Часть 1

— Если когда-нибудь захочешь… Зануда не договорил, но посыл был ясен. Он протянул ей синюю маску с гримасой печали и ампулу с темно-синей блестящей жидкостью. Жидкой скукой. Той, что превращает людей в зануд. Странница приняла вещи, как какое-то божественное преподношение. Она всегда была эмпатичной по отношению к существам закулисья, особенно к занудам, после историй о войне веселья. И получить их доверие в таком виде, кажется, было высшей наградой. *** Странница шла по ковру уровня веселья на цыпочках. Была ли она наивна? Не больше чем те, кого она пришла вытаскивать отсюда. Была ли она глупа? Все глупы в закулисье. Или отчаянны. Или храбры. Суть одна — они переоценивают свои возможности. Ее нос заполнял запах сырости вперемешку с жженым сахаром и. Железом. Не трудно догадаться, что так пахла кровь тех, кто посчитал эту вечеринку дружелюбной. Где-то вдалеке играла музыка, редко прерываемая визгливым смехом тусовщиков. Услышав их, странница на мгновение замирала, как олененок в свете фар, прежде чем продолжить красться. «Просто найди потерявшихся путников», — твердила себе она. «Ты помнишь путь назад, он чист. Просто найди и приведи обратно. Будь полезной. Им нужно восстанавливать популяцию», — она повторяла как мантру. И она нашла. Странница выглянула в дверной проем. За ним был большой зал, полный столов для праздников с белыми скатертями с рисунками конфетти. Конфетти лежали на полу. На еде. На теле, которое корчилось на полу. Тело, потому что это ещё не тусовщик, но уже не человек. Когда-то человеческая кожа пузырилась лопаясь чем-то желтым. Глаза наливались кровью. Странница сразу же отвела взгляд в сторону, не желая разглядывать эту ужасающую картину. Тут она не успела."Так бывает», — говорили зануды. В стороне… Были тусовщики. Но их глаза все равно были прикованы к телу в центре и никто не следил за вторым человеком, привязанному к стулу у стола. Он выглядел напуганным. Мягко говоря. «Вот он, шанс,» — подумала странница и вошла. Она двигалась тихо, прижавшись спиной к стене. Накидка не шуршала, обувь не скрипела. Она давно научилась использовать свой маленький рост на максимум. Подобравшись ближе, она приложила палец к губам, смотря прямо на связанного бедолагу. «Тише» Он, кажется, послушался, сильнее сжав и без того связанный рот. Странница достала нож и принялась резать узел на веревке. Удивительно, но своими руками-паклями тусовщики вязали очень плохие узлы. Веревка поддалась быстро и с тихим шорохом упала на пол. Странница помогла уже-не-связанному человеку встать, не скрипя стулом, и повела его к выходу из зала. «Финишная прямая,» — подумала она, «Ты герой, Мари.» Но стоило им двоим наступить на порог, как до нее дошло, что тело в центре давно перестало корчиться и кричать… Было тихо настолько, что она могла услышать собственное сердце. Странница не стала даже оборачиваться, зная, что все окровавленные глаза тусовщиков прикованы к ней. Она просто схватила своего спасённого и побежала по коридору. Лево, право, право, прямо… Она хорошо помнила путь обратно, особенно под действием адреналина. Сердцебиение в ушах смешалось с гулким топотом и звенящим смехом позади. Конечно, тусовщики не будут отставать. Они высокие, сильные и… Хитрые. На следующем же повороте один из них преградил им путь. Спасенный успел проскочить мимо, странница нет. Тусовщик схватил ее за накидку и ударил о пол. Голова затрещала, как чугунный колокол, сброшенный с башни. Больно и громко. В глазах поплыло. — О-хо-хо, еще один голуболикий. Что ты тут забыл, глупышка? Или, — тусовщик принухался ноздрями? Или языком как змей. Странница не видела, — Ооо нет. Ты не зануда. Ты лишь притворяешься и носишь их маску! Мило. Они еще не приняли тебя, да? Бедняжка. Жаль, что ты так и останешься… Половинчатой. Он поднес ее к своему лицу, крепко сжимая воротник накидки. От кровавой пасти, вырезанной в желтой плоти, несло гнилостной сладостью. От этого у странницы прояснилось