Часть 24: Там, где её больше нет

Почти две недели в школе говорили, что Карина просто болеет. Сначала это звучало уверенно, почти спокойно. Кто-то говорил, что она простыла, кто-то — что у неё температура, кто-то даже утверждал, что видел её родителей в аптеке. Эти версии менялись, переплетались, но суть оставалась одной: она временно отсутствует. И это устраивало всех. Потому что так было проще. Проще не думать, не задавать лишних вопросов, не признавать, что что-то пошло не так. Вадик тоже сначала поверил. Не потому что хотел — потому что это казалось логичным. После всего, что произошло, пауза выглядела естественной. Он не писал, не подходил, не пытался ничего выяснить. Давал ей время, как и обещал. Ждал, что она вернётся. Но на второй неделе ожидание начало давить. Слишком долго. Слишком тихо. Он всё чаще ловил себя на том, что смотрит в сторону её класса. Не специально — просто взгляд сам туда уходил. Иногда он останавливался у окна на втором этаже, где она раньше стояла, и несколько секунд просто смотрел в пустоту. Как будто она могла появиться в любой момент. На четвёртый день второй недели он всё-таки спросил. — Карина сегодня была? Ему ответили сразу, без особых эмоций: — Она вообще не ходит. Он нахмурился. — В смысле? Болеет же. Парень пожал плечами. — Не знаю. Говорят, она документы забрала. Слова прозвучали спокойно, почти равнодушно. Но внутри у Вадика всё резко оборвалось. Он не переспросил. Не уточнил. Просто замолчал. «Документы забрала». Эта фраза не укладывалась. Не сразу. Потому что означала не просто отсутствие. Означала, что она не вернётся. Вадик пошёл к кабинету классного руководителя почти автоматически. Он не помнил, как поднялся на этаж, как прошёл по коридору. Только остановился перед дверью и на секунду замер. Потом всё-таки постучал. — Да, заходи. Он открыл дверь. Анна Геннадьевна подняла глаза и сразу его узнала. — Да? — Карина… — он запнулся на секунду. — Она правда ушла? Учительница не ответила сразу. Посмотрела на него внимательнее, чем обычно. — Да, — сказала она наконец. — Она перевелась. Слова прозвучали спокойно. Но слишком окончательно. — Куда? — спросил он. — Я не могу говорить такие вещи. Он кивнул. Понимал. Но это ничего не меняло. Когда он вышел из кабинета, коридор показался другим. Люди были те же. Шум был тот же. Но внутри всё стало пустым. Она не просто пропала. Она ушла. И он даже не знал, куда. В тот вечер он написал ей. Сначала коротко. «Где ты?» Потом ещё. «Карин, ответь» «Это правда?» Сообщения оставались без ответа. Он заходил в диалог снова и снова, смотрел на экран, будто ожидал, что что-то изменится. Но ничего не менялось. На следующий день он начал искать. Сначала через знакомых. Спрашивал у всех, кто мог знать хоть что-то. Ответы были одинаковыми: «Не знаю» «Слышал, что ушла» «Куда — никто не говорит» Потом он пошёл в её двор. Стоял у подъезда, где раньше они иногда пересекались. Смотрел на окна, пытаясь понять, горит ли где-то свет, есть ли движение. Но всё было обычным. Как будто ничего не произошло. Он простоял там долго. Больше, чем собирался. И впервые за долгое время не знал, что делать. Потому что раньше всё было проще. Если что-то шло не так — можно было подойти, написать, сказать. Сейчас — нет. Она убрала себя из его жизни полностью. И он не мог ничего с этим сделать. Тем временем Карина жила в другом месте. Новая школа не была особенной. Такие же коридоры, такие же кабинеты, такие же шумные перемены. Но в ней не было прошлого. Никто не знал её. Никто не смотрел с намёком. Никто не ждал объяснений. Первый день был странным. Она чувствовала себя как будто заново учится существовать среди людей. Не прятаться. Но и не открываться. Она держалась спокойно. Сдержанно. Наблюдала. Кто-то обращал внимание, кто-то — нет. Но это уже не имело значения. На второй день к ней подсела девочка. — Ты новенькая? Карина кивнула. — Я Маша. — Карина. Маша улыбнулась. — Окей… Карина-кокошка. Карина нахмурилась. — Что? Маша засмеялась. — Не знаю. Просто звучит прикольно. Карина сначала не поняла. Потом усмехнулась. Странно. Но… легко. Без подтекста. Без попытки задеть. — Ладно, — сказала она. И на этом всё. К концу недели это прозвище прижилось. Её начали так называть — без смысла, без давления. Просто как часть новой жизни. Карина шла по коридору и впервые за долгое время чувствовала, что может дышать. Не потому что всё стало идеально. А потому что здесь её никто не знал. И не пытался определить за неё, кто она. А где-то в другом районе Вадик снова стоял у её подъезда. Смотрел на окна. И понимал: между ними теперь не просто расстояние. А пустота, которую он сам допустил. И которую уже нельзя так просто заполнить.