———————

Дверь захлопывается сильнее, чем надо. Это не гнев или что-то в этом роде. Это своего рода усталость, которая оседает в твоем теле и давит больше, чем следовало бы. В квартире пахнет спертым воздухом и свежевыстиранным бельем, как будто в ней никто не жил несколько дней. На кухне все еще горит свет. Белый, холодный, слишком оживленный для такого позднего времени, из-за чего ты слегка щуришься. Джисон заходит первым. Он с тихим вздохом прислоняется к стойке, опираясь на руки, как будто тяжесть прошедшего дня только сейчас навалилась на него. Минхо ничего не говорит, просто с глухим звоном кладет ключи на стол. Он двигается медленнее, более сдержанно, молча наблюдая за происходящим. Ты идешь последней и направляешься прямиком к раковине в поисках воды. Возможно, ты просто хочешь чем-то занять руки, чем-то кроме работы. Стакан холодный, когда ты берешь его в руки. На твоих пальцах мгновенно образуется конденсат. Ты наливаешь себе воды, не думая ни о чем, делаешь большой глоток, чувствуя, как холодок проникает в горло, и в конце концов встаешь между ними двумя, сама того не замечая, как будто это пространство всегда принадлежало тебе. Джисон стоит справа от тебя. Слишком близко, чтобы быть случайным, однако достаточно естественно, чтобы не задавать вопросов. Он играет с прядью твоих волос, накручивая ее на пальцы, позволяя ей упасть, повторяя движение, не задумываясь. Оно такое знакомое, машинальное. С другой стороны, Минхо прислоняется к стойке. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но его внимание сосредоточено. Его взгляд опускается, но не к твоему лицу, а ниже, следуя за медленной дорожкой капли, образующейся на краю твоего бокала, которая скользит по твоим пальцам и падает на твое бедро. — Я так устала, — бормочешь ты, скорее чтобы нарушить тишину, чем ожидая ответа. Голос твой звучит тише, чем ты хотела. — Этот камбэк убивает меня! Джисон издает тихий смешок, в котором нет ни капли юмора. Его взгляд скользит по лицу Минхо, в поисках чего-то, прежде чем он снова останавливается на тебе. — Да... — он слегка растягивает слово, все еще играя с твоими волосами. — Нам нужно что-нибудь сделать, чтобы прочистить мозги. Ты отставляешь стакан в сторону, слегка потягиваясь с усталым вздохом. Это не похоже на отличную идею. Звучит как старая песня. Только еще один комментарий, который может просто раствориться. Но ты этого не допускаешь. — Например, что? — спрашиваешь ты, взглянув на него. В твоей улыбке есть легкая, едва уловимая искра, которая не просто дразнит. И когда ты, наконец, поворачиваешься, чтобы посмотреть на него, ты понимаешь, что его руки больше нет в твоих волосах. Ты не заметила, когда именно она переместилась. Ты просто чувствуешь движение. Легкое прикосновение замедляется, становится более осторожным, когда его ладонь скользит по твоему бедру. Он не цепляет, не требует. Просто остается там, очерчивая неясные круги на ткани. Джисон не смотрит на тебя, когда отвечает. — Я не знаю... — бормочет он, слегка понизив голос, — что-нибудь быстрое. Эффективное. Есть что-то в том, как он это произносит, что подсказывает, что он не совсем шутит, но и не вполне серьезен. Ты все равно смеешься, почти рефлекторно, хотя смех получается довольно-таки кротким. — Хорошо, — говоришь ты, слегка покачивая головой. — Что это вообще должно означать? Ты не отстраняешься, хотя в голове у тебя только тепло его руки на голой коже. На самом деле, никто из вас не двигается. Последовавшая тишина не неловкая. Она густая, окутывает вас троих, словно что-то живое. Словно что-то внезапно изменилось, не издав ни звука… и вы очень близки к пониманию, что именно. — Знаешь… — говорит Джисон, слегка надавливая тебе на бедро, ровно настолько, чтобы ты это почувствовала. Когда он улыбается, его улыбка едва заметна. — Говорят, нет ничего лучше секса, чтобы прояснить голову. Ты замираешь на месте. Не потому, что это тебя шокирует. Не потому, что это ему не подходит. Но ты не ожидала услышать это именно так. Произнесенное вслух, посреди того, что еще секунду назад было просто общей усталостью. Твои губы приоткрываются, в поисках слов. И тут Минхо двигается. Это небольшой жест, но достаточный, чтобы всё перевернуть с ног на голову. Он берет тебя за подбородок, уверенно, но не грубо, спокойно поворачивая твое лицо к себе, не оставляя места для колебаний. Его большой палец слегка касается твоей кожи, прежде чем остановиться. Когда он говорит, его голос звучит тихо. Уверенно. Как будто он уже всё обдумал. — Неплохая идея… — бормочет он, не отрывая от тебя взгляда. Пауза кажется тяжелее, чем следовало бы. — Кроме того, — добавляет он, словно это самая очевидная вещь на свете, — никто не должен об этом знать. На секунду все замолкают. Но атмосфера между вами уже не та, что прежде. И ты понимаешь, что Хан Джисон не шутит. Его рука перестаёт быть неопределённой, перестаёт колебаться и начинает двигаться под тканью твоей юбки, словно он точно знает, куда направляется. Его пальцы касаются твоей кожи с другим намерением. Более твёрдым, более уверенным. И даже когда ты пытаешься следовать за каждым движением, Минхо не позволяет тебе этого. Его губы без предупреждения впиваются в твои. Поцелуй не