Милая девочка

      В стенах Мемориального Института Лэри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь вечным шепотом, исходящим из огромного монитора в центре — словно само пространство пыталось напугать незваных гостей. Это место, окутанное завесой запустения, напоминало заброшенную психиатрическую лечебницу. Разруха, сломанные медицинские койки и древние, давно вышедшие из строя аппараты создавали атмосферу безысходности. Институт был давно закрыт, и каждый, кто осмеливался приблизиться к его порогу, знал о смертельной опасности, таящейся внутри. Слухи гласили, что любой, кто переступит границу этого проклятого места, обречен на неминуемую смерть, выбраться из которой невозможно.       Но в этот роковой день сюда случайно забрела группа из четырех выживших. Волей случая оказавшись в ловушке, они не знали, куда бежать, отчаянно желая лишь сохранить свои жизни и избежать встречи со слугой таинственной Сущности. Среди них были: изобретательный инженер Габриэль Сома, чья любознательность не знала страха; бравый полицейский Леон Скотт Кеннеди, бесстрашный в своих столкновениях с любым кошмаром; его загадочная напарница Ада Вонг, чья хитрость помогала избегать самых немыслимых неприятностей; и милая, но пугливая Мария, чьим главным желанием было спрятаться от опасности.       Когда компания разделилась, Мария, охваченная паникой, бросилась на поиски выхода. Ее единственной надеждой было найти генератор, который мог бы запустить аварийную систему и дать шанс на спасение. Найдя его, она едва успела прикоснуться к холодному металлу, как почувствовала леденящее приближение убийцы. Сердце забилось в груди, страх охватил ее с новой силой. Оставив генератор, она метнулась в душевую, где среди разбросанных предметов заметила старую паллету — последнее средство защиты, которое могло помочь ей если не сбежать, то хотя бы спрятаться. Укрывшись в одной из кабинок, она слушала, как капли холодной воды срывались с ржавого душа, падая на белую плитку и исчезая в сливе.       Ее уши уловили зловещий звук — его шаги приближались, словно хищник, выслеживающий беззащитную добычу. Звенье цепей и тяжелое, прерывистое дыхание заставили ее сжаться от первобытного ужаса. Внезапно, она увидела его. Высокий, с длинными русыми волосами, обрамляющими лицо с козлиной бородой, худощавый, с массивными руками, способными с легкостью сломать тонкую шею. Его облик напоминал настоящего ковбоя: большая серая шляпа из грубой кожи, светло-голубая, окровавленная рубашка, поверх — серая жилетка на пуговицах, кожаный ремень с массивной золотой пряжкой, и поношенные, темные кожаные сапоги. На голове — серебряная маска с прорезями для глаз и рта, сквозь которые сверкали желтые зрачки, словно угольки в тени. В руках он держал внушительное ружье, у дула которого был прикреплен окровавленный нож, а от ствола свисали цепи, завершающиеся острым гарпуном.       Мария застыла, боясь пошевелиться, затаив дыхание. Он прошел совсем рядом, его взгляд мог легко обнаружить ее. Но он остановился у той самой душевой кабинки, где она пряталась. Словно почувствовав ее страх, он повернул голову, прислушиваясь, и Мария, сглотнув комок в горле, напряженно смотрела на него. Через несколько мгновений, к ее невыразимому облегчению, маньяк ушел, оставив ее наедине с дрожащими нервами.       Но внезапно он вернулся. На этот раз он не просто прошел мимо, а заглянул прямо в кабинку, где увидел перепуганную Марию. Он усмехнулся, прижав лезвие к плитке, его взгляд остановился на девушке. Он не спешил, ее испуганное личико, казалось, привлекло его, не давая оторвать глаз. Мария дрожала, моля взглядом о пощаде, ее тело сковал ужас перед болью и смертью. Она прижалась к стене, слезы наворачивались на глаза, ноги не слушались. Маньяк лишь наблюдал, не проявляя никакой агрессии.       