван, кутается в его свитер и в плед. Он садится рядом, слишком близко, но она не отодвигается.       — Расскажи мне историю о нас, — просит она вдруг.       — Какую?       — Ту, в которой у нас всё получается.       Он молчит несколько секунд. Смотрит на огонь зажигалки, которой крутит в руках.       — Однажды, — начинает он, — очень глупый мальчик с очень гордой фамилией понял, что ему нужна только одна девушка на всём белом свете. И она была не из его мира. И она его ненавидела. И он заслужил эту ненависть.       — А потом? — шепчет Гермиона.       — А потом он перестал быть глупым. И перестал прятаться за фамилией. И каждый день доказывал ей, что любовь — это не когда тебе удобно. А когда ты мёрзнешь, но всё равно идёшь к ней через весь город, потому что знаешь — у неё дома нет тепла.       — Это красивая история, — говорит она.       — Это правдивая история.       Он обнимает её, прижимает к себе. Она чувствует, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. So, baby, will you wrap your arms around me? / Так что, детка, ты обнимешь меня?       — Обними меня, — просит он.       Она поднимает руки и обхватывает его за шею. Прячет лицо у него на груди.       — Вот так, — говорит он. — Теперь тепло.       — Тепло, — соглашается она.       За окном бушует шторм. Внутри — тишина, вино в кружках, его свитер на её плечах и его руки, которые не отпускают. And I'll hold you in the holes of my sweater / И я буду держать тебя в прорезях моего свитера       Они сидят так очень долго. Дождь стучит по стёклам. Чайник давно остыл. Круассаны съедены.       — Драко? — зовёт она.       — М-м?       — Я включаю отопление.       Он улыбается — впервые за этот вечер по-настоящему, без горечи.       — Давно пора, Грейнджер. There's a really bad storm / На улице действительно сильный шторм And it's only getting worse / И становится только хуже       Она встаёт, идёт к батарее, поворачивает вентиль. Слышится тихое шипение — тепло начинает растекаться по квартире.       — Знаешь, — говорит она, возвращаясь к нему, — может быть, я и правда всё это время наказывала себя. За то, что не смогла тебя простить. За то, что боялась поверить.       — А теперь?       — А теперь я устала мёрзнуть.       Он протягивает руку. Она берёт её. Now, baby, don't you worry / А теперь, детка, не волнуйся I'm not going anywhere / Я никуда не уйду       — Я никуда не уйду, — говорит он. — Даже если ты выгонишь меня. Даже если скажешь, что тебе лучше одной.       — Я не скажу.       — Почему?       — Потому что одной холоднее, — отвечает она.       Он притягивает её к себе, целует в макушку. Она закрывает глаза и чувствует, как внутри — впервые за долгое время — перестаёт идти дождь.       Они сидят на диване, укутанные в пледы, и смотрят, как за окном ветер ломает деревья. Им тепло. Им спокойно. I'm not gonna give you love / Я не собираюсь дарить тебе любовь Just 'cause you want it / Только потому, что ты хочешь её       Он не дарит ей любовь потому, что она хочет. Он дарит её потому, что она — это он сам. И потому что без неё он — просто человек, который хочет держать мир в руках, но не знает как.       А с ней — знает.       С ней он просто согревает её ладони в прорезях своего свитера. И этого достаточно.