Часть 9

9. Лето возрождения Лето выдалось жарким и душным, как разогретый котёл перед варкой зелья. Оливия вернулась в Лондон, в ту самую квартиру, где пахло пивом и отчаянием. Родители, как и прежде, почти не замечали её. Эдгар пил, Петуния то проваливалась в запой, то выныривала — бледная, трясущаяся, с редкими проблесками прежней когтевранской остроты. — Ты приехала, — сказала мать, увидев её в коридоре. — Ну и хорошо. В холодильнике пусто. Оливия кивнула. Она уже привыкла. Три дня она делала вид, что живёт обычной жизнью: ходила в магазин, убиралась в комнате, навестила миссис Смит. Старуха перебралась к своей подруге в деревню — маленький домик у леса, цветы на подоконниках, тишина. — А, Оливия! — обрадовалась она, когда девочка появилась на пороге с корзиной свежих овощей. — Заходи, заходи, я как раз пирог испекла. Они пили чай с яблочным пирогом, и миссис Смит рассказывала про деревенскую жизнь: про соседей, про кота, который ловит мышей, про то, как они с подругой вяжут носки на зиму. — Тебе хорошо тут? — спросила Оливия. — Лучше некуда, детка. Не переживай за меня. Оливия и не переживала. Она просто хотела убедиться. Чай допит, пирог съеден, обещание приехать на Рождество — дано. Оливия вернулась в Лондон. И через два дня получила письмо. Не совой. Гоблинской почтой. Короткое, без подписи: «Ритуал готов. Жду» И адрес. Особняк в Литтл-Хэнглтоне. Тот самый. --- Особняк оказался запущенным, но огромным. Магловский род Риддлов давно вымер, и дом стоял тихим, пыльным, пропитанным забытой магией. Том встретил её в большом зале. Он уже не был полупрозрачным духом или бледной тенью на затылке Квирелла. Он обрёл тело — молодое, красивое, с тёмными волосами и глазами, которые смотрели на мир холодно и жадно. — Ты пришла, — сказал он. Без удивления. — Я обещала, — ответила Оливия. Ритуал занял три дня и три ночи. Оливия помогала: приносила ингредиенты, следила за огнём, читала руны вслух, когда голос Тома срывался от усталости. Кровь единорога, волосы, кусочек философского камня — всё пошло в дело. На рассвете третьего дня Том Риддл открыл глаза — полностью, по-настоящему. И улыбнулся. — Ты останешься здесь, — сказал он. Это был не вопрос. — Куда мне идти? — ответила Оливия. — У меня нет другого дома. Она перевезла свой чемодан в одну из спален особняка, наложила защитные руны на дверь и начала обустраиваться. --- Через две недели, когда Том окреп и начал выходить из кабинета (бывшего кабинета Томаса Риддла-старшего — ирония судьбы), они сидели в гостиной и обсуждали будущее. — Род Гонтов восстановить необходимо, — говорил Том, листая старый фолиант. — Как и род Слизерина. Это даст мне политический вес, легитимность. Том отложил книгу и посмотрел на неё. — Есть ещё одно дело. Мои... фрагменты. Оливия поняла сразу. Крестражи. — Я знаю, где некоторые из них, — сказала она осторожно. — Но мне нужна информация. Сколько их? — Семь. Часть я создал сам, часть... позже, когда был нестабилен. Некоторые я поглотил при возрождении. Осталось четыре, может, пять. Том говорил спокойно, будто обсуждал список покупок. — Дневник у Люциуса Малфоя. Я поручил ему спрятать его много лет назад. Недавно он... избавился от него — Что именно он сделал? — спросила Оливия, хотя уже догадывалась. — Младшей дочери Уизли. Джинни. Они бедны и прожорливы, а древняя магия крови привлечёт её. Девочка станет сосудом. Через год-два дневник высосет из неё достаточно жизни, чтобы я мог вернуться в полную силу. Оливия молчала. В каноне, который она знала, Джинни чуть не погибла. Том тогда действовал вслепую. Теперь — он действовал намеренно. — Я верну дневник, — сказала она. — Заберу у Уизли. И отдам вам. Настоящему. — Вернёшь, — поправил он её. — Дневник — это я. И я должен быть целым. — А остальные? — Диадема Когтевран. В Хогвартсе, в Выручай-комнате. Ты её найдёшь. Чаша Пенелопы Пуффендуй. В хранилище Лестрейнджей в Гринготтсе. И змея, Нагини, но она не крестраж — я поглотил его уже, также как и кольцо. Я не знаю, где медальон Слизерина. Оливия задумалась. — Как их трогать? — спросила она. — Они же прокляты. — Голыми руками — нельзя. Только в специальных перчатках с защитными рунами. Я покажу. И — никогда не открывай дневник. Не читай. Не проливай на него кровь. Он заговорит с тобой, попытается соблазнить. Ты умная, но он умнее. Помни об этом. Оливия кивнула. Она знала. — Диадема в Выручай-комнате. Я достану её в следующем году. — Хорошо. Том встал, подошёл к окну. В саду цвели дикие розы — единственное, что не зачахло в запустении. — Ты не похожа на других, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты не боишься. Не преклоняешься. И не пытаешься меня переделать. — Я хочу, чтобы ты победил, — ответила Оливия. — Иначе зачем всё это? — И поэтому я держу тебя рядом, — тихо сказал Том. Они больше не говорили о крестражах в тот вечер. --- Перед сном Оливия записала в дневник: «Лето, 1992 год. Том восстановлен. Род Гонтов и Слизерина — в процессе. Крестражи: дневник (Уизли), диадема (Хогвартс), чаша (Гринготтс). Задача на год — дневник. Вытащить его, не повредив, не привлекая внимания. И дать Джинни Уизли напитать его.». --- [Система: статус «Теневой союзник» активен. Открыта новая ветка — «Восстановление рода Гонтов». Магическая сила +0.4. Интеллект +0.3. Отношения с Томом Риддлом улучшены до «Партнёрство».]