Лишь когда его большая рука потянулась к ней, Мария инстинктивно зажмурила глаза. Но пальцы коснулись ее горячей щеки, и он тихо усмехнулся.       — Такая красивая девочка, а кружит одна, как одинокая ворона, — прошептал он, проведя большим пальцем по ее щеке. Мария, все еще с закрытыми глазами, чувствовала его прикосновение, страх сковывал ее.       — Пожалуйста, не убивайте меня, дайте мне жизнь… — прошептала она, голос ее дрожал.       Калеб Куинн, известный как Стрелок, вновь усмехнулся, наслаждаясь ее страхом. Мысль о том, что такая красота должна стать жертвой некой Сущности, вызвала в нем смешанные чувства. Он чувствовал странное тепло, тело трепетало от ее беззащитности.       — Такую девочку жалко отдавать на растерзание сущности, — произнес Калеб, поглаживая ее волосы. — Но что же делать, Сущность жестока и со мной, если я не принесу в жертву хоть кого-то.       Мария зажмурила глаза, готовясь к неизбежному. Однако, он не причинил ей вреда, лишь рассматривал, словно бесценное сокровище. Он давно не видел такой красоты, особенно в этом состоянии, будучи сам живым мертвецом, лишенным души, но еще не утратившим желания и страсти.       — Хочешь убежать? — спросил Стрелок, касаясь ее волос. Девушка открыла глаза и кивнула. — Я тебя отпущу, но есть предложение…       По ехидной усмешке Куинна Мария поняла, о чем он намекает, и ее охватил новый приступ страха. Стрелок, коснувшись ее щеки, продолжил:       — Если сделаешь приятно мне, то будет выше шанс, что я тебя не трону.       Мария со страхом смотрела на него, таинственная маска скрывала его настоящее лицо. Она не испытывала ни приязни, ни отвращения, лишь всепоглощающий страх. Она понимала, что бежать некуда, а умереть ей не хотелось. Сглотнув, она кивнула, давая понять Стрелку, что готова к его условиям. Внезапно он подхватил ее, закинув на плечо. От испуга она пискнула, словно загнанный зверек. Стрелок, с истинно злодейской усмешкой, направился прочь, намереваясь уединиться. ***       Они достигли уединённой комнаты в глубине бункера, где царила благословенная тишина — далёкий гул ближайших генераторов затих, словно мир за пределами этих стен никогда и не существовал. Калеб осторожно уложил Марию на узкую койку, не желая сажать её на холодный, пыльный пол. Сам он прислонил своё потрёпанное ружьё к стене, где оно оперлось на потемневшую от времени штукатурку, и сел на соседнюю кровать, терпеливо ожидая. Его жёлтые зрачки, мерцающие в полумраке, неотрывно следили за ней, полные хищного, но странно нежного ожидания.       Мария, покрасневшая до корней волос, сидела, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а в горле стоял тот самый надоедливый ком, который она пыталась проглотить снова и снова. Куинн — этот загадочный Стрелок, ковбой из теней — раздвинул ноги шире, уверенным движением расстегнул потрёпанный ремень. За ним последовала шнуровка на штанах, и вот он уже освободил свой член — внушительный, уже набухший от предвкушения, пульсирующий в тусклом свете лампы. Девушка замерла, обдумывая свои варианты, но выбора не было: он ждал действий, и его терпение могло лопнуть в любой миг, оставив её в покое только после того, как получит своё.       Собрав всю остатки смелости, Мария встала с койки. Её движения были осторожными, грациозными, словно у кошки, крадущейся по невидимым тропам. Переборов страх, что сжимал грудь ледяными пальцами, она приблизилась к нему. Кончиками дрожащих пальцев коснулась его члена, медленно проводя рукой по всей длине, ощущая жаркую пульсацию под кожей. От ковбоя донёсся тихий, глубокий вздох удовольствия — звук, полный первобытной сытости. Её вторая рука легла на его бедро, чтобы не перегружать первую, и продолжила ленивые, исследующие движения вверх-вниз.       