Часть 4

Субота 05:03. Квартира Ильи. Молли проснулась от того, что замёрзла. Плед сполз на пол, Илья отодвинулся во сне к самому краю и теперь висел на диване, как ленивец на ветке, рискуя рухнуть в любой момент. Она тихо засмеялась, бесшумно натянула плед обратно на себя, потом посмотрела на него. Илья спал лицом к ней, растрёпанный, с приоткрытым ртом и чёлкой, которая падала на глаза. Обычное лицо. Самое обычное. Но почему-то в полпятого утра оно выглядело смешно и чуточку красиво — не потому что киношный, а потому что свой. Молли протянула руку и осторожно убрала волосы с его лба. Не проснулся. Тогда она нажала ему на нос пальцем. — Илюха, — прошептала. — Ты живой вообще? Илья дернулся, пробормотал что-то непонятное и перевернулся на другой бок, поджав колени к груди. — Ну и спи, — шепнула Молли, но глаз не отвела. Минуты три она просто лежала рядом, смотрела на его затылок, на родинку на шее, которую раньше не замечала. Потом ей стало скучно. Она осторожно придвинулась ближе и выдохнула ему в плечо: — Ильяяяя… — Мммне холодно, — пробормотал он спросонья. — Иди сюда. Сказал так, будто это было самое очевидное в мире. И сам, не открывая глаз, потянул её за запястье, прижал к себе спиной и накрыл пледом сверху. Теперь она лежала у него в руках, а он дышал ей в макушку и, кажется, снова засыпал. — Э, — тихо возмутилась Молли. — А меня спросить? — Не ной, — сиплым голосом ответил Илья. — У нас фанфик третья глава. Там так и было. — Ты ещё помнишь этот фанфик в полпятого? — Я всё помню. Я там типа кирпичом любви. Молли фыркнула и безуспешно попыталась подавить улыбку. Илья лежал сзади, тёплый, тяжёлый, пахнущий сном и тем самым соусом из шаурмы, который они вчера ели. Его рука лежала у неё на животе — не нагло, а просто. Как будто всегда там была. — Илья, — сказала она через минуту. — М? — Ты сейчас меня обнимаешь. — Ага. — Мы не встречаемся. — И что? Молли замолчала. Перебирала в голове всё, что могла бы сказать, но ничего не звучало правильно. Вместо этого она просто взяла его ладонь и начала медленно водить пальцем по её внутренней стороне — по линиям, по сгибам. Илья вздрогнул, но руку не убрал. — Это что такое? — спросил он сонно. — Грандиозный план завоевания мира, — ответила Молли шёпотом. — Твой пуп через него. — У меня нет пупа. — У всех есть пуп, ты дебил. Она повернулась к нему лицом. Теперь они лежали нос к носу, под одним пледом, и их колени случайно соприкасались. Улица за окном ещё была серой, но где-то вдалеке уже начинало светлеть. — Ты странная, — сказал Илья, приоткрыв один глаз. — Ты тоже. — Давай ещё поспим? — Не хочу. — Молли зевнула. — Но давай. Она уткнулась лбом ему в ключицу и выдохнула. Илья машинально погладил её по спине — медленно, по позвонкам, как будто считал. Молли от этого почти мурлыкнула, но вовремя прикусила язык. — Слушай, — прошептала она в его футболку. — А если бы Ксюха не сказала, ты бы сам предложил остаться? — Конечно, — ответил Илья без паузы. — Ты серьёзно? Я бы не выгнал тебя на улицу ночью. Я не маньяк. — Ну а просто так? Он чуть отстранился и посмотрел на неё. В полутьме его глаз почти не было видно, только блеск. — Молли. Ты же знаешь. — Что знаю? — Что я… — он запнулся, и в тишине повисло что-то тяжёлое, почти осязаемое. — Что ты можешь оставаться. Всегда. Без повода. Сердце у Молли сделало кульбит. Она открыла рот, чтобы сказать что-то колкое, но не смогла. Вместо этого она просто ткнулась носом ему в щёку. Поцеловать — не поцеловала. Почти. — Ты тоже, — выдохнула она. — Если что. Тоже оставайся. Без шаурмы в качестве оплаты. Илья тихо засмеялся — так, что его грудная клетка завибрировала. Он положил подбородок ей на макушку и сказал: — Спать, говорю. — Угу. Они проспали до 10:00 и кое-как встали. Молли проснулась первой, выскользнула из-под одеяла и тихонько ушла в ванную. Она умылась, собрала кудряшки в высокий пучок на макушке и решила, что раз уж выходной, можно сделать маску для лица. Но одной делать маску было скучно. Поэтому она взяла вторую упаковку и пошла на кухню. Илья уже стоял у чайника, в домашних штанах и чёрной майке, лохматый и сонный. Он только успел включить кнопку, как в дверях появилась Молли — с лицом, покрытым белой тканью маски, из-под которой торчали только глаза и улыбка. — О! — Илья поперхнулся воздухом. — Привидение с пучком. — Очень смешно, — сухо ответила Молли и показала ему вторую маску. — Я тебе тоже сделаю. Илья перестал улыбаться. Увидел в её руках расчёску. — Э НЕ НЕ НЕ!!! Следующие пять минут Илья с диким смехом носился по квартире, перепрыгивая через стулья и диван. Молли гонялась за ним — босиком, в маске, с расчёской наперевес. В итоге загнала его в угол возле кровати. — Сдаюсь! — выдохнул Илья, падая на пол. — Делай что хочешь. Молли уселась на кровать, а Илья послушно устроился у её ног на полу. Она начала расчёсывать его кудрявые волосы — осторожно, чтобы не больно. — Больно же! — ныл он. — Терпи, красота требует жертв. Она собрала его волосы в маленький хвостик на затылке. Илья встал, подошёл к зеркалу, ожидая увидеть ужас... и замер. — Блин, — сказал он тихо. — А ведь красиво. — Я же говорила. Не успел он привыкнуть к хвостику, как Молли одним движением повалила его на кровать и сама случайно упала сверху. Оказалось, что они лежат в обнимку, и до маски можно дотянуться без проблем. — Ты изверг, — простонал Илья, пока она аккуратно разглаживала маску на его лице. — Цыц, — ласково ответила Молли. — Ради твоей красоты. Когда маска была нанесена, Илья решил подшутить. Он аккуратно перекинул её через плечо — Молли взвизгнула от неожиданности — и она приземлилась на кровать, заливаясь смехом. — Ах ты! — крикнула она. Но Илья уже схватил её за щиколотки и поволок по полу прямо на кухню. Молли хохотала так, что маска чуть не отклеилась. — Отпусти, чудище! Он отпустил. Она встала, поправила пучок и подошла к столу. — Чай или кофе? — спросил Илья, разливая по кружкам. — Кофе. — Сахар? — Без — Ого, — Илья усмехнулся, глядя на неё. — Такая конфетка — и кофе без сахара? Молли сделала вид, что сейчас засмеётся, и отвернулась, пряча улыбку. Он поставил две кружки на стол, достал пачку Oreo из ящика и сел напротив. Но пить кофе в маске оказалось неудобно — ткань лезла на губы, и вкус становился странным. — Фу, — поморщился Илья. — Как это вообще пить? Он поднял глаза и увидел, что Молли сидит с трубочкой, спокойно потягивая свой кофе. — Ах ты хитрюга! Он выхватил трубочку у неё из рук и переставил в свою кружку. — Эй! — возмутилась Молли, но беззлобно. — Верни! — Не верну. Воруй сама. Она поджала губы, потом встала, достала из ящика ещё одну трубочку и молча воткнула в свою кружку. Посмотрела на Илью с победным видом. — У тебя их две, что ли? — удивился он. — Запасливая, — фыркнула Молли. — В отличие от некоторых. Они сидели напротив друг друга в одинаковых масках, с хвостиком у Ильи и пучком у Молли, и пили кофе через трубочки, периодически посмеиваясь