Глава 1

– Мама, можно тебя на пару минут кое-что обсудить? Волшебство спасено Мирабель, всё возвращается в прошлое русло. Бруно не хотел сразу же нападать на Альму своими вопросами и ждал, пока к нему привыкнет семья. Момент подошёл к тому дню, как рутина начала наладилась, и семья Мадригаль снова стала работать на благо общины, а он стал органично вписываться хотя бы в семейном кругу. – Да, я слушаю. – Нет, нужно наедине. Альма поднимает бровь в недоумении и жестом приглашает Бруно в свою спальню. Открыв дверь, она садится на кровать, похлопав рядом с собой. Бруно спотыкается о косяк двери и почти падает, но Касита вовремя приволокла подушку. – Да что с тобой? Неужели что-то серьёзное? Видение? Боже, только всё наладилось.. – Нет, мама, – отвечает Бруно, проверяя и оттряхивая пончо от возможной пыли, кладя подушку на кровать, – Не видение. Спасибо, Касита. Он встал напротив Альмой, ссутулившись и потирая шею. Смотрит на неё виновато, будто сделал что-то плохое. – Гипотетически, – он сделал акцент на этом слове, – если бы я сейчас тебе сказал, что у меня есть дочь, то как бы ты отреагировала? – Как?! – восклицает Альма, хватаясь рукой за сердце, вставая с места в удивлении. – Нет-нет, успокойся, – Бруно кладёт руки на плечи матери, усаживая обратно, – Нет у меня дочери. Он недолго помолчал, обдумал, как правильно подать свою мысль. – Ты помнишь семью Агуэро? – Помню. Хорошие были у них изделия – до сих пор живут... Жаль, что решили уйти. Не повезло им. – Да, так вот.. – И дочь ещё с собой взяли. Печальная история... А мы хотели с Агуэро заключить союз – талант не должен был пропадать. Она.. Эйлин её вроде звали? Бедная девочка – жизни не успела повидать. А могла бы быть так полезна.. – Да, но это всего лишь слухи, – перебив мать, продолжил Бруно, – А если бы она осталась жива, ну, допустим? Ты бы приютила её к себе? Задумчиво вздохнув, она ответила: – Мы бы ей нашли подходящее место, полагаю, на первое время. А потом отдали бы на воспитание тем, кто смог бы её воспитать и любить. Нельзя же ребёнка без семьи оставлять.. – Мам, я её нашёл, – когда Бруно понял, что Альма может долго говорить об этом горе, он решил ей все сказать сразу. – Как?! – Альма снова хватается за сердце и уже встаёт с места, – Сейчас?! Где она? Как так вышло? – Мама, мама, спокойно. – Бурно снова усадил мать на место, после потёр нервно ладони. – Давно уже нашёл, где-то через год с тех пор как я, ну, ушёл от вас? Он сощурил глаза и ссутулился ещё больше, боясь дальнейшей реакции. Она, по его мнению, может сказать что угодно. – И где же она была всё это время? Я не видела её ни на торжествах, ни на улице. Никто мне не говорил ничего. – Я побоялся! – Бруно неожиданно для себя повысил голос, замолчал, но продолжил, стараясь быть помягче. – Боялся, что если выйду с ней, то все начнут: "О нет, Бруно! Ещё и с девкой – точно что-то нехорошее, брать её нельзя!.", так что, да, она со мной жила. Вот. – После этого была долгая пауза. Это произошло 10 лет назад. Семья Агуэро действительно славилась своим гончарным мастерством, этим они зарабатывали себе на хлеб, жили не дурно. С династией Мадригаль они тесно общались, но планы о союзе не были им известны, Альма лишь упомянула это однажды при случайной встрече, что не было воспринято всерьёз. В какой-то момент глава семьи решился покинуть Энканто: он всегда хотел чего-то нового в этой жизни, быть известным своим ремеслом за пределами общины. Жена его предчувствовала что-то нехорошее, но согласилась, так как не хотела видеть мужа постоянно подавленным, замкнутым в этом месте. Она гордилась им и поддерживала его желание, ей тоже всегда хотелось свободы, но неопределённость пугала больше, чем предсказуемость. Было решено взять с собой несколько лучших изделий, когда-либо созданных и сохранённых на "нужное время", необходимое на первое время питание и личные вещи, а затем уйти, никого не предупредив. Подняв шумиху, никто бы не позволил им покинуть Энканто. Такие мастера, как Агуэро обязаны были остаться здесь. Но они не могли смириться с мыслью о том, что их семилетнюю дочь Эйлин придётся оставить: у них даже не было родственников, с