Часть 1.

Людские крики о помощи, пронзительные взрывы, обрушающиеся здания, оглушающий шум сигнала тревоги и беспрестанно проливающаяся кровь — вот что из себя представлял мир, уже давно сошедший с ума. Некогда мирное небо пожелтело от бесконечных пожаров, утратив свою былую ясность и синеву. Все дары природы — трава, деревья, кустарники и животные — были беспощадно уничтожены. Не осталось ничего, кроме пепла, который быстро поднимался в воздух и душил всех тех, кому ещё повезло не задохнуться от запахов крови, пороха и пожарного дыма. Показ срочных новостей, к сожалению, никого не спас: через несколько минут экраны телевизоров и прочей техники безвозвратно выключились. Люди умирали на улицах, в домах, в больницах и учебных заведениях; люди умирали в одиночку, с семьей, с лучшими друзьями и заклятыми врагами; люди умирали, лишь начиная свой день или видя глубокие сны, признаваясь в любви или узнавая об измене, только приходя в этот мир или мучительно уходя, — эту чуму, называемую мгновенной смертью, нельзя было остановить. Казалось, конец света уже нагрянул, люди повсюду погибают, а вся планета гудит и горит от рук самого опасного животного, которое только могло быть сотворённым природой; и нет более никакого утешения в этом беспорядочном и безнадёжном кошмаре… Мелисса резко распахнула глаза, пробудившись от снаряда, что со вселявшим страх свистом прилетел в соседний дом. Она вскочила с постели, всего мгновение назад дарившей ей успокаивающее и безмятежное тепло. Ей хватило одного взгляда на ядерных цветов пейзаж за окном, чтобы напитаться ужасом от макушки до кончиков пальцев. Всё внутри Мелиссы было не просто перевёрнуто с ног на голову — её мирок, наполненный предвосхищением молодостью и её возможностями, воодушевляющими планами на светлое будущее и беззаботностью, был разорван на части. Страх за свою жизнь сменился тревогой за своего возлюбленного. Выбежав из комнаты в одной пижаме, Мелисса в панике искала Дюка. Всё плыло перед глазами из-за застывших слёз и бешено колотившегося в грудь сердца. Эти ничтожные секунды тянулись для Мелиссы целую вечность, пока её не успокоили его крепкие объятия. Мелисса плакала ему в плечо от одновременно переполнявших её облегчения и страха. Несмотря на непрекращающиеся взрывы и вспышки огня, сейчас девушке было гораздо спокойнее рядом с ним. Дюк точно утвердил себя на роль тихой гавани, которой Мелисса безгранично доверяла. Не успела Мелисса и слова произнести, как непредсказуемый пожар дотронулся до их квартиры и охватил её ярким пламенем. Огонь, словно самая хитрая из змей, окружил пару, стоявшую в коридоре, тем самым загнав их в безвыходную ловушку. Мелисса уже была готова ощутить мучительно болезненные укусы языков пламени на своей коже, однако огонь в буквальном смысле прошёл сквозь них, так и не дотронувшись до них. — Как такое возможно? — растерялась девушка, теперь свободно передвигаясь по съеденному пламенем полу. — Мы… единственные, кто выжил? В сложившейся ситуации было немало иронии: обстоятельства напоминали легенду о первых людях, ступивших на Землю, вот только Мелисса и Дюк, походу, были последними из представителей человеческого рода. Видимо, судьба оказалась благосклонна к ним и позволила провести последние мгновения в безопасности. — Дюк, избавь меня от забот в наши последние часы здесь, прошу, — на глаза девушки вновь навернулись слёзы. Она оплакивала трагичную судьбу людей как вида, самого великого и самого порочного. Дюк незамедлительно взял в ладони её лицо, которое теперь при нынешнем порядке вещей представляло намного большую ценность и хрупкость. — Позволь мне позаботиться о том, чтобы перед прибытием на тот свет ты испытала самый сильный оргазм за свою жизнь, — уверенно проговорил он. И здесь он не обошёлся без своих излюбленных грязных разговорчиков. Честно сказать, они даже помогли Мелиссе на миг забыть о воющей сирене и взрыве уже сброшенных бомб. Девушку тут же бросило в головокружительный жар, и она была целиком и полностью уверена, что это произошло не из-за охватившего всё вокруг огня. Рамки дозволенного были уничтожены вместе со стыдом и человечеством, потому Мелисса послушно отдалась его рукам, когда он поднимал её, дабы отнести на кровать — их личный рай. Губы парня без промедлений нашли губы девушки: они встретились в жарком поцелуе, который не знал, что такое нелепость и сдержанность. Ощущение его проворного языка в своём рту стало единственной действительно сохранившейся верой для Мелиссы. Влага между её ног становилась настолько сильной, что девушка могла бы подумать, точно её пытали водой. Одежда летела в разные стороны без каких-либо раздумий, ведь они осознавали, что им бы не пришлось более придерживаться порядка; с их уст срывалось абсолютно всё, что приходило им в голову, ибо на следующий день они больше не смогут услышать друг друга; Дюк с жадностью кусал и оставлял засосы на шее Мелиссы, понимая, что завтра они оба не проснутся; а Мелисса прижималась к нему близко-близко, сердце к сердцу, словно имела стремление скорее задушить и быть задушенной в объятиях любимого человека, чем допустить, что он и она умрут как-либо ещё. Наконец, Дюк, даже не задумавшись о средствах контрацепции, по-настоящему проник в неё. Волна сладостных и сладострастных ощущений прокатилась по их телам: мир сузился до границ этой самой постели и них на ней. Будучи уверенной, что кроме Дюка её никто не услышит, Мелисса не сдерживалась в выражении собственного удовольствия. Всё то время руки девушки, дрожавшие от экстаза, не отрывались от тела возлюбленного — Мелисса упивалась ощущением своей кожи на коже парня и никак не могла остановиться, будто Дюк был её единственным легальным наркотиком. Дюку даже смешно было подумать о том, чтобы как-либо ограничивать Мелиссу, заковывая её в наручники или лишая её возможности видеть, — напротив, он, как и она, желали наиболее естественного и свободного акта любви. Они не знали, сколько занимались любовью, однако у Дюка уж точно получилось выполнить обещанное. В подтверждение этому стали насквозь промокшие простыни и покрытое испариной тело Мелиссы. Мелисса была самой счастливой девушкой на свете. Слёзы нескончаемой радости покинуть этот мир, преисполнившись в своей любви, хлынули из её глаз. — Клянись, что не отпустишь меня, — сказала она и посмотрела на него своим ясным и любящим взглядом, на который она только была способна. — Клянусь, — без лишних размышлений ответил Дюк, крепче сжав её руку и закрепив правдивость своих слов очередным нежным поцелуем. На деле их материальная оболочка с самого начала была мертва — хватило нескольких вдохов пожарного дыма, пока они, ничего не подозревая, спали глубокой ночью, — но чувства и ощущения их высвободившихся душ были настоящими. И очень вероятно, когда этот мир, царство Аида в самом истинном его воплощении, сгорит дотла, распустятся первые цветы и раздастся дыхание новой жизни, главными героями которой они станут…