и подкалывая друг друга. За окном светило солнце, и это утро было самым обычным и самым хорошим одновременно. Илья вдруг опустил взгляд в кружку, потом поднял на Молли. Голос у него стал неуверенный, будто он сам не до конца верил в то, что собирался сказать. — Слушай... Раз у тебя проблемы с квартирой там... Ну, я близко живу... Может... переедешь ко мне? — он откашлялся. — Так и дешевле нам будет. Молли поставила кружку. Посмотрела на него поверх трубочки. В маске не было видно её улыбки, но глаза смеялись. — окей! Помоги только вещи перевезти. — Да, конечно, — Илья выдохнул с облегчением, даже плечи расправил. — Давай тогда где-то через полчаса ко мне съездим, вещи заберём и всё. — Понял. Он встал и пошёл мыть посуду, а Молли осталась за столом, листая телефон. Она набрала владельцу квартиры и тихо, чтобы не мешать Илье, обсуждала съезд. Иногда она поглядывала на него — как он аккуратно трёт чашки своими длинными пальцами, как вытирает руки о полотенце. Илья чувствовал её взгляд, но не оборачивался, только усмехался в сторону. 11:27. Подъезд Ильи. Илья стоял у выхода и вглядывался в дорогу, переминаясь с ноги на ногу. — Да блять, где этот ёбаный таксист? Сказал уже подъехал, куда подъехал-то? — Вон он, — спокойно сказала Молли, кивнув в сторону белой машины, которая только что завернула за угол. Илья облегчённо выдохнул, они быстро пошли к машине и поехали в квартиру Молли. — Короче, берём самое важное, — командовала Молли, хватаясь за пакеты и рюкзаки. Илья без вопросов таскал вещи, складывал их в углу, помогал завязывать мешки. Потом подошёл к шкафу, открыл дверцу и начал собирать одежду с полок. Он вытаскивал футболки, джинсы, толстовки, аккуратно складывал их в большой пакет. Потом потянулся к ящику, даже не подумав, что там может быть. Выдвинул. И замер. Перед ним лежало нижнее бельё. Кружевное. Шёлковое. Разных цветов — чёрное, бордовое, нежно-розовое. Всё такое... аккуратное. И явно не для прачечной. Илья почувствовал, как уши начинают гореть. Он быстро захлопнул ящик, как будто тот мог укусить. Посмотрел по сторонам — никто не видел? Молли была в другой комнате. В его голове пронеслось: «Бля, а оно красивое... Так, стоп. Куда я лезу вообще? Это её личное, не моё дело. Но ей бы пошло... Илья, твою мать, соберись! Ты вещи перевозить пришёл, а не... короче, забудь. Забудь!» Он выдохнул, открыл ящик снова, схватил всё бельё одним быстрым движением, сунул в маленькую косметичку, которая валялась рядом, и закрыл молнию. Всё. Тема закрыта. Когда он вышел из комнаты с косметичкой в руках, Молли посмотрела на него с лёгким удивлением. — А это что? — Твоё... — Илья запнулся. — Там всякое. Я не смотрел, короче. Держи. Она взяла косметичку, заглянула внутрь и вдруг поняла. Уши у неё тоже стали розовыми. Она молча закинула косметичку в рюкзак, не сказав ни слова, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Спасибо, — тихо сказала она. — Да не за что, — буркнул Илья и отвернулся. Щёки у него всё ещё горели. За час они упаковали всё. Илья стоял с двумя рюкзаками и чемоданом в руках, кряхтя от тяжести. — Разорюсь я с тобой, — проворчал он, но без злости. — Я тебя не просила вызывать такси, — парировала Молли, хватаясь за оставшиеся пакеты. — А что, надо было несколько километров пешком идти с твоими вещами? — он кивнул на выход. — Ладно, пошли, вон уже такси наше. Они загрузились и поехали обратно к Илье. Когда они поднялись на этаж, у двери сидела Ксюха. Голова