которыми она могла бы жить, в другую семью отдавать – для ребёнка предательство. Подумав, обсудив варианты развития событий, перераспределив средства, они взяли её с собой. Растили дочь в любви, старались быть для неё идеальными родителями, насколько это было возможно в условиях постоянной работы. Они хотели, чтобы Эйлин продолжила их дело. Это тоже стало причиной забрать её, но главная была, конечно  же, безграничная любовь. Величественные горы, возвышающиеся над комунной, не позволили семье его покинуть. Франческо и Монтанья упали с обрыва, в то время как маленькая Эйлин отстала от них. Тела нашли благодаря Долорес, которая услышала детский крик из горного леса. Через три дня, когда люди пришли на место, тела ребёнка не было обнаружено. Её искали по всему лесу, но так и не нашли, потратив на поиски несколько недель. Девочку посчитали пропавшей без вести. Некоторые считали, что она тоже мертва, мол, пошла дальше и, может, её тело лежит уже за пределами Энканто. Может, убили. А, может, она за время поисков умерла от истощения. У каждого была своя версия. Бруно нашёл её и приютил к себе. У него было желание показать Эйлин народу и дать её в руки тем, кто смог бы правильно воспитать девочку в благоприятных для неё условиях, но, после того, как он исчез, не было варианта показываться, а отпускать ребёнка одного тяжело и не по-человечески – слишком Эйлин в тот день была напугана. – И где же она сейчас? Мы отстроили наш дом заново, волшебство вернулось к нам, но я так её и не видела. Бруно взял Альму за руку и молча вывел из дома, направившись внутрь поселения. Пройдя несколько улиц, они остановились около старого дома Агуэро, заросшего мохом, с потрескавшимися стенами. Его никто не реставрировал, не использовал в дань уважения семье, было запланировано его оформить под музей, или дом-памятник, или что-то в этом роде, но после обрушения Каситы средства перенаправили. Они остановились около небольшой каменной пристройки возле дома, где остатки глины остались нетронутыми. Дверь со скрипом от заржавелых петель отворилась после ритмичного постукивания Бруно. Прикрыв глаза рукой от солнца, вышла молодая девушка. Она постояла, чтобы привыкнуть к свету, затем убрала руку, и посмотрела на стоящих перед ней Бруно с Альмой. – Бруно? – Привет, Эйлин. Прости, что не смог раньше прийти. Ты голодная? – Не сильно, мне твои крысы недавно приносили хлеб. – И она достала из небольшого кармана платья почти засохший кусок. Альма обратила внимание на вьющиеся волосы девушки,собранные в косу, однако, больше её насторожила грязь, в которой девушка находилась. Также, на удивление, что девушка не выглядела истощённой, а прошло больше пяти дней с тех пор, как дом Мадригал был вновь построен. Альме казалось, что в таких условиях девушка совсем не ела. Сердце забеспокоилось, но это пришлось скрыть за маской авторитета. – Здравствуй, Эйлин. – Альма? Вы злитесь на меня? – Эйлин не могла разглядеть выражение лица, она выдала лишь предположение. После такого вопроса Альма передумала быть строгой. Неравнодушна она ей. – Брось, пойдём, я поговорю с вами. Но сначала тебе стоит помыться – негоже в таком виде появляться. – У меня нет другой одежды.. – Предупредила Эйлин. – Я сохранил пару твоих вещей, – Бруно улыбнулся, чтобы подбодрить девушку, и добавил, – если что, я отмыл их. Альма и Бруно повели девушку в ванную, стараясь её никому не показывать раньше времени, дали одежду. Эйлин боялась что-либо трогать, так что обошлась только водой. За неделю не так уж и сильно она испачкалась, как могла бы. Она осмотрела наряд: – Давно я их не надевала.. Одежда была простой. Ничего лишнего – белый верх со прерывистой строчкой из жёлтых ниток по краю и зеленая, больше оливковая польера¹. – Её бы тоже вышить.. Пока Эйлин умывалась, Бруно сидел снаружи, рассматривая орнамент с песочными часами на своём пончо в ожидании. – Та самая Эйлин? – Долорес напугала дядю своим неожиданным появлением, что тот почти закричал. – А, это ты.. А что-то не так? Ох, ты же наверняка всем расскажешь.. – А я.. Бруно наклонился и увидел стоящих за Долорес Камило и Мирабель. По их лицам, было понятно, что