Весна на карантине

Весна на карантине — Она как вечеринка, Но нас не пригласили, Нас не пригласили. Весна на карантине, И в запертых квартирах С ума бы не сойти нам... Нижний будто вымер. Время будто застыло, и даже ход стрелок на часах не давал ощущение, что оно хоть как-то движется. Опустели площади, ТЦ и парки. Носящиеся на велосипедах доставщики с большими рюкзаками за спинами или собачники, гуляющие со своими пушистыми питомцами, теперь стали походить на выживших в мире постапокалипсиса, которые также одиноко бродили среди руин некогда бурно текущей жизни. Подобно крышке гроба, накрывшую районы тишину в последние месяцы всё чаще начали пронзать истеричные вопли сирен, которые порой, казалось, слышал если не весь город, то ближайшие кварталы точно. Хотя, казалось бы, зачем? Все работают на удалёнке. Машины без движения прибывали на парковках, а те, что куда-то ехали, были крайне редки. На одной из лоджий многочисленных серых девятиэтажек, коими была застроена вся Мещерка, сидел парень двадцати восьми лет по имени Коля. У него были коротко пострижены прямые каштановые волосы и выразительные серые глаза. На нём были чёрные широкие спортивки, белая майка-алкоголичка и накинутая поверх неё расстёгнутая синяя толстовка. Парень сидел на бетоном ограждении, ничем не отделанной лоджии и курил сигарету. Солнце несильно, но приятно припекало, лаская бледную кожу. Лёгкий ветерок трепал каштановые волосы парня. Вокруг природа медленно просыпалась от долгого зимнего сна. Из-под покрывала грязно-жёлто-коричневых прошлогодних листьев начала пробиваться молодая зелень. Берёзы свесили вниз постепенно набухающие серёжки, а на ветвях некоторых кустарников уже успели появиться редкие свежие листочки. Сладкоголосых перелётных птиц ещё не было, но звонкое чириканье воробьёв и воркование голубей, несмотря на привычность, слушать было приятно. Коля наслаждался этой мирной пастелью, задумавшись о чем-то своём. Он любил вот так, сидя на лоджии, курить сигарету и любоваться на грязный, неубранный двор девятиэтажки, в котором даже, несмотря на неопрятность, была какая-то своя, родная, убогая красота. Парень никогда не считал себя экстравертом, не любил и избегал больших посиделок с друзьями и родственниками, и теперь об этом сильно жалел. С товарищами, живущими в городе, ещё хоть как-то можно было созвониться или списаться, но эти разговоры не были длинными. Жизнь сейчас у всех шла медленно, однообразно и скучно, поэтому особых новостей, которыми можно было поделиться, не было. С матерью в последние годы Коля почти не виделся. Она жила в деревне далеко от Нижнего, и ездить к ней сначала из-за учёбы, а потом из-за работы было слишком накладно. Конечно, он старался звонить ей каждую неделю и, когда всё-таки удавалось выйти в отпуск, приезжал к ней на недельку, но из-за карантина даже эти редкие визиты прекратились. Только после этого Коля в полной мере осознал то насколько то что он делал для неё было ничтожно мало. Особенно сейчас, когда она попала в больницу с осложнениями от кавида. Как только ему сообщили об этом, он очень сильно начал бояться, переживать и чувствовал вину перед ней. Из потока мыслей Колю вырвал звонок его телефона, лежавшего на подоконнике сзади него. Затушив сигарету и положив её в пепельницу, сделанную из консервной банки, шатен, лениво потянувшись, слез с перегородки и взял смартфон. Почему-то сразу, как только он его взял, внутри появилось предчувствие чего-то плохого. На экране был номер больницы, в которой лежала его мама. На несколько секунд его сердце будто замерло, а затем переполнилось самой странной смесью чувств, которая только могла быть. Парень сразу же принял вызов. Поднеся телефон к уху, он услышал знакомый женский голос её лечащего врача: — Здравствуйте, Николай Андреевич. Спешу сообщить и выразить соболезнования по поводу смерти вашей матери Анастасии Викторовны, скончавшейся сегодня в районе часа утра... Она говорила что-то ещё, но парень уже не слушал её. Сердце больно сжалось. Рука с телефоном опустилась вниз. В груди что-то оборвалось, словно перерезали невидимую нить, связывавшую его с прошлым. Коля почувствовал, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг теряет чёткие очертания. В голове крутились обрывки фраз, сказанных когда-то мамой: «Будь осторожен», «Звони почаще», «Я всегда буду рядом» — слова, которые теперь звучали как горькое напоминание о том, что он не ценил эти моменты так, как следовало бы. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках, но слёзы всё равно покатились по щекам, оставляя на коже холодные дорожки. Это было... Ожидаемо. По данным статистики, большей части людей, умершей от кавида в этот год, было за шестьдесят, как и ей, но... Он вообще не был к этому готов. Он до последнего надеялся на её выздоровление. Молил об этом Бога каждый день, но, видимо, он оказался глух к его молитвам. — Николай Андреевич? — раздался печальный, полный сочувствия голос девушки на том конце провода. — Николай, я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело, и искренне соболезную вашей утрате. Может, вы хотите, чтобы я позволила позже? Например, через полчаса? — Нет, не надо. — хрипло ответил парень, не желая показаться слабым, и утёр слёзы рукавом толстовки. — Хорошо. — мягко ответила врач. — Сегодня будут проведены все необходимые процедуры, а с завтрашнего дня вы сможете забрать тело, получив все соответствующие документы в отделении морга нашей больницы. Я лично прослежу, чтобы вам помогли с оформлением. Держитесь, Николай Андреевич. Ещё раз примите мои соболезнования. — Спасибо... Я понял вас. – подавляя слёзы, пробормотал парень. – До свидания. – сказав это, он повесил трубку. Медленно опустившись на перегретый солнцем каменный пол, Коля отложил смартфон и закрыл лицо руками. Всё вокруг будто стихло. Сквозь пальцы он поднял взгляд серых глаз на небо — оно было безоблачным, почти издевательски ясным. Мир продолжал жить как ни в чём не бывало, а его собственная вселенная только что рухнула. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, но слёзы снова покатились по щекам. Нужно было что-то делать: звонить родственникам, решать вопросы, организовывать похороны. Но сейчас он просто не мог заставить себя даже подняться с пола. Время будто остановилось, оставив его одного посреди этого оживающего и прегретого лучами солнца, но в тоже время такого холодного и равнодушного мира. Внутри всё стало как будто пусто. Не осталось ничего, кроме всепоглощающей скорби и изъедающего чувства вины. Вины за то, что не был рядом, за то, что даже когда на самом деле был свободный день, он предпочитал проводить его здесь, в городе, а не рядом с ней в родном доме. Потому что было «накладно»... Весна тоже хочет побыть одна, Люди прячутся по домам. Всё останется на местах, Даже если не будет нас. Только красочные цвета На деревьях и на венках. Этот яркий катафалк — Имя ему — Весна тоже хочет побыть одна, Люди прячутся по домам. Всё останется на местах, Даже если не будет нас...