её была опущена на колени, руки обнимали сумку. Она спала. Молли поставила пакеты на пол и наклонилась к подруге: — Ксюха, ты хули у подъезда спишь? Ксюха дёрнулась, подняла голову, заморгала. — А че? — потом до неё дошло. — О, бля, ну наконец-то! Я тебя ищу нахуй! Ты схуя на звонки и смс не отвечаешь, а? Я волнуюсь так-то! — Та я переезжала вот к Илье, не могла ответить, — Молли кивнула на него. Ксюха перевела взгляд на Илью, потом на Молли, потом снова на Илью. — Че? Нах?! — её глаза расширились. — Ты? К Илье?! — она резко вскочила и чуть не сбила Молли с ног. — УРААА! Ксюха обхватила подругу за шею, зашептала ей на ухо что-то такое, от чего Молли засмеялась и легонько отпихнула её. Илья молча открыл дверь, впустил обеих в квартиру и занёс вещи Молли в гостиную. — Временная мера, — сказал он, вытирая лоб. — Потом разберёмся, где что лежит. Ксюха уже рыскала по кухне в поисках печенек, а Молли всё ещё стояла в прихожей, смотрела на груду своих пакетов, на Илью, который поправлял их, чтобы не мешались, и думала: «Какого хрена я чувствую себя так, будто вернулась домой?» Илья, будто прочитав её мысли, повернулся к ней и просто сказал: — Располагайся. Теперь это и твой дом тоже. И пошёл на кухню — потому что Ксюха уже нашла печеньки и без него их почти доела. А Молли осталась стоять в дверях с лёгкой улыбкой, которую никто не видел. 16:45 Ксюша уже ушла к себе домой, оставив Молли и Илью разбираться с переездом самим. В квартире стало тихо и по-домашнему уютно. Молли обвела взглядом комнату, упёрла руки в боки и указала на Илью: — Ты поможешь мне разобрать все мои вещи и подвинешь свои для моих. — Я что, твой раб? — Илья притворно нахмурился, но в глазах уже пряталась улыбка. — Почти, — Молли подмигнула. — Бля, ладно. Пошли уже. Он вздохнул так тяжело, будто его отправляли на каторгу, но сам пошёл в комнату первым. Молли села на пол и аккуратно, по полочкам, раскладывала свои вещи. Илья же подошёл к шкафу и начал выкидывать свои футболки, толстовки, джинсы прямиком на пол — куда попало, не глядя. Ему казалось, что так быстрее. — Так, этот вылетает, этот тоже... А этот вообще старый... Он выгреб почти всё, освободил половину шкафа и довольно выпрямился. Повернулся к Молли и... замер. Он закидал её своими вещами. С головой. Из-под горы серых и чёрных тряпок торчала только её рука с пучком. — Молли, блять! — Илья бросился раскапывать её. — Ты сказать не могла? Сидишь молча, как партизан! — Я пыталась, — донёсся приглушённый голос. — Но ты орал громче, чем мои «ау». Он вытащил её за обе руки, отряхнул от пыли, поправил сползший пучок — быстро, будто случайно. Молли встала, отряхнулась и посмотрела на него с притворной строгостью. — Спасибо, что хоть раскопал. — Обращайся. Но в следующий раз кидаюсь только в тебя, а не в твои вещи. Она фыркнула и вернулась к своим пакетам. Илья присел на край кровати и просто смотрел, как Молли раскладывает вещи. Она делала это медленно, с какой-то особенной нежностью — каждую футболку расправляла, каждую кофту вешала на плечики. Илья поймал себя на том, что улыбается как дурак, и быстро отвернулся к окну. «Чего я сижу и пялюсь? Как ненормальный... Но она так аккуратно... И пахнет от неё... Ладно, хватит. Смотреть в окно. Там голубики. Интересные голубики.» В этот момент Молли заметила на кровати его кофту. Красную, мягкую, большую — ту самую, в которой он ходил дома. Она осторожно скосила глаза на Илью: он увлечённо разглядывал ворону за