им нужны подробности. Он закрыл лицо руками, и, от раздражения, что-то промычал. Антонио тоже был с ними, но знал о Эйлин по другим причинам: – А мне всё птицы рассказали. – Дядя, как ты предлагаешь к нам поселить её? – Спросила Мирабель. – В том смысле.. Ты предлагаешь ей остаться в семье, в смысле, в доме жить она будет? Или вы как-то, ну, договоритесь, и она будет отдельно?. Я рада, конечно, что она нашлась, но я переживаю: не странно ли, что она просто возьмет и согласится жить с нами? Она же, ну, не знает нас. Точно ей будет хорошо? – Я думаю, тебе стоит поговорить с бабушкой на этот счёт. – А я вообще не верю! – Добавил Камило с усмешкой. Он стоял в стороне, смотря на родственников с задранной головой и скрещенными руками. – Дядя, ты бредишь. Никто её не видел с тех пор, ну, как.. Ох, да ладно серьёзно?! – Он услышал шум воды и прислушался к двери, чтобы убедиться, что в ванной кто-то есть. Он даже засмущался, когда предположил, что его могла слышать девушка, о которой он отзывался нелестно. – А нет, кажется, правда.. – Да я же говорю, что слышала её! – перебила Долорес. – Они разговаривали, она ходила!.. Бруно попытался угомонить молодёжь: – Мы всё обсудим за ужином. Не трогайте её пока, пожалуйста. Ей нужно время привыкнуть хотя бы к дому. – За 9 лет так и не привыкла? – Хмыкнул Камило в шутку. – Раз уж жила тут, должна и так всё знать. – Нам вообще не разговаривать с ней? – спросил Антонио. Бруно присел перед ним на корточки и начал гладить по голове: – Ну а как бы ты отреагировал, если бы к тебе ни с того ни с сего начали бы подходить куча незнакомых людей, задавая тонны вопросов, пока ты пару минут назад сидел в тишине без света и звука в течение нескольких дней, питаясь только тем, что тебе принесут крысы? – ...Ты ее пытал? – Да нет, же! Всё, дети, уйдите! Эйлин слышала всё за дверью. Ей было неловко выходить во время разговора, потому подождала, пока разговоры не стихнут, и только затем вышла. Она старалась не слушать, что о ней говорят, но теперь, после речи Камило, которую услышать можно было достаточно чётко, насторожилась. Стало ещё более стыдно и страшно появляться перед семьёй Мадригаль, даже несмотря на то, что она и так уже всех видела и знала. Её ведь – нет. Бурно был рад видеть Эйлин, но смотрел на неё он немного виновато, понимая, что его разговор с племянниками могли услышать. – Бруно, может, не стоит? – Ой, да ладно! – Он улыбнулся, махнув руками. – Это только на первое время они повозмущаются. Скорее, они просто удивлены: ты считалась пропашей, а сейчас будто воскресла, конечно они будут расспрашивать. Я бы тоже удивился. – Его речь стала тише. – Но тут только моя ответственность. Не вини себя сейчас ни в чём, пожалуйста. Дай мне шанс. Дай им шанс с тобой познакомиться. Уверен, они сделают тоже самое в ответ. Эйлин посмотрела вниз на свои кожанные чёрные балетки. Ей хотелось со всеми поговорить. Так или иначе, она жила почти бок о бок рядом. Но после того, что она услышала, пускай вне контекста и очень обрывочно, стало не по себе. Было неловко вот так приходить в чужую семью, ещё и с таким мнимым образом дикарки. Девушка не то, чтобы мечтала быть их частью – стоит сохранить род и дело Агуэро в память о родителях – но жизнь в пыли и темноте ей уже давно наскучила. Да и Бруно ей уже не просто знакомый, к чему бы от него уходить? Мириться с новыми обстоятельствами всё равно придёться. – А когда ужин? Я всё же голодная.

***

– Ба, а куда ей стул ставить? – Давай ко мне ближе, Камило, там, где Бруно. – Ей нагреть стул? – Не стоит, Антонио. Пойди лучше, помоги Джульетте принести еду, мальчик мой. Мелкая живность по просьбе Антонио побежала в сторону кухни. Мальчик научил их мыть лапы. Как только все разошлись, и в зале стало тихо, Альма подошла к младшей внучке, положив руку на плечо, пока та расставляла тарелки для трапезы. Как-никак ей нужно было с ней поговорить. Когда-то Мирабель возглавит семейство, самое время учить её держать холодную голову при любых обстоятельствах. Было видно, что девушка волнуется. – Мирабель, ты будешь в случае чего готова взять Эйлин к себе? Девушка ждала этого вопроса. Всё же, её