Часть 1

Мира знала, к чему это ведёт. Она не должна была ожидать, что продолжит гулять с парнем-красавчиком и не влюбится в него. Не должна была ожидать, что останется для него просто подругой. Не должна была ожидать, что всё останется, как раньше. И теперь она должна решить, что ей делать. То, что её родители не примут Романса, было очевидно, как то, что небо голубое, а трава зелёная. Не их поля ягода. Парень, пусть из приличной, но не богатой семьи, не имеющий ни связей, ни влияния. Одним словом – бесполезный. То, что он тёплый и отзывчивый, с такой светлой улыбкой и мягким нравом, что он один из немногих людей, кто мог заставить Миру улыбаться, кто мог успокоить её и сносить её тяжелый нрав – ни капли не учитывалось. То, что все те, с кем её заставляла встречаться мать на свиданиях вслепую, вызывали у неё лишь отвращение, липкое и неприятное, прямо до тошноты, – было не важно. Чувства дочери никогда не были чем-то заслуживающим внимания. Руки Миры сжимали полученную записку так, что бумага смялась. Карие глаза снова и снова пробегали по строчкам, пытаясь поверить в их реальность. «Я люблю тебя, Мира. Знаю, что не поверишь, знаю, что, может, даже не примешь, но я не хочу жалеть, что я не сказал этого. Я люблю тебя, Мира. Всем сердцем, с той самой первой минуты, как встретил тебя. Надеюсь, ты сможешь дать мне шанс доказать мою искренность.» Непривычно коротко для Романса, но большего и не нужно. Мира всегда больше ценила искренность, чем красивые речи. Впрочем, у него отлично получалось и то, и другое. *** Их первая встреча была похожа на типичное начало из романтичных сериалов, которые так любили смотреть Зои и Руми: она шла по коридору, он выходил из-за угла, они столкнулись… на ногах он тогда удержался, ещё и её успел поймать. Она уже хотела выругаться на него – кто вообще так неожиданно появляется на пути?! – но увидела его взгляд, и обвинения застряли в горле. Парень определенно был хорош собой. Сразу видно, что он уделяет внешности много внимания. Нежно-розовые волосы чуть встрепались, лежа на его шее и плечах. Челка образовывала форму сердечка, придавая ему романтично-милый вид. Глаза… Мира никогда прежде не видела таких глаз. Даже не золотисто-карие, – именно золотые, полуприкрытые, что делало его взгляд томным и мягким. – Осторожней, леди, – как бы банально это ни было, но факт: она мгновенно поплыла от его голоса. Негромкий, бархатный и тягучий, как патока, он ласкал слух лучше любой музыки. Рука лежала на её талии, бережно поддерживая, и Мира не находила в себе силы возмутиться на эту фамильярность. – Ты… Ты вообще смотришь, куда прёшь? – наконец получилось выдавить у неё. Запал затерялся на середине фразы, сделав её менее угрожающей. Она попыталась сбросить его руку, но парень уже вернул её в вертикальное положение и убрал ладонь сам. – Виноват, – он улыбнулся, от чего сердце невольно пропустило удар. Давно на неё так не смотрели. Как на что-то… хорошее. – Не каждый день на меня налетают такие красивые девушки. – Это что, подкат? – Мира фыркнула с почти презрением. – Выглядишь как идиот, знаешь? Чёлку сердечком уложил… На концерт бойсбэнда опаздываешь? Сказала и сразу же пожалела. Как ни крути, но это же она на него налетела… Но парень не обиделся. Напротив, лишь мягко рассмеялся, продолжая смотреть на неё с теплотой. – Ну, на концерт нет, а репетиция начнется только через полчаса. Могу и познакомиться поближе, если леди не против. Мира закатила глаза, но уголок её губ приподнялся в улыбке. – Ты хотя бы своё имя скажешь, павлин? Его смех был похож на позвякивание колокольчика. – Романс, – он даже изобразил легкий поклон. Издевается, зараза. Вот точно павлин. Распушил свой хвост и радуется. – А вас как величать, моя огненная леди? – … Мира. *** Как оказалось, Романс был участником уличной танцевальной группы. Помимо него, в группе было ещё четверо человек: накаченный красавчик Эбби, одногруппник Миры, который поприветствовал её, как родную; пофигистичный младшекурсник, которого все называли Бейби из-за низкого роста и довольно детского лица; лидер Джину – как показалось Мире, самый адекватный из этого балагана; и загадочный молчаливый парень по прозвищу Мистери, которого она даже не заметила сначала. Бедолага сидел в самом уголочке и, вероятно, посматривал на всех сквозь чёлку – она скрывала его глаза, так что Мира затруднялась сказать точно. Неожиданно, но среди них ей… нравилось. Нет, Зои и Руми по-прежнему её подруги, которых она очень любила, правда. Но всегда есть это противное «но». Руми была слишком строгой и серьёзной, законченной