окном. Тогда она бесшумно взяла кофту, свернула её и сунула на свою полку между своими толстовками. Илья краем глаза всё видел. Он подумал: «Бля, а она вообще не стесняется. Стыбзила мою любимую кофту. Надо бы возмутиться... Но... чёрт, а ей бы пошло. И пахнуть будет мной... Так, Илья, твою мать, соберись! Это просто кофта. Просто кофта. Которая теперь у неё. И это... приятно, что ли.» Он ничего не сказал. Только усмехнулся в воротник своей футболки и сделал вид, что не заметил. К 18:26 вещи были уже разложены. Молли хлопнула дверцей шкафа и довольно выдохнула: — Всё. Я здесь живу. — Угу, заметил, — буркнул Илья, но беззлобно. Он пошёл на кухню — хотел заварить себе дошик. Поставил чайник, достал стаканчик с лапшой и потянулся за тарелкой на верхнюю полку. Но вместо привычных чёрных тарелок увидел... цветы. Тарелки с цветочками. Прозрачные с ромашками. Бокалы в горошек. Даже ложки с какими-то птичками. — Молли! — его голос сорвался на фальцет. — Это что за хуйня?! Где нормальные тарелки? Молли выглянула из комнаты, усмехнувшись в ладошку. — Я убрала твои. Они скучные, серые, депрессивные. А эти — красивые. Смотри, тут розочки! — Мне плевать на розочки! Я дошик в них буду есть! — он возмущённо потряс цветочной тарелкой. — Ты хоть одну мою оставила? — Они наверху сложены, — Молли показала пальцем вверх. — Если хочешь, можешь достать. Илья посмотрел на верхнюю полку. Высоко. Надо лезть на стул. Риск упасть и разбить эти же мимишные тарелки. Он вздохнул, махнул рукой и взял самую нейтральную — белую с одним маленьким цветком в уголке. — Ладно. Но это война, — сказал он, наливая кипяток в тарелку с дошиком. Потом замер. Посмотрел на Молли. — Дошик будешь? Она расплылась в улыбке. — Даааа. Илья развернулся к плите, заварил вторую порцию, даже положил туда чуть больше специй — потому что знал, что она любит поострее. Поставил две тарелки на стол, рядом положил две вилки. — Иди жрать! — крикнул он, но голос получился мягче, чем он хотел. Молли прибежала, плюхнулась на стул рядом с ним — так близко, что их локти почти касались. Они ели молча, но это было хорошее молчание. Иногда Илья пододвигал к ней соус, который забыл поставить, а Молли подкладывала ему свой кусочек колбасы, потому что знала — он любит. И когда они закончили, Илья убрал тарелки в мойку, а Молли вытерла стол. Они просто стояли на кухне вдвоём, за окном темнело, и казалось, что всё в мире правильно. 22:15. После ужина они полчаса тупили на кухне: Молли листала тикток, Илья пытался собрать стул из Икеи, но в итоге просто забил и выкинул инструкцию в мусорку. — Я завтра соберу, — сказал он уверенно. — Ты и вчера так говорил, — парировала Молли, не отрываясь от телефона. — Ну и что. У меня теперь есть соседка, которая будет напоминать мне каждый день, какой я ленивый ёбанат. — Правильно. Он кинул в неё кухонным полотенцем. Она поймала и не вернула. 22:40. Они мылись по очереди — Илья первый, Молли потом. Когда она вышла, он уже лежал на кровати в своих домашних штанах и старой растянутой футболке, листал телефон. Молли была в его красная кофте — той самой, которую стибзила днём. Кофта доходила ей почти до колен, рукава болтались, но выглядела она в ней так, будто всю жизнь только это и носила. — Это моя кофта, — заметил Илья, не поднимая головы. — Не помню, чтобы на ней было твоё имя. — Ты прямо при мне её спиздила. — Докажи. Илья открыл рот, закрыл и махнул рукой. — Ладно. Война за вещи объявлена. Завтра я спизжу