комната была вполне обычной, да и она уже опытная в вопросе соседства. Не успела она отвыкнуть от Антонио, как уже нового жильца подселяют. Ей было не трудно себе представить, как можно с Эйлин контактировать, но что-то ей подсказывало – в основном, её же опыт – что девушке будет очень некомфортно. – Ну, да? Только как ей будет то, в нашей семье? А если она будет чувствовать себя, как я раньше? Я не хочу, чтобы так было. – Это твоя задача: помочь Эйлин адаптироваться. Ты помогла нам сплотиться – поможешь и ей. Тем более, раз уж у вас есть общее, то ты – самый верный человек, которому я могу это доверить. Таков твой дар, – Альма приобняла Мирабель и поцеловала тв щёку, – Я уверена, что у тебя всё получится. А про комнату... Мы это ещё обсудим. Пообщайся с ней, я думаю, что в тебе она найдет нужную поддержку. Потом придётся справляться самой. Учись, Мирабель, пока я жива. Бруно! Идите к нам! Спускайтесь! Бруно зашёл за Эйлин. Она сидела в комнате Альмы, чтобы не мешать никому. Вещи остались нетронутыми, как и в случае с ванной. Её больше всего привлекала волшебная свеча, стоящая на окне, к которой девушка была предельно близко. Она не Мадригаль, но дар ей хотелось получить. Пока Эйлин подсматривала за семьёй сквозь щели, было перебрано много вариантов того, какая способность была бы у неё: невидимость, полёт, может, волшебное пение, даже если голос у неё не самый ангельский. Больше всего ей нравился дар Камило – по её мнению, он был самым интересным. Если бы этот дар принадлежал ей, размышляла она, то лучше бы смогла исследовать общину, не боясь попасться на глаза народу. Может, не самая полезная способность из всех, но если выбирать, то её. И тут у девушки возник вопрос: – "А они вообще довольны тем, какую силу имеют?" И решила спросить ближайшего, кого услышала за своей спиной: – Бруно, ты доволен своим даром? Тот слегка опешил от внезапности вопроса. Он слегка почесал шею, вспомнил прошлые годы и дал ответ: – Не сильно – предсказания зачастую плохие. Но, знаешь, я уже смирился, мой дар и не особо полезный: как-то 10 лет без меня прожили – и ничего. – Он пожал плечами. – Идём, нас ждут уже. А зачем спрашиваешь? – Да мне интересно: вы ведёте себя как обычные люди, но, всё же, как только  раскрываешь свой дар, все будут на тебя смотреть и хотеть того же. По себе знаю. – Она слегка повернула голову в сторону Бруно. – А ты уверен, что будет хорошей идеей жить мне, без волшебства, с семьёй, в котором дар – это главное? Она крутила пальцем в подоконник, томно посматривая на свечу. Бруно подошел ближе, по-отцовски обхватив руками плечи Эйлин. Ему было её жаль с какой-то стороны. С другой же, он рад, что ей не нужно было мучить себя чувством долга перед народом и семьёй. Времена меняются, а желание получить волшебный дар от свечи у Эйлин так и не прошло, сколько бы её не старались переубедить в обратном. – Мирабель же как-то жила без дара, и смотри, как много она сделала для своей семьи! – Бруно взглядом указал на внутреннюю часть дома, где был расположен стол, возле которого кружилось семейство. – Да и волшебство у нас – это далеко не главное. По крайней мере, теперь. – Но она же – Мадригаль. И дар она получила потом. Я слышала от прохожих. – И что? Ну, подумаешь! Ты для меня – самый настоящий дар. – Бруно сжал ее со спины в своих объятиях, немного встряхнув. – Ты представь: я бы с ума сошёл, если бы всё время был один! Да и пользу ты приносишь: вся наша посуда, из которой мы ели все 9 лет, была тобой сделана! А домики для крыс, а фигурки, игрушки? Ты прекрасно справляешься с глиной! Может, это не магическая способность, но ты не бесполезна. Никогда такой и не была, с тех пор, как мы знакомы. Ну, а ты то хочешь со всеми познакомиться? – Хочу.. – Ну так пойдём! – Спасибо за поддержку, Бруно. Эйлин мягко ему улыбнулась. – И вообще! Одно движение – и пламя свечи потухло меж его пальцев. Глаза у девушки раскрылись от шока, а брови ушли наверх. Случилась трагедия. – Ты что натворил?.. – Да не волшебная эта свеча, успокойся! Она потухла, ещё когда дом обрушился. Сейчас это просто как символ. Нет в ней волшебства. Бруно зажёг свечу обратно, чтобы не