в голове… Более-менее. Но ей хватило сил и концентрации, чтобы выхватить нож и полоснуть по лицу тусовщика. Тварь завизжала, прикрывая лицо своей паклей и на мгновение расслабив хватку на воротнике. Второй шанс. Странница упала на пол и сразу же метнулась вперёд. …Ложный второй шанс. Уже другой тусовщик наступил на полы ее накидки, и она ударилась лицом об пол. Кажется, маска в таком случае только сделала хуже. От удара что-то хрустнуло и нос странницы внезапно стал горячим и к губам тонкой струйкой потекло что-то липкое. Нож отлетел дальше, чем она смогла бы дотянуться. — Ты- как грубо. Притворщица еще и такая резкая. Это невежливо, ты знаешь об этом? Второй. Или первый? Тусовщик оторвал ее от пола, но уже не поднимал к своему лицу. Он просто поставил ее на колени и рывком стянул маску. С ее носа и вправду текла кровь. — Человек еще и такая хрупкая. Что же они в тебе нашли? Или не нашли… Все равно больше не найдут. Он перехватил ее. Вместо шкирки сжал ее лицо обеими руками. Зубы со ртов в ладонях впились в мягкую плоть. Кожа странницы затрещала с отвратительным влажным хрустом. Нервные окончания горели от боли, а кровь потекла куда-то на шею, мелкими горячими каплями. Странница пыталась вырваться: била руками, пиналась. Глупо. Так она только сильнее разодрала свое личико и потратила силы в пустую. Наконец, она сдалась и расслабилась. Тусовщик засмеялся, отпуская ее на пол. Тело ударилось о ковер с глухим стуком. В далеке раздался крик. Наверняка, тот бедолага, которого она развязала, завернул не туда. — Добро пожаловать на вечеринку… Или пока рано? — Тусовщик склонил голову, смотря на пузырящуюся кровь на щеках странницы, — Да, наверное рано. Ты слишком много водилась с ними. Ну ничего, от нас ещё никто не уходил без подарка. Тусовщики ушли. Странница осталась лежать на полу, пачкая ковер своей кровью. Глупо. Она попалась так глупо. Подвела их- … Точно. Зануды.Странница приподнялась от пола на руках. Лицо горело адским пламенем, в глазах плыло. Вместо маски, которая валялась где-то на полу рядом, она нащупала ампулу в кармане. Жидкая скука. Она превращает людей в зануд. А что если смешать их? Минус на минус, дает плюс, ведь так? Она не стала думать и залпом выпила все что было. Хотя часть вылилась из разорванных щёк. Боль стала невыносимой. Кровь буквально закипала в венах, не успевая вытечь. Инфекция тусовщика пыталась противостоять жидкой скуке. Они буквально выжигали друг друга вместе с человеческой плоть. Щеки, десна, глотка — все, куда успела распространиться жёлтая дрянь. Боль острыми пульсациями отдавалась в позвоночник заставляя все тело напрягаться. Странница скрутилась клубочком, стараясь сдержать крик… Хотя, голосовые связки тоже горели, она не могла бы закричать. Она могла только хрипеть и хватать ртом воздух. И мысленно молиться что она не станет тусовщиком. Пусть лучше этот конфликт внутри убьет ее, чем сделает этой тварью. *** Странница не умерла.До нее медленно доходило понимание. Сначала она потеряла сознание от болевого шока. Теперь… Она лежала. Где-то хрен знает где, но живая. Лицо все еще горело, но не так сильно. Руки, судя по ощущениям и покалыванию при движении, были ее. Маленькие, худощавые с пятью пальцами, как у человека. В носу стоял запах крови. Она медленно разлепила глаза. Ее сразу же ослепил свет болезненно белой лампы уровня… Ноль? Но как? Нулевой, конечно, связан с уровнем веселья, но вряд ли бы она смогла провалиться сюда в бессознательном состоянии. Только если не- Ее взгляд метался по сторонам, пока не наткнулся на фигуру у стены. На жёлтую массивную фигуру, поджавшую ноги к груди и теребящей в руках праздничный колпак с рисунком, похожим на камень яшмы. Тусовщик. И он просто сидел. Не наблюдал за ней, не пытался добить, просто… Был. Рядом. Что.?Странница дрогнула и попыталась встать. Не получилось, тело сразу же пробило острой болью и она упала на пол с глухим стоном. — Эй… Эй, не надо так делать. Не двигайся, — тусовщик обернулся на звук и уставился на нее своими красными глазами. Его голос был хрипловатым, будто он давно им не пользовался… Или пользовался слишком много, — Честно, я не знаю, что ты сделала или, что с тобой случилось, но ты ещё человек… По крайней мере выглядишь как человек, если не брать в счет лицо. Я не знаю почему, но проходя мимо тебя в коридоре во мне что-то… Щёлкнуло. Щёлкнуло и сказало унести тебя в безопасное место. Я и унес. Ну… Смотря насколько безопасным ты считаешь этот уровень, — он махнул рукой паклей, указывая на желтые стены вокруг. Улыбка сползла с его лица. Медленно и как-то напугано. Он торопливо надел колпак на голову и на четвереньках приблизился к страннице, нависая над ней. — Ты что-то сломала. Я чувствую… Я больше не слышу нашего роя. Меня не тянет к организатору. Меня тянет… К тебе? Я не понимаю. Это не должно так работать, но оно работает. Ты нарушила какие-то правила, я уверен… Но я не хочу возвращаться обратно. Мне кажется, они меня не примут. Или. Или примут слишком тепло. Как гостя. И с тобой также сделают. Разберут на кусочки. Как пазл. Тусовщик смотрел на Странницу сверху вниз. Красные глаза, улыбка, будто вырезанная в плоти, клыки- обычно они торчат, как у волков, но у этого торчали, как у кабана. Он выглядел… Взволнованным, а не безумно счастливым, как подобало тусовщику. —… Ты не можешь ответить, да? У тебя все горло… красное. И в крови. Я побоялся трогать. Выглядишь хрупкой. Он опустился на пол рядом с ней, положив руки под голову, как гигантский кот, и продолжил тараторить. — Я хотел просто оставить тебя здесь, вдруг другие странники найдут, помогут, но я не могу уйти. Отхожу на 20 шагов и мне становится плохо. Голова кружится. Потом в глазах плывет. Потом… Не проверял. Такое бывало только когда я забредал далеко от нашего уровня и организатора вечеринки. Но ты ведь не можешь быть организатором, правда? Или можешь? От тебя пахнет тремя. Нами, странниками и… Занудами. Я видел у тебя их маску. Подобрал. Но лицо у тебя не как у зануды… Я не понимаю что ты. Тусовщик наконец-то замолчал и просто смотрел на странницу. Пилил ее своим красным взглядом в котором было неподобающее такому существу беспокойство. До Странницы только сейчас доперло что она лежала на боку. Этот... ублюдок, потому что тусовщика по-другому не назвать, положил ее набок, чтобы она не задохнулась. Щеки и нос отдавались пульсацией, определённо сожжённые и сломанные. Она снова попыталась приподняться. Получилось. Но вот заговорить не получилось — связки не слушались. Странница судорожно вздохнула от разочарования и бессилия… И полного непонимания. Почему тусовщик вообще говорил все это? Как? Зачем?! Ответов не было. Да и спросить она не могла. — Я Яшма, — вдруг он снова подал голос, — А ты?- Точно, не ответишь. Тогда… Можно звать тебя Кросс? Потому что… Тут рядом перекрёсток и ты пахнешь так, будто на перекрестке трех видов. Странница смотрела на него долгую минуту, обрабатывая информацию. Воспалённый (кажется) мозг работал нехотя. Но наконец она кивнула. Можно. — Хорошо, Кросс, — тусовщик- Яшма по-глупому улыбнулся, — боюсь мы друг с другом надолго. Ты ведь не хочешь возвращаться на мой уровень, правда?.. Я тоже не хочу. А еще я нашел тут миндальную воду. Она вам вроде помогает, да? Я слышал слухи. Сам не пробовал. Яшма подложил руку Кросс под спину и помог ей принять более-менее сидячие положение. Он неумело приложил бутылку с миндальной водой к ее губам (когда и откуда он успел ее достать? Риторический вопрос. Кросс из своего полусознания не видела.). Жидкость была едва теплой и сладковатой. Раны на щеках и глотке больно защипали, но Кросс заставила себя сделать еще пару глотков целительной жидкости, прежде чем прикрыться от бутылки руками. В ее голове была одна мысль: какого черта? Нет, ладно, была еще одна: стоит ли ей вообще возвращаться в колонию зануд, если теперь какой-то тусовщик привязан к ней невидимым поводком? Наверное нет.