Часть 2 Я в беде

Дом Кошкиных. — Какого ты вступился за эту девчонку?! — Сеня орал, его лицо было пунцовым от ярости, а глаза метали молнии. — Потому что ничего страшного не произошло... — Рома пытался говорить спокойно, чтобы не подливать масла в огонь. — Знаешь, — Сеня, словно хищник, вцепился в воротник брата, притягивая его к себе с такой силой, что ткань врезалась в шею. — Я сам решаю, что страшно, а что нет. — Убери руки, — голос Ромы был низким и напряжённым. — Ещё раз вмешаешься в мои дела и я не посмотрю, что ты мой брат. «Господин, ужин готов», — голос прислуги прозвучал неожиданно, как спасительный звонок, он заставил Сеню отпустить брата. Его глаза всё ещё горели злобой. — А я говорил, что хочу есть, ты, тупица?! — Сеня обрушил свою ярость на несчастную женщину, заставляя её вздрогнуть. — Но, вы всегда в это время просите накрыть... — пробормотала она, опустив взгляд. — Мы сейчас придём, спасибо, — Рома, чувствуя себя опустошённым, но стараясь сохранить лицо, вежливо поблагодарил женщину, его взгляд на Сене был полон усталости и разочарования. — Я не голоден. —разъяренный парень тяжело ступая, поднялся на второй этаж, с грохотом захлопнув за собой дверь. — Он опять ведёт себя как избалованный мальчишка, — с досадой произнесла женщина. — Что бы я больше такое не слышал, -холодно одернул прислугу Рома. — Он мой брат. ***************************************************** Я не могла долго прийти в себя. Как же так, что настолько разные люди могут быть родственниками? Этот вопрос сверлил меня изнутри, не давая покоя. Чтобы хоть как-то отвлечься от вечерних событий, от этого странного, давящего ощущения, я решила погрузиться в бытовые дела. Но спокойствие длилось недолго: на глаза попалась квитанция. Внушительный долг за нашу квартиру буквально выбил почву из-под ног. Сердце заколотилось где-то в горле. — Что это? — вырвалось у меня, когда я протянула лист маме. — Ты же сама видишь, — произнесла она, растегивая плащ. — Мама, почему мы не платим коммуналку? Тут же огромный долг! Я не понимаю! Её спокойствие в этот момент казалось мне диким, нереальным. Как она может быть такой равнодушной? — Мы же продали нашу квартиру! У нас должны быть деньги... — Я с надеждой вгляделась в её глаза, и увидела, как они наполнились слезами. Женщина рухнула на колени, и её плечи затряслись от рыданий. — Дочь, нет никаких денег, он всё забрал — Кто? — прошептала я, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Керем, он забрал их и уехал, — мама рыдала навзрыд, её голос был полон отчаяни — Как... Зачем... Почему... — слова застряли у меня в горле, я не могла дышать. Мир вокруг будто померк. — Он сказал, что женится на мне... купит нам дом в Турции... — женщина подняла заплаканные глаза и посмотрела на меня. Дальше слушать было бессмысленно. Всё стало предельно ясно. Мою маму снова обманул какой-то шарлатан. И это, к сожалению, не в первый раз, когда её наивностью пользуются люди. Чувство обиды смешалось с горькой жалостью. — Ладно... мы... обратимся в полицию... — я изо всех сил старалась сохранить спокойствие и мыслить рационально. — Всё бесполезно, — мама села рядом, её лицо было мокрым от слез. — Я была там. — Как же так...надо ещё сходить — ответила я, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё кипело. — А пока есть деньги по потере отца и... — И всё. В этот момент я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — А твоя работа? — спросила я, надеясь на хоть какой-то проблеск надежды. — Меня сегодня уволили. Эти слова стали последней каплей. Я почувствовала, как внутри всё обрывается. Ну а дальше сохранить самообладание было крайне тяжело. Платежи за эту квартиру очень большие. Нам не хватит пособия. Мама обняла меня, прижимая к себе, и продолжала реветь. В моей голове крутилась одна мысль: "Что же нам теперь делать?" Университет. — Ты что, работу ищешь?! — Голос Ромы, такой неожиданный и близкий, буквально обжег мое ухо. — А подглядывать — это вообще-то свинство! — Я резко захлопнула телефон, чувствуя, как кровь приливает к лицу от раздражения. — Не рановато ли для таких подвигов? — В его голосе сквозила легкая насмешка, которая меня только больше злила. — Видишь ли, я, в отличие от некоторых, простая смертная! Мне рано или поздно придется пахать, чтобы выжить! — От "некоторых"? — От вас! От вас, мажоров, которые никогда в жизни и понятия не имели, что такое нормально работать! — Слушай, — Рома вдруг стал серьезным, и это немного сбило меня с толку. — Я не понимаю, почему у тебя такая дикая агрессия к людям, у которых есть деньги. Поверь, они тоже вкалывают, и порой не меньше. Мои родители были дома полгода назад, полгода! Мы с Сеней без них, по сути, и растем. — Только не произноси имя этого придурка! — Я буквально выплюнула эти слова, чувствуя, как внутри все кипит. — Послушай, — Рома взял мою руку и его взгляд, такой нежный и пронзительный, упал прямо в мои глаза. Вся моя злость мгновенно испарилась, я почувствовала, как обмякаю, как дура. — Я хочу помочь. Он достал визитку и вложил мне в руку. На ней был изображен номер, который переливался красивым пурпурным цветом. —Что это? — Это кафе . — И? — Я сегодня позвоню и договорюсь насчет тебя, в выходные можешь поработать. Мне не верилось. — Ты... Спасибо. -тихо прошептала я, с надеждой смотря на красивую визитку. Вечером мне позвонили. Сказали коротко и по делу, что взять и куда подходить. С нетерпением я ждала наступление субботы. Неделя тянулась невыносимо, возможно причиной было отсутствие Ромы последние три дня. Я здорово превыкла к его компании на занятиях "Что с ним случилось? Телефон даже не взяла . А может спросить у кого-нибудь? Ну нет. Подумает, что навязываюсь". В пятницу я снова слышала, как мои соседи развлекаются. На этот раз они пристали к курьеру , потому что тот привёз слишком быстро еду и Сеня не проголодался. Наступил рабочий день. Легкий мондраж пробегал по телу. Я надела свои джинцы, накинала куртку и выбежала. Дождь лил как из ведра. Добираться было весьма проблематично. Пришлось поменять два автобуса. Такси сейчас для меня огромная роскошь. "Точно на месте?" – сердце заколотилось в груди, и я испуганно уставилась в экран телефона, сверяясь с картой. Передо мной возвышалось внушительное мраморное здание, словно из сказки, в сдержанных пастельных тонах. Дорожка к нему была вымощена белым камнем , приглашая войти. "Ничего себе, кафе " Перед входом я заметила столики с мягкими, подушками, огромные панорамные окна, словно глаза здания, блестели от чистоты. Сквозь них едва проглядывал манящий интерьер, но полупрозрачные шторы создавали загадочную завесу, добавляя зданию нотку таинственности и приватности. Я подошла к массивной, будто высеченной из векового дерева двери и, набравшись смелости, толкнула её. Внутри всё было невероятно стильно, но в то же время… тревожно. Ощущение, что я попала в совершенно чужой мир, посетило меня мгновенно, сдавив грудь. Живописные картины на стенах, каждая со своей историей, и огромная, сверкающая люстра на потолке, казалось, смотрели на меня свысока. У входа меня встретила девушка-брюнетка, в строгом бордовом платье, её взгляд был цепким, а на груди красовался бейджик. — Вы по работе? Следуйте за мной. "Откуда она решила, что я пришла на работу? – пронеслось в моей голове, – Хотя, по моему внешнему виду , очевидно, что еда здесь мне не по карману". На миг я попыталась пригладить непослушные пряди, которые от влажности начали превращаться в непокорные кудри, но это было бесполезно. Мы резко свернули в узкий, будто проглотивший нас коридор, и оказались в комнате персонала. — Твоя работа будет начинаться задолго до открытия этого заведения.— Монотонно борматала девушка.— Мы расставляем приборы, изучаем новое меню. Всё должно быть в голове, никаких бумажек. Также постоянное взаимодействие с кухней, чтобы правильно передать заказ и предпочтения клиента. Мы должны быть внимательны к деталям, чётко формулировать свои просьбы и оперативно реагировать на любые изменения. Быть невидимым, когда нужно, и появиться сразу же, как только потребуется клиенту. — Я… – мой голос прозвучал тоненько и неуверенно. — Идём, я покажу тебе, где уборная. Я снова поплелась по этому узкому, будто ущелье, коридору, и мы зашли в уборную. — Эй! – девушка закрыла дверь и, сменив строгий тон на лукавую улыбку, подошла ко мне. – Не пугайся. Тут почти везде камеры, поэтому я такая серьёзная. — Но я не уверена, что смогу… – пролепетала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Тут щедрые клиенты. — Но я… — Ни слова, давай переодевайся и выходи. Двадцать минут спустя я уже стояла в