было лишних вопросов позже, и повёл Эйлин за собой. Он показал, куда садиться и положил на их тарелки по паре оладей, попросил Луизу передать им картофельный суп. Та смотрела на девушку с удивлением, но поприветствовала. Эйлин оглянулась: столько людей, и все они – одна большая семья. Кто-то передавал еду, кто-то активно вёл беседу, кто-то только пришёл, подключаясь к обсуждению. Всё вокруг было таким тёплым и уютным, семейным. Видно, что все любят друг друга и принимают. Давно такой картины она не наблюдала. – "Почему вас нету рядом со мной? Мама, папа, я так скучаю по вам.." Мысли Эйлин прервал пристальный взгляд Камило, который застыл с вилкой, воткнутой в одну из котлет. Видимо, он всё время на неё смотрел. В глазах читалось любопытство, некое недоверие, и одновременно с этим малая доля изредка проскальзывающейся заботы. Эйлин испугалась, но вместо того, чтобы смущённо отвернуться, начала за ним наблюдать в ответ. Камило переглядывался с Антонио и Долорес, передавал еду отцу, о чем-то разговаривал с Пеппой. Но в промежутках между делом он всё равно не спускал с её своих вытаращенных глаз. Эйлин стало неловко – не он тут чужой, нет ничего необычного в его реакции. – У нас объявление, – Альма встала, сложив руки в строгой позе. – Как вы можете заметить, у нас за столом находится новый человек, не относящийся к нашей династии. – Все посмотрели на Эйлин, как будто увидели её в первый раз, хотя все уже успели с ней поздороваться перед ужином. Уже всё давно протрещали младшие, потому все были в курсе, что она придёт. Но, видимо, голос Альмы придаёт больше значения. – Я не знаю, как вы к этому отнесётесь, скажу правду, но, думаю, Бруно вам всё объяснит лучше меня. – Л-ладно? – Бруно тоже с серьёзным видом встал из-за стола и ладонью мягко указал на девушку, посмотрев на семейство. – Это Эйлин – дочь, как вам известно, погибшей семьи Агуэро. Я нашёл её и воспитывал почти всё время после моего.. Исчезновения? Я не могу просто взять и оставить её на произвол судьбы одну –  спустя 9 лет она мне стала почти таким же членом семьи, как и вы. Ладно, там немного по-другому, но вы поняли. Думаю, что она имеет право быть вами принятой и жить здесь. Я полностью несу ответственность за неё, не думайте, пожалуйста, что теперь это ваша забота. Пускай она не будет вам чужим человеком, я буду благодарен. – Ты тоже с крысами жила? – в лоб спросила Изабелла. – Ну, а как ещё? Они.. Хорошие собеседники. – Ответила Эйлин с небольшой ухмылкой, но потом резко сменила тон на более спокойный, в котором всё равно была заметна тревога, когда заметила взгляды окружающих. – Честно, мне немного не по себе от того, что нахожусь рядом с вами: я не хочу перетягивать на себя одеяло и, если вы будете против того, чтобы я жила тут, то я могу уйти. Дайте только время, я.. – Дорогая, мы не против, ты никому не помешаешь здесь. – Джульетта произнесла это с материнской нежностью, и посмотрела на мужа. – Мы что-нибудь придумаем, правда? Она была знакома с молодыми Франческо и Монтаньей, видела новорождённую Эйлин, пока сама была беременна. Узнав о смерти Агуэро, Джульетта плакала, была готова искать девочку по лесу, но ей, как скоророжавшей, не дали этого сделать – волноваться на таком сроке было нежелательным. Через пару месяцев безуспешных поисков и новостей от местных она попрощалась мыслью с семьей, но всегда надеялась, что Эйлин Агуэро вернётся. – У нас, к сожалению, нету пока места в доме для Эйлин, но это временно, – продолжила Альма. – Истекает следующий вопрос: кто-то готов взять её к себе, кроме Мирабель, пока мы не придумали, куда её устроить? – Я не говорила, что не хочу её брать к себе! – Возмутилась Мирабель. После разговора с бабушкой она всё обдумала и была полна решимости подружиться с Эйлин, или, хотя бы, интегрировать в семью. – Это моя обязанность: налаживать контакт между членами.. Семьи? – Она испуганно посмотрела на девушку, – Не подумала, прежде чем сказать. Прости, я не то имела ввиду.. – Всё хорошо. – Мы примем Эйлин в наш дом, отнесёмся к ней, как к родному человеку. Не дадим в обиду и поделимся хлебом. Мы – la familia.. – Мирабель, я ещё не