Часть 1

Они встретились в Заброшенном Городе, где радиоактивная пыль смешивалась с запахом гари. Колетт сидела на крыше разбитого автобуса, болтая ногами. Увидев Эдгара, она просияла — так сияет маньяк, нашедший идеальный нож. — Эдгар! — она спрыгнула вниз, прижимая к груди свой блокнот. — Ты не представляешь, я сегодня записала сто тридцать четыре твоих фразы! Даже ту, где ты кашлянул после боя — такая аутентичная боль, ммм… Эдгар поправил шарф, скрывая брезгливость. Он уже привык к её одержимости. Сначала это льстило — то, как она коллекционирует каждую его царапину, как рисует его лицо на завтрак, обеде и ужине. Потом стало тошнить. — Колетт, отстань. У меня рейд на минуту. — Я с тобой! — она тут же делает рывок вперед,а затем назад,убив Эмз и взяв ее телефон свои руки она сказала. — О, мы сможем сделать селфи на фоне трупов? Пожалуйста-пожалуйста! Я потом нанесу твои слезы на холст, акрил, сто слоев… Он развернулся и пошел быстрее. Она — за ним, накручивая прядь на палец. — Знаешь, в прошлом бою ты чуть не умер. У тебя был такой красивый хрип, когда последний кристалл выбили. Эдгар резко остановился. Повернулся. В его глазах — усталость человека, которого преследует собственная тень. — Ты больна. — Да, тобой! — рассмеялась Колетт. Они вступили в бой. Стадион «Грейвс». Против них — Шелли и Спайк. Эдгар дрался отчаянно, разрывая дистанцию, впиваясь шарфом в противников. Колетт, как обычно, не помогала. Она стояла в кустах и смотрела, как он истекает кровью. — О, этот разрез на плече! — восторженно выдохнула она. — Ты похож на разбитую куклу, Эдгар! Самую красивую! Он пропустил удар от Спайка. Упал на колени. Колетт наконец-то вмешалась — но лишь чтобы сделать снимок крупным планом. — Не двигайся, у тебя кровь на ресницах! Идеальный кадр для моего альбома «Эдгар: агония в 4K». В тот момент что-то щелкнуло у него в голове. Не в камере — в рассудке. Он поднялся. Медленно. Разорвал когтями грудь Спайка, добил Шелли ударом в упор. А затем повернулся к Колетт. Она все еще улыбалась, разглядывая его через объектив. — Ты гений, — прошептала она. — Сейчас будешь бить меня? О, я хочу, чтобы ты оставил шрам вот здесь, — она ткнула пальцем в щеку. — Тогда я смогу смотреть на него в зеркале и думать о тебе. Эдгар молчал. В его взгляде не осталось ничего, кроме серой пустоты. Он нанес первый удар — не в щеку. В живот. Колетт согнулась, но не закричала. Всхлипнула от неожиданности. — Это… это тоже войдет в коллекцию, — выдохнула она. — Нет, — голос Эдгара был тихим и ровным. — Коллекция закрывается. Второй удар — в грудь. Она упала на колени, блокнот выпал из рук, страницы разлетелись по пыльной земле. Рисунки. Фотографии. Стикеры с его лицом. Тысячи «Эдгар» в сердечках. Она подняла голову. Глаза — влажные, но все еще горящие. — Эдгар… я все равно соберу себя заново. Склею каждую страницу. Ты не можешь меня бросить, я — твой самый преданный фанат… Он наклонился. Взял ее за подбородок. Она замерла, ожидая поцелуя — в ее безумном мире это был бы высший знак внимания. Но он просто посмотрел ей в глаза и сказал, чеканя каждое слово: — Ты пизданутая дура. По тебе плачет дурка. И ударил в последний раз — так, что хрустнуло. Колетт упала на спину, раскинув руки. Ее губы шевелились. Из горла вырвался булькающий шепот, но он все равно услышал: — Я… все еще люблю тебя… Эдгар стоял над ней, глядя, как гаснут ее зрачки. Вокруг — лужа крови и разбросанные рисунки. Ветер подхватил один листок с надписью: «Эдгар + Колетт = навсегда». Он развернулся и ушел. Даже не вытер с шарфа остатки следов от ударов А она так и осталась лежать с улыбкой — единственной вещью в ее коллекции, которую никто не купит.