перфекционисткой и не одобряла всё то, что могло навредить репутации. Зои была хорошей девочкой, доброй, милой, но, к сожалению, слишком… бесхребетной, что ли? Своего мнения у неё порой как будто не было, и она лишь подстраивалась под собеседника, становясь той, кого хотели видеть. Здесь же парни не беспокоились о таких вещах, как приличия или репутация. Каждый вёл себя, как хотел, и это… принимали. Вот что подкупало Миру, которая задыхалась в собственном доме от невозможности быть собой в полной мере. Здесь, с ними она могла быть вспыльчивой, могла злиться, кричать, делать глупости – и никто не обвинял её в том, что она агрессивная или дикая. Этот час в репетиционном зале, где они проводили время каждый день – она и сама не заметила, как стала посещать каждую их тренировку – был глотком свежего воздуха жизни в золотой клетке. Воздуха, на который она подсаживалась, как на наркотик. *** Романс, несмотря на первое впечатление, оказался совсем не таким павлином, какого можно было ожидать. За образом легкомысленного красавчика скрывалась добрая и отзывчивая натура. Его нельзя назвать идеальным – он лажал, боялся, иногда раздражал. Он мог показаться таким же бесхребетным, как Зои, часто уступая в спорах или соглашаясь с чужим мнением. Но стержень внутри него определенно был. Их симпатия складывалась в любовь, как складывается пазл из тысячи деталей, где каждая деталь – мелочь, незначительная, но такая важная. То, как он смотрит на неё, когда она ругается. То, как он улыбается ей. То, как он молча протягивает ей бутылку с водой, когда видит, что ей жарко. То, как заботится, когда ей плохо. То, как он помогает ей взобраться на дерево, потому что она захотела, и не пытается отговорить её. И вот, спустя несколько недель – записка. Она знает, почему он не решился сказать лично – побоялся. Побоялся, что она его засмеёт при всех. Романс был довольно ранимым, и публичный отказ разобьёт его. Мира хотела ему ответить завтра. В своей манере, конечно. Не успела. *** – Я говорила тебе не связываться с этим оборванцем! – крики матери гремели на весь первый этаж. Случайность. Чёртова глупая случайность, из-за которой родители узнали про любовное послание и разгорелась ссора –хуже, чем когда Мира подралась с соседским мальчиком, хуже, чем когда отказалась встречаться с очередным богатеньким парнем ради «налаживания отношений». – Если ты выберешь его, ты нам больше не дочь! Слова должны были ударить хуже пощечины. Но Мира только горько усмехается, чувствуя, как жжёт глаза. – Я ею и не была. *** На дворе ночь, а Мира с одной сумкой, без телефона, денег и ключей, идёт по улице, перебирая варианты ночёвки. К подругам не вариант – не они, так их семьи попробуют вернуть её обратно, если вообще не выставят. На вокзал страшно. Адреса Эбби она не помнила, про Мистери, Бейби и Джину не знала, что и думать – она слишком мало знала об их жизни вне колледжа, чтобы напрашиваться к ним. Страшно. Холодно. Но ноги сами ведут её к квартире Романса, где она уже была пару раз – помогала с домашкой. Он живёт один, она знает. Его родители в поездке за городом и вернутся только через две недели. За это время она что-нибудь придумает. Романс открыл дверь спустя минуту, сонный и растрепанный, в старой футболке, которую милосердней было бы выкинуть на помойку, и бежевых штанах в сердечко – она посмеялась бы, если бы могла. – Мира? – его глаза расширились. – Что случилось? Три часа ночи, почему ты здесь? – Две вещи, – она не стала церемониться, выпаливая правду ему прямо в лицо. – Первая: я тебя люблю. Я хотела бы признаться более красиво завтра, точнее, уже сегодня, но так уж вышло. Вторая: меня выставили из дома, потому что узнали про твоё послание. Так, что я теперь бездомная, и жить мне негде. Примешь или я могу сразу идти на вокзал? Повисло молчание. Романс ошарашенно пялился на неё, не зная, что сказать. Тишина откровенно резала уши. – Ясно, – Мира уже собиралась развернуться и уйти, стараясь скрыть, как дрожат губы, но Романс, словно опомнившись, шагнул вперёд и прижал её к себе. – Дурочка, – прошептал он в макушку. Его голос был полон боли и нежности одновременно. – Конечно, оставайся. Диван раскладывается, да и суп есть… И вообще… Чуть отстранившись, он заглянул ей в глаза и провёл большим пальцем по щеке, стирая слезинку. – Ты моя огненная леди. А огонь нельзя оставлять на холоде. Мира только шмыгнула носом и уткнулась лицом ему в грудь. – Там суп хоть вкусный? – невнятно пробурчала она. Привычный перезвон колокольчика – он смеётся. – Сейчас узнаешь. Раздевайся, моя леди.