договорила, – Альма была готова произнести ещё пару слов, но потом поняла, что за неё уже всё сказали, – А, ну да.. Мы – la familia Madrigal! – La familia Madrigal! – повторили все хором. Члены семьи встали из-за стола, а Эйлин поспешила за Бруно, стараясь как можно быстрее отнести грязную посуду. Будто её не услышал он и скрылся за дверью в свою комнату. В тот день, когда Эйлин столкнулась с ужасно длинной лестницей, она туда не заходила. И в этот раз не станет. Она обернулась и закричала, потому что перед ней вмиг оказался Камило, который вовремя прикрыл ей рот рукой, предвидя испуг. – Ты напугал меня! – А нам надо поговорить. Эйлин рывком потащили в комнату Мирабель по верхнему этажу. Девушка наблюдала и не произнесла ни слова прежде, чем дверь захлопнулась, и они не оказались наедине в глубокой тишине при тусклом свете. – Что тебе от меня нужно? – Ам, во-первых, извини за то, что напугал, – Камило щёлкнул пальцем, и Касита поднесла к ним стулья, показывая жестком, что можно сесть, – Во-вторых, Мирабель пошла укладывать Антонио вместо Пеппы и она пока не придёт, потому я с тобой должен быть, и, в-третьих, расскажи мне всё. – Что значит "всё"? И почему кто-то вообще должен за мной следить? – Ты выглядела напуганной, и Мирабель попросила меня побыть с тобой, чтобы тебе не было страшно. – От чего мне должно быть страшно? – Вопросила Эйлин. В ответ Камило перевоплотился в её гиперболизированную испуганную версию. Выглядело жутко. – Вот так ты на меня смотрела за столом. Как будто я тебя убить собираюсь. – Он вернул себе прежний вид. – А хочу знать о твоей жизни. Знаешь, когда о твоей пропаже ходят слухи, невольно хочется узнать, как ты скрывалась, что за 9 лет ни разу никому на глаза не попадалась. Или ты всё время была в заточении? Эйлин вздохнула и принялась рассказывать издалека. Когда ей было семь лет, родители взяли её с собой, чтобы покинуть Энканто. В то время Эйлин не совсем понимала, что происходит, и в лесу она никогда не была. Но ей давно обещали там погулять. Виды на поселение действительно были замечательные. Ещё больше привлекли различные цветные жуки, чем родительская вера в новую жизнь. Она их собирала в банку, чтобы потом их либо съесть, либо отпустить, и думала, что недалеко отошла от родителей – ей хотелось поймать бабочку – пока не услышала хруст, а затем крик. Подойдя к обрыву, откуда был слышен шум воды и стоны, она увидела внизу родителей и закричала от ужаса: лица мамы и папы были изуродованы, окровавленны; конечности переломаны, и, возможно, раздроблены в щепки. Взгляд матери был направлен на неё в последние секунды, а потом из них пропала жизнь. Ей стало страшно так, как никогда: что делать? Она боялась потеряться, была в оцепенении от вида своих мёртвых родителей. Ей не верилось, что мамы и папы не стало. Не верилось, что кровь, которую она видела, действительно настоящая, ещё тёплая. Что такое смерть она понимала, но смерть близких оказалась гораздо больнее. Ей хотелось позвать на помощь, но подумала, что лишнее внимание ни к чему по каким-то причинам, и кричать то она не смогла бы – страшно, тряслись руки, голова шла кругом. В панике, на адреналине она побежала по пути, который ещё помнила. Пробежав несколько сотен метров через деревья и знакомые пни, спотыкаясь и падая, тысячи раз шепча себе "мама, папа", она выдохлась и осознала, что забыла куда идти. Найдя единственную протоптаную тропинку, Эйлин пошла по ней, надеясь, что она её не приведёт в более страшное место. Этот путь вёл к дому, к задней его части, с такого ракурса девочка его не опознала. Эйлин старалась не привлекать никого своим плачем, и закрыла рот. Она не хотела никому не показываться на глаза. Хотелось просто спрятаться. Уставшая, измученная и напуганая она села, оперевшись спиной о стену, вся в ссадинах и мелких царапинах от местной флоры. Издался треск, и она провалилась сквозь доску, которая была плохо приколочена. Или это было так задумано кем-то? Оказавшись внутри стены, холодной, серой и сырой, она потеряла дар речи полностью. Тут она ещё больше испугалась, и просто замерла на месте, прислушиваясь к каждому шороху, каждой пылинке, которая