нежный. Он не медленный. Он требовательный, глубокий, он крадет любую возможность для мыслей, прежде чем они успеют сформироваться. Его рука скользит вверх к затылку, удерживая и направляя. Его губы прижимаются к твоим с такой настойчивостью, которая, видимо, копилась слишком долго. Ты слышишь дыхание Джисона рядом с вами, оно становится все тяжелее, ближе. И тогда ты чувствуешь это. Его пальцы находят твою интимную зону быстрее, чем ты ожидала, слегка надавливая на уже влажную ткань твоего нижнего белья. Этого достаточно, чтобы заставить тебя напрячься и выдавить приглушенный вздох у губ Минхо. Трение постоянное, настойчивое, и твое тело реагирует, не спрашивая. Твои бедра слегка смещаются навстречу его руке, стремясь к большему, к чему-то, что ты не можешь полностью контролировать. Джисон тихо смеется, продолжая нежные прикосновения, которые теперь ощущаются более остро и осознанно. Минхо замечает это, как всегда, и поцелуй меняется. Он становится грубее, глубже, словно он хочет проглотить каждый звук, который ты пытаешься издать. Словно он хочет напомнить тебе о своём присутствии. Затем внезапно рука Джисона исчезает. Отсутствие ощущается мгновенно, вырывая из тебя тихий, почти отчаянный стон, прежде чем ты успеваешь его остановить. Минхо улыбается тебе в губы, услышав это, и, отстранившись, едва касается твоей шеи, прижимаясь лбом к твоему лбу. Ваше дыхание смешивается, теплое, неровное. — Так что? — шепчет он, не отрывая от тебя взгляда. Его большой палец медленно, почти незаметно касается твоей кожи. — Просто расслабься… и отпусти себя, милая. Ты не успеваешь ответить, как он отступает. Не раньше, чем пространство перед тобой тут же заполняется Джисоном, который скользит между твоими ногами, словно ему там самое место. Его улыбка широкая, практически невинная для жара, который уже разливается по твоему телу. Его руки поднимаются к твоим щекам, нежно обнимая тебя, и он быстро целует тебя в губы. Почти нежно. Почти обманчиво. — Я доставлю тебе удовольствие, чаги, — шепчет он, тихо смеясь, но это не совсем скрывает его намерений. У тебя нет времени осознать это, потому что на этот раз он не колеблется, пожирая твои губы, одновременно прижимаясь бедром между твоих ног. Его губы стремительно, с напором, прижимаются к твоим, и этот контраст с Минхо заставляет тебя ахнуть. Его руки без всякого терпения скользят под твою рубашку, лаская твою кожу с новым, непреодолимым желанием. Ты реагируешь мгновенно. Его губы двигаются по твоим в неистовой, страстной похоти, он кусает твою нижнюю губу, прежде чем проникнуть языком внутрь, и звуки, которые вы издаете оба, сливаются в одно целое. Влажные, прерывистые, неизбежные. Минхо, стоя в стороне, тяжело дышит, напряжение нарастает. Его взгляд следит за всем, за каждым движением, каждой реакцией, а рука скользит вниз, к паху, слегка надавливая, словно одного взгляда достаточно, чтобы довести его до оргазма. Джисон не останавливается. В какой-то момент твоя рубашка исчезает, отбрасывается в сторону, мгновенно забывается. Его внимание сразу же переключается на твою грудь, он целует, лижет, покусывает с такой преданностью, что твоя спина инстинктивно выгибается. Твоя голова откидывается назад, бедра сжимаются, а жар внутри тебя нарастает, становится все сильнее, тяжелее, с каждым прикосновением, каждым звуком, наполняющим твои уши. И тут рука Минхо снова оказывается у твоей шеи, заставляя тебя посмотреть на него. Его глаза встречаются с твоими, темные и сосредоточенные, и дрожь, пробегающая по спине, не прекращается, когда ты чувствуешь, как Джисон снова двигается между твоих ног. Его пальцы возвращаются, на этот раз без колебаний. Они скользят прямо по влажной ткани, надавливая достаточно сильно, чтобы заставить тебя дрожать. И когда он начинает медленно двигать пальцами по твоему клитору, ты кусаешь губу, чтобы не застонать. Сочетание его губ на твоей груди и пальцев между ног — это слишком. — Cмотри, — шепчет Минхо тебе на ухо, его спокойствие так резко контрастирует со всем происходящим. Его рука обхватывает твою щеку, большой палец поглаживает твою разгоряченную кожу. — Ты же не захочешь это пропустить. Ты киваешь, даже не осознавая этого. Твои губы приоткрываются, но из них не вырывается ничего, кроме тихих, прерывистых звуков, от которых Минхо улыбается больше, чем следовало бы. Минхо наклоняется, целует и посасывает твою шею и ключицы, проявляя настоящую собственническую привязанность, в то время как Джисон раздвигает твои бедра ровно настолько, чтобы ты могла как следует расположиться. Тебя пробирает дрожь, когда ты видишь, как он опускается на колени перед тобой. Его глаза блестят, он смотрит на тебя снизу вверх, щеки раскраснелись, волосы растрепаны. Воздух вырывается из твоих легких, когда он улыбается, и ты чувствуешь, как твои трусики сдвигаются в сторону. А затем… прямое касание. Его пальцы медленно скользят по твоим влажным складкам, медленно, почти жестоко, словно он наслаждается каждой секундой предвкушения. Каждое движение обдуманное, размеренное, и твоё тело отвечает дрожью, которую ты не можешь контролировать. Минхо слегка отстраняется, наблюдая. Его хватка в твоих волосах усиливается ровно настолько, чтобы обнажить тебