18

Мне было 16 лет, когда я встретила её. То был пасмурный день. Темные тучи закрыли солнце, лил дождь. Она шла босиком и мило улыбалась. ***Я была очень взволнована, когда она пригласила меня в гости. На следующий день, По пути к её дому я почувствовала, как лицо заливает румянец. Она жила в гигантском четырёхэтажном доме. Престижный район, в который посторонним нельзя попасть без предварительной записи и подтверждения. Пройдя контрольный пункт, я направилась к дому. Она сказала, что я сразу узнаю его. До этого момента я сомневалась. Трудно было не понять: крыша дома торчала из-за высокого забора. Он закрывал все: нельзя было понять, что творится за ним. Такое устрашающее зрелище никак не вязалось с образом той милой девушки. Я собиралась позвонить в домофон, когда ворота открылись. Передо мной стояла она в легком белом весеннем платье. Широкие рукава придавали её образу что-то воздушное и легкое, можно было бы сказать, что ей не нравится облегающая одежда. На её лице была улыбка, жестом пригласила зайти. В шеренге стояли домработницы, опустившие головы. Их было много, все одетые в форму. Поймав мой взгляд, она сказала: — Не обращай внимания. Мы не пошли в дом, она повела за него, туда, где стояла беседка. Маленькая, но уютная. Четыре столбца держали крышу, круглый стол и диваны. Одна колонна была увита плющом. Мы сидели рядом в тишине. Я не могла оторваться от её задумчивого лица. Нежные голубые глаза смотрели на колонну с плющом. Что-то терзало её душу. — Сегодня в школе была контрольная по физике. Нам запретили пользоваться учебниками и тетрадями, я пыталась схитрить и подглядеть в телефоне, но учительница заметила. Меня выгнали с урока, поставив двойку. Признаться, очень обидно, зачем мне знать такие ненужные вещи? Мой голос привлек ее внимание. Она наклонила голову и заинтересованно слушала. Ей нравилось, когда я говорила, но не принимала участия в разговоре. Мне было не трудно, я рассказывала все. Придуманные истории, что-то из жизни. Жаловалась на жару, слишком яркое солнце, сильный дождь и долгие уроки. А она, откинув голову назад, смотрела на плющ. — Серым облакам наплевать на нас. Я не понимала, о чем она. Я была у нее каждый день с 15 до 18. Обычно мы сидели на улице, где не было никого из служанок. На столике чайный сервиз и вкусный торт с клубничным джемом. Мы наслаждались этим уединением, мне не нужны были её слова, я понимала. Она всегда была уставшей и молчаливой, но рассказы вызывали у неё улыбку. В какой-то момент у меня стали заканчиваться идеи. Не зная, что сказать, я решила писать истории. Маленькие детские рассказы про принцесс с хорошим концом. Ей очень понравилось. Она хвалила каждую историю и поддерживала мои старания. В какой-то момент в порыве восторга она погладила меня по голове. Аккуратное касание, у неё были теплые руки. Прекрасная улыбка. Я уходила ровно в шесть часов вечера. Как она говорила, у нее был муж. Она не хотела, чтобы мы чувствовали себя неловко. Поэтому ее жизнь делилась: дни она проводила со мной, а вечера с мужем. Однажды на улице была ужасная погода, и мы зашли в дом. Большая белая гостиная с камином. Пустые стены и минималистичный интерьер. Мы также сидели рядом, как вдруг раздался детский плач. Оказывается, у нее был ребенок. С опущенной головой домработница поднесла его. Он тут же успокоился. Малыш уснул на её руках. Копна черных волос, он не был похож на мать. Хотя она очень подходила на роль матери, та сама спокойная и вечно поддерживающая ребенка, несмотря ни на что. Она спросила, не хочу ли я подержать его. У меня тряслись руки, я никогда не трогала таких малышей. В моих руках он открыл глаза. Малыш начинал краснеть, но не плакал. Я пришла, как и всегда, но на входе стояла домработница, мы поднялись на второй этаж. Девушка сидела на кровати, вся растрепанная, с отрешенным взглядом. Из-под оделяла торчала забинтованная нога. Она не заметила меня, зато услышала голос домработницы. Схватив с прикроватной тумбочки стакан, она бросила его прямо в неё. Стакан ударил по голове, домработница опустилась на колени, ничего не сказав. — Сколько вам говорить: не смейте показываться передо мной. Она водила рукой по тумбочке, видимо, что-то искала. Я присела перед ней, взяв ее руку. — Здравствуйте, мисс. А вот и я! Она извинилась за свое поведение, и мы вернулись к привычным разговорам. Теперь мы виделись только в этой комнате. Она любила сына, но ей было неприятно от присутствия домработниц. Девушки не отходили от ребенка, а мадам не хотела быть рядом с ними. Я стала брать ребенка и приносить в её комнату. Мы подолгу втроем лежали на кровати. Малыш был спокойным. Я начала переписывать рассказы, делая из них детскую книжку. Нарисованные картинки мы подолгу вместе рассматривали. Нам было хорошо вместе. Мадам много улыбалась, держа на руках малыша. Я радовалась, мы были похожи на семью. В какой-то момент я стала воспринимать её ребенка как брата, а себя – как её дочь. Мадам была нашей мамой, которая нежно обнимала и радовалась за наши достижения. У нее отказали ноги, как я позже узнала. Вот почему мы больше никуда не выходили. Она оказалась прикованной к кровати. Я пыталась уговорить её попробовать коляску, но каждый раз слышался громкий протест. Теперь она сидела в кровати, в ненавистном ей помещении. ***Когда мы впервые встретились, было пасмурно. Темные тучи закрыли солнце. В тот день лил сильный дождь. Я сидела в беседке возле парка, она неторопливо шла. Босоногая, без зонта – её платье промокло и облегало тело. Она была одна, тело дрожало от холода, но на лице улыбка. Она села напротив, со своего места я рассматривала её худое тело и прекрасные нежно-голубые глаза. Мы сидели в тишине, когда мадам решила подать голос. Она заговорила и рассказала свою историю жизни. ***Я не понимала почему мадам не хочет попробовать коляску. Меня обижал её категоричный отказ. Жизнь не заканчивалась. Она была в расцвете сил, всё ещё впереди. Но вместо этого, она, как старая бабушка, захотела сложить руки и ожидать конца. Спустя какое-то время, мадам стала много говорить. Видимо, её беспокоило мое обиженное лицо. Но в коляску она не села. Теперь мадам болтала без умолку. Особенное внимание она уделяла философским размышлениям о прошлом. Подобно матери, мадам давала наставления. — В этой жизни самым ценным является только твоя свобода. Тебя могут обмануть чужие обещания, забота и перспектива счастья. Это не так. Бойся, девочка, надежды. Она не даст счастья, откладывая жизнь, ты начинаешь забывать себя.