Калеб опёрся руками о край койки, не шелохнувшись, давая ей полную свободу. Он наблюдал, как её пальцы скользят по его плоти, и в его глазах мелькала тень одобрения. Но через минуту его ладонь мягко легла на её макушку. Мария замерла, испуганно вскинув взгляд. Стрелок усмехнулся, обнажив ровные зубы в полутёмной комнате, и его пальцы слегка коснулись кончиков её растрёпанных волос.       — Поработай ротиком, милая, — произнёс он низким, бархатным голосом, в котором сквозила не угроза, а скорее приглашение, пропитанное похотью.       Мария подчинилась, чувствуя, как жар разливается по телу. Её язык робко коснулся головки, и член дёрнулся в ответ, отзывчивый на каждое влажное прикосновение. Она дышала через нос, издавая тихое, приглушённое мычание, что только усилило эйфорию Стрелка. Губы обхватили головку целиком, язык закружил кругами по чувствительной уретре, заставляя Калеба запрокинуть голову и издать протяжный стон, эхом отразившийся от стен. Её голова начала двигаться машинально — вперёд-назад, до середины длины, чувствуя, как орган пульсирует в горле, заполняя её полностью. Она не сдерживала стоны, пальцы сжимали его колени, впиваясь в грубую ткань штанов, оставляя следы на коже.       Куинн протянул руку, схватил её за волосы — не грубо, но твёрдо — и помог ритмичному движению. Его губы шевелились беззвучно, словно в немой мольбе: «Не останавливайся». Мария подчинялась, ускоряя темп, пока он не остановил её, мягко вытащив член изо рта. Она жадно глотала воздух, чувствуя, как прозрачная смазка стекает с уголков губ, и смотрела в его пылающие жёлтые зрачки. Измотанная, с горящими щеками, но готовая к продолжению — и это его вполне устроило.       Ковбой грубо, но с неожиданной заботой схватил девушку и повалил на койку, устраиваясь между её дрожащих ног. Мария смотрела на него испуганно, затаив дыхание, страшась каждого шороха, каждого движения его мускулистого тела. Его член скользнул под край её леопардовой розовой юбки, касаясь нежной кожи бедра. Она ощутила его жар — он обжигал, словно раскалённый прут, готовый наброситься в любой миг. Но Калеб, несмотря на свою репутацию, был интеллигентом в обращении с беззащитными и пугливыми девушками. Его большие ладони ласково прошлись по её ногам, массируя икры, помогая расслабиться, довериться. Мария, загипнотизированная этим прикосновением, затихла, позволяя ему вести.       Он медленно стянул с неё чёрные кружевные трусики, помогая избавиться от этой ненужной преграды. Она не сопротивлялась — пальцы сами собой цеплялись за простыню, тело предавалось его воле. Как только трусики слетели на пол, он придвинул её ближе, головкой коснувшись заветного, уже влажного входа. Мария запрокинула голову, прикрыв глаза, ожидая первого болезненного вторжения. Головка вошла с лёгкостью, и он осторожно протолкнулся лишь наполовину, не желая причинять адские муки. Девушка болезненно застонала, тело напряглось, но она вытерпела. Почему она позволяет? Почему не борется? Умирать не хотелось, а Стрелок оказался неожиданно нежным — несмотря на его мерзкие, ласковые слова, в его движениях сквозила забота.       Он начал двигаться — медленно, ритмично, и её стоны боли постепенно таяли, перетекая в стоны удовольствия. Когда она привыкла, он вошёл глубже, осторожно, ускоряя темп. Её коленки задрожали, тело изогнулось дугой. Мария вцепилась в его плечи, прижимаясь ближе, инстинктивно желая обнять. Его зрачки сверкали, как светлячки в ночи, стоны напоминали скрип старых, корявых деревьев под ветром. Пошлые шлепки тел разогревали воздух, подгоняя его бёдра к безумию — он хотел довести её до пика, до дрожи и крика.       — Ты такая милая, когда жмуришься от боли, — прошептал он ласково, касаясь пальцами её пылающих щёк.       Мария издала громкий стон, когда член протолкнулся ещё глубже, заставляя коленки биться в конвульсиях. Калеб не жалел сил — быстрее, глубже, чувствуя, как стенки влагалища сжимают его в сладком плену. Ей нравилось: она не сдерживала стоны, живот напрягался от каждого толчка, волны жара накатывали одна за другой.       Один особенно сильный толчок сломал её — она всплакнула, слёзы хлынули по щекам, а внутри вспыхнуло неистовое, обжигающее тепло. Стрелок заметил слезинку, большим пальцем стёр её, глядя на лицо, искажённое смесью боли и экстаза. Он знал: она боится боли, но терпит. Был жёстким и страстным в постели, но никогда не доводил до настоящих слёз.       Его руки обвили её бёдра, глаза впились в её взгляд. Он ускорился — сильнее, быстрее, в такт её стонам. Мария издавала неконтролируемые крики удовольствия, чувствуя, как вершина приближается, тепло разливается по венам. Куинн двигался синхронно, сам на грани. Её ноги обвили его талию, не отпуская. Стрелок с громким вдохом тихо хихикнул, разглядывая её лицо — она вот-вот улетит.       С одним финальным, мощным толчком он излился в неё, издав тихий, сдавленный стон. Мария, дрожа, расслабила ноги, тело обмякло. Калеб осторожно вышел, опустив голову к её плечу, переводя дух. Он слушал её прерывистое, расслабленное дыхание, пока сам приходил в себя. Но внезапно в голове зашептал голос Сущности — его повелителя зла и убийств, недовольный, верещащий, как раненый зверь. Придётся оставить Марию и отправиться за остальными выжившими, пока генераторы не восстановлены.       Он коснулся её щеки, сверкающие зрачки на миг задержались на её лице — без слов прощаясь, не желая бросать слабую. Но долг звал. Через несколько мгновений Калеб исчез в коридоре, оставив её одну.       Мария сидела на койке, приходя в себя. Сердце всё ещё билось учащённо после этой бури близости — она была спокойна, расслаблена, тело гудело от эха удовольствия. Стрелок оказался добрым и нежным, по отношению к ней, несмотря на устрашающую внешность и пошлые слова. Теперь у неё был шанс: если Калеб сдержит слово, она сможет сбежать, растворившись в тенях лечебницы, пока тени не сомкнулись вновь.       Когда Мария, наконец, привела себя в порядок, ощущая странное спокойствие после недавних событий, она решительно направилась в кабинет. Её целью был последний, злополучный генератор, который оставалось починить, чтобы открыть путь к спасению. Каждый звук, доносившийся из глубин бункера, заставлял её тело сжиматься от страха. Среди пронзительных криков своих друзей, которые, как она знала, расправлял безжалостный Калеб, до неё долетал шепот гибели. Сущность, порождение тьмы, уносила очередную жертву в свои мрачные объятия.       С трепещущими руками, но несгибаемой волей, Мария завершила починку. Последний генератор ожил, его гул стал гимном надежды. Не мешкая ни секунды, она бросилась к воротам, молясь всем богам, чтобы кто-то из выживших уже добрался туда, чтобы разделил её участь. И молитвы были услышаны. У самых ворот, едва держась на ногах, её встретил раненый Леон. Он, превозмогая боль, смог отворить тяжелые створки, открывая путь к спасению.       В тот же миг, словно призрак из другого мира, появилась Ада. Уставшая от бесконечной погони, она, наконец, добралась до спасительного выхода. Перепуганная Мария, задыхаясь, вырвала из неё главное: «Где Габриэль?» Шпионка лишь молчала, её взгляд говорил красноречивее любых слов: он мёртв. Мария почувствовала, как холод пронзил её до костей — неизбежные жертвы, поглощённые этим проклятым местом.       Однако, Стрелок сдержал своё слово. Он не явился на их последнюю встречу, оставив лишь тень воспоминаний. Мария будет помнить его как человека чести, как того, кто был нежен во время их близости, несмотря на всю ту тьму, что окружала его. Но страх всё же поселился в её сердце — страх новой встречи, страх снова попасть в этот жуткий лабиринт, оказаться в руках маньяка. Потому что она знала: таких убийц, как Калеб, не существует. Он был чем-то большим, чем просто человек, и эта мысль преследовала её, как жуткое эхо из глубин ада.