находила своё на ее порванном платье. Были слышны чьи-то шаги, приближающиеся к ней. Мимо пробежала крыса, понюхала её, и убежала, а Эйлин продолжала стоять – не смогла её испугать, по сравнению с тем, что увидела девочка – это мелочь. Так она и стояла до тех пор, пока крыса не указала путь к Эйлин какому-то силэту, появляющегося из-за стены. – "Милая моя, что ты здесь делаешь?" – Прошептал мужчина в капюшоне. – "Тебе нельзя здесь быть! Уходи скорее! Давай-давай!" Он свесил кисти и двинул пальцами в сторону той доски. Но ребёнок не пошевелился. – "Мама.. Папа.." – прошептала в ответ Эйлин, уже икая от слёз. Мужчина увидел перед собой напуганную девочку, который что-то говорит про родителей, при этом плача, почти задыхаясь. Девочка была не критично ранена, но пара репейников на одежде дали понять, что она прибежала из леса. Ему стало её жалко. Как бы сильно он не мог рисковать, тот решил всё же взять девочку с собой. – "Пойдём со мной," – Он улыбнулся и взял её за руку, но Эйлин не шла. – "Нет, так не пойдёт, ты тут не должна оставаться. Не плачь, всё будет хорошо. Иди сюда." Он взял её на руки и направился куда-то дальше внутрь дома. – "Тук-тук-тук-тук-тук по дереву!" Отшельник постучал по ближайшей стенке, задержал дыхание и скрестил пальцы на руках, пока Эйлин хвалась за его шею. – "Соль через плечо, сахар.." Эйлин закрыла глаза и оказалась уже на красном, обитым красной кожей старом кресле. Помещение выглядело как временное жильё с плохой  импровизацией: тусклый свет, всяческая мебель, притасканная не пойми откуда: какая-то бочка, разлагающийся стол, подпертый снизу какой-то посудой. По этому столу пробежала крыса и перепрыгнула на подлокотник кресла к Эйлин. Девочка снова могла заплакать, и мужчина поставил палец к её губам, но не касался. – "Тише-тише, они добрые, не обидят тебя. Так, где же.. Где же..." – пошарившись на полке, он нашел печенье, лежащее рядом с сапогом, в котором было посажено растение, – "Держи, это тебе поможет." Эйлин с подозрением взяла печенье и надкусила. Через пару секунд кожа стала вновь здоровой. Она поняла, в какое место попала – это печенье она уже ела – но ничего не сказала, кроме: – "Спасибо." – "Ну, э, что ж," – Мужчина снял капюшон пончо, показав худощавое смуглое лицо, заросшее щетиной. – "Я Бруно, тут мой дом. Вот. Можешь рассказать о себе? Что произошло?" – "Э.. Эйлин я. Мои мама и папа, они.." – "Но-но-но, тише-тише, не плачь." Бруно вытер рукой слезу со смуглой щеки Эйлин. Больше он не расспрашивал у неё про родителей. Пришлось прислушаться к стенам, когда девочка уснула на том же кресле, вся красная от плача. – "Как умерли? Что им понадобилось в лесу? Доролес, скажи, моя милая, ты слышала что-нибудь?" – этот голос принадлежал Альме, которую было видно сквозь щель в стене, где был обеденный стол. – "Я слышала, что Франческо хотел уйти.." – пробормотала маленькая Долорес. – "Как? Из Энканто? Зачем?" – спросил Августин, приобнимая плачущую Джульетту. – Ну хватит, я и так знаю, что там произошло! – перебил рассказ Камило. Эйлин удивилась и разозлилась на поведение парня. Её брови поднялись наверх, а нос слегка сморщился. Внезапно, даже для себя, губы скривились, и она заплакала. – Эй, ты чего? – Камило изменился в лице. – Я обидел тебя? – Легко тебе говорить о родителях, пока ты не увидишь их.. Там. Я.. Я могла предотвратить это.. – В этот же момент девушка поменялась в лице. Слёзы продолжали течь, но голос стал дрожать меньше. – Я редко этот момент вспоминаю.. Извини, я не думала, что так будет. – Пожалуйста, успокойся, – Камило стало стыдно, что своим характером довёл девушку до слёз ещё в первый день знакомства. Ему действительно хотелось послушать её историю, но было так скучно слышать о том, что он и так знал, что не подумал, как могут ранить его слова. Чтобы хоть как-то наладить ситуацию, Камило подошёл ближе и сел на колени, посмотрел на неё снизу, стараясь найти взгляд под чёлкой, – Извини меня, я не подумал, правда. Ты не должна была мне всё рассказывать. – Всё.. Нормально. – Как тебе помочь? Может, чай налить, или.. – Да не стоит. – Ладно, мне уйти может? – Камило уже собрался уходить, не