зале, в той же бордовой форме. Сердце колотилось в груди, ладошки потели. Я смотрела на тех, кого пыталась избежать всеми силами, и внутри всё сжималось от паники. «Мда уж, — пронеслось в голове, — если бы моя мама увидела, сколько здесь этих «богатеньких дядь», она бы от счастья, наверное, в обморок упала». Работать в одиночку мне никто не давал. Мы были в паре с Олесей, которая бойко общалась с посетителями, а я, словно губка, впитывала всё вокруг. В редкие перерывы я с головой уходила в огромную книгу меню и рецептов, пытаясь запомнить хоть что-то. —Пять тысяч чаевых? —крикнула я, увидя сколько моя напарница получила за обслуживание столика. —Я тебе говорила, тут люди не считают деньги. Время текло незаметно, и вот уже подкрался вечер. Мне довелось познакомиться с остальными сотрудниками – все оказались на удивление милыми. Но именно в этот момент произошло то, что с треском перевернуло мой, казалось бы, неплохой день. — Заказ есть, от того столика, — Олеся кивнула в угол. При тусклом свете я увидела их. Фигуры, знакомые до боли, до дрожи. Сеня и ещё какой-то тип. — Принеси им, пожалуйста. — Что? Нет-нет! — Я оттолкнула поднос, словно он был заражён. — Ты сдурела? — в глазах Олеси мелькнуло недоумение. — Там Кошкин, это очень щедрые гости, чаевые оставляют прекрасные, иди… — Но вдруг… — мой голос дрогнул. — Заказ уже готов, если что-то попросят ещё, скажешь мне. Давай, не бойся. И она буквально вытолкнула меня, с огромным подносом в руках, навстречу моей судьбе. Я изо всех сил старалась казаться уверенной, не подавая ни малейшего вида, что знаю этих… балванов. — Как все бесит, Стас, жизнь — такая неинтересная штука, — бормотал Сеня, когда я подошла к столику и поставила мраморную говядину. — Это ты просто голодный. Сейчас поешь, и повеселеешь. — А ты всё про меня знаешь, злодей, — усмехнулся он. Я тихо, стараясь быть незаметной, расставила сок первому парню. О да, этот тот тип, на балконе, который стоял в обнимку с девицей. Его волосы были заплетены в мелкие косички. К счастью, он меня не заметил, так как уткнулся в свой новенький айфон. Я невольно залюбовалась им. Хоть он меня и бесил, надо признать, от него приятно пахло. Аромат буквально врезался в мой нос, а кожа, она была настолько ровной, что казалось, он кукла, а не человек. Но когда очередь дошла до Сени, наши взгляды встретились. Его глаза… холодные, ледяные, пронзили меня насквозь. — Какого чёрта! — заорал он, и в следующее мгновение я почувствовала резкий толчок. Стакан с соком полетел вниз, и ледяная жидкость окатила мою форму. — Ты её знаешь? — Стас расхохотался, ему казалось это чертовски забавным. — Это та идиотка, что с Ромычем снюхалась. — Да? — Его взгляд, до этого скользивший по мне, вдруг стал острым, цепким. "Идиотка? Он что, совсем ошалел?!" — этот крик боли и ярости пронзил мою голову. В тот же миг я почувствовала, как лицо вспыхивает, заливается краской, горячей волной, сливаясь с цветом моих волос. Я горела от стыда и злости. — Простите, мы принесём новый стакан, — Олеся, бледная как полотно, попыталась хоть как-то спасти ситуацию, но её голос дрожал. — За что ты просишь прощения у этого придурка?! — вырвался мой крик, полный отчаяния и гнева. — Это он меня толкнул! — Придурка, это ты про меня?! — Парень вскочил, словно пружина, и в два шага оказался передо мной. Его глаза горели. Он смотрел на меня сверху вниз, как на ничтожество. — Да, а ещё кретин и... — слова вырывались сами собой, без контроля. — Тебе, дорогуша, жить надоело? Ты знаешь, кто я?! — Его голос был низким, угрожающим, как рычание хищника. — Не знаю, да и плевать! — ярость захлестнула меня, заглушая страх. — Я и так вижу! Ты — невоспитанный сынок богатого папаши, который возомнил себя богом и считает, что может издеваться над всеми, кто ему не угодил! А на деле — обыкновенный избалованный трус, не знающий, что такое уважение, любовь и труд! Меня тошнит от таких мажоров! — Всё сказала?! — Его челюсти сжались, глаза сузились в щелочки. — Могу ещё много чего добавить, кусок идиота! — я выплюнула эти слова, чувствуя, как дрожит всё тело. Мы стояли, тяжело дыша, наши взгляды сцепились в немой схватке. Казалось, весь мир вокруг замер, затаив дыхание, наблюдая за нашим безумием. Я знала. Я чувствовала, что нажила себе огромные, невыносимые неприятности.