твои заколки. — Бери любые, я всё равно их теряю. Она запрыгнула на кровать с разбегу, чуть не приземлившись ему на ноги. Илья дёрнулся и уронил телефон себе на лицо. — Ай, сука! — простонал он. — Ты специально? — Ага, это мой грандиозный план — убить тебя телефоном и занять квартиру целиком. — Поздно, ты уже её заняла. Всю. Даже мои носки теперь лежат в твоём пакете, я проверил. Молли расхохоталась и упала на подушку рядом. За окном уже совсем стемнело, в комнате горел только торшер. Илья выключил верхний свет, и они остались в полутьме. Молли повернулась на бок, подложив руку под голову, и уставилась на него. — Что? — спросил он, чувствуя её взгляд. — Ничего. Думаю, как бы тебя подколоть перед сном, чтобы ты обиделся и не скинул меня ночью с кровати. — Я не скидываю. — Ты в прошлый раз чуть не упал сам. Я тебя ловила. — Неправда. — Правда. Ты спал и болтал ногой, как конь. Я испугалась, что ты продырявишь стену. Илья прикрыл глаза и улыбнулся. — Врунья. Стало почти темно. Только слабый свет из окна падал на потолок. 23:00. В темноте. Они лежали рядом, не касаясь, но близко. Молли вдруг издала странный звук — что-то среднее между вздохом и смешком. — Ты чего? — спросил Илья. — Вспомнила, как ты сегодня закапывал меня своими вещами. Ты выглядел как пингвин, который пытается построить гнездо. — Я выглядел как человек, который пытается освободить шкаф для наглой девицы, которая уже спиздила мою кофту. — Не напоминай, я в ней сплю. Илья помолчал секунду, потом тихо сказал: — Тебе идёт. Молли замерла. Повисла маленькая пауза, тёплая и неловкая. — Ты просто завидуешь, что она тебе больше не принадлежит, — ответила она, делая вид, что не растаяла. — Пусть принадлежит тебе. У меня ещё одна есть. Такая же красная. Но с дыркой под мышкой. — Ты романтик. — Ага. Жди букет из дошика завтра. Она фыркнула и пихнула его локтем в бок. Он охнул для вида и легонько пихнул в ответ. Илья перевернулся на спину, Молли осталась на боку, лицом к нему. — Илюха, — позвала она шёпотом. — М? — Как думаешь, мы будём драться за пульт от телевизора? Потому что я буду смотреть «Дом-2», а ты — футбол. — У нас нет телевизора. — А в будущем? — В будущем... — он задумался. — В будущем мы купим два телевизора и поставим их в разных углах. Или будем смотреть на ноутах в наушниках, как два аутиста. Молли тихо засмеялась. — Ты дебил. — Ты тоже. Она чуть придвинулась ближе, положила голову на край его плеча — просто потому, что подушка сползла. Илья не стал убирать плечо. Он вообще никак не отреагировал, только чуть повернул голову, чтобы не дышать ей в макушку. — Сейчас кофта пахнет тобой и моим кондиционером, — сказал он в потолок. — Это лучшее, что со мной случалось за сегодня. — Что, правда? — Нет, правда — это когда ты заварил мне дошик с двойной порцией специй. Ты специально? — А ты думала, я не заметил, как ты вчера сыпала себе в два раза больше? Она ничего не ответила. Только улыбнулась в его плечо, чтобы он не видел. Илья ещё немного полежал с открытыми глазами, слушая, как она дышит, потом осторожно, чтобы не разбудить, накрыл её пледом. Поясницу прихватило — надо было спать ровнее, но он боялся шевелиться. «Какого хрена я вообще такой счастливый?» — подумал он. — «Это из-за дошика или из-за неё?» Ответ он знал, но говорить вслух не стал. Он закрыл глаза, и через минуту они оба спали — в обнимку, как старые друзья, которые случайно поняли, что хотят быть рядом всегда. Даже если пока молчат об этом.