получив ответа, но потом он обернулся. – Эй, слушай, у нас завтра проходит фестиваль воздушных змеев. Слышала, наверное. Там будут и песни, и танцы. Мы туда пойдем завтра, хочешь с нами? – А кто пойдёт? – Ну, все? Долорес, Мирабель, Изабелла, конечно же, может даже Луиза. Долорес, кстати, слышала, что она чем-то шуршала в комнате сегодня. Может змея делает? Вот же смех. – Он поставил руки на талию, отвернув голову стараясь скрыть смешок. – Ну, ладно, зато отдохнёт. – А Антонио с нами не пойдёт? – Пойдёт, он делает своего змея. Думаю, завтра закончит. Мирабель ему собиралась помогать. Так что, идёшь? На улицу хоть выйдешь, посмотришь на город. Это единственное, что я могу тебе предложить. А ещё печенье, будешь? – Он нащупал в кармане брюк половинку недоеденной сладости и протянул Эйлин. – Давай. – Она про себя усмехнулась, что печенье так быстро её успокоило. – Я пойду, хорошо. Камило одарил Эйлин ухмылкой: – Не расстраивайся, правда, извини. Я правда не хотел. И за первое впечатление тоже меня прости. Скоро Мирабель вернётся. – Да всё хорошо, это ты извини, что истерику закатила. Спасибо, что позвал. Камило кивнул и на легке вышел из комнаты. Его путь преградила разъярённая Мирабель, стоявшая перед ним, поставив руки в боки и  сжав губы: – Ты зачем её до слёз доводишь? И кто тебя просил ко мне в комнату без разрешения заходить? Камило, совсем дурак? – Я сам. Задал один вопрос, а она расплакалась. Ну, блин, прости, мне так то интересно было, как и всем! – Не делай так больше, ей сейчас не по себе и не до тебя. Задашь все вопросы позже. – Да я всё уже уладил, нормально поболтали, просто она эмоциональная. – Спокойной ночи. Мирабель вошла в комнату. – Эйлин? Всё хорошо? – Да. Просто ему интересно было. А мне, ну, знаешь, тема такая.. Зря издалека зашла. Не злись на него. – Я понимаю. Ничего страшного. – Мирабель сняла верхнюю одежду, бросив её в корзину. – Ты пойдешь на фестиваль? – Да, Камило мне уже предложил. Кстати, как раз тебя спросить хотела. Я вон у тебя машинку швейную вижу. Ты можешь утром или сейчас пошить мне что-нибудь на юбку? – С радостью, о чём речь! А давай, я тебя научу? Вместе веселее будет. Только руками давай, а то на машинке не очень удобно будет. Девочки провели за шитьём половину ночи. Долго выбирали, что и как вышивать, и решили пойти по наитию. Мирабель рассказывала смешные истории про свою семью и жителей Энканто. Эйлин смеялась и, в свою очередь, рассказывала про моменты её жизни с Бруно: – Ну, и, в общем, я не заметила, как сварила одну из крыс, – Мирабель явно была удивлена юмору Эйлин, несмотря на то, что до этого её истории были не такие ужасающие, – Но ты не переживай, мы устроили ей похороны. К трём ночи они дошили узор. Вышел он не идеально, но, всё-таки, с душой. Эйлин придумала вышить орнамент, похожий на керамические горшки жёлтым цветом, посвятив Мирабель в свою страсть. Позже она пообещала как-нибудь пойти вместе к реке за глиной. Девушки были горды результатом. Ложившись спать, расположив Эйлин на раскладной диван, они продолжали разговаривать. – Мирабель, а, так, какой у тебя всё-таки дар? – Да не знаю я, – ответила та Эйлин, лёжа на спине и положив голову на руки, – Хранить, так скажем, семейный очаг, сплочённость?.. Как у бабули. – Ты этим довольна? Мирабель подумала, посмотрела на потолок и комнату, затем пожала плечами. – Вполне? Всё тоже самое, но семья мной гордится, и дверка светится. А так – ничего не изменилось. К чему спрашиваешь? – Из интереса. Всех решила допросить. – Ну, удачи тебе с этим. Спокойной ночи! – Спокойной ночи! Эйлин не терпелось ждать до завтра. Наконец-то она увидит Энканто не в ночи, а при ярком свете, при людях, рядом с уже новообретенной подругой. Она боялась общаться с Камило после случившегося, ей было неловко. Но встреча с народом, городом внутри, в самом пекле жизни, стёрли сомнения. Больше Камило её напрягала возможная встреча с теми, кто смог её увидеть до возвращения. Не ясно, какие мысли действительно ей не давали спать, но ночь выдалась необычно долгой и тяжёлой. ¹польера (pollera) – традиционная широкая юбка с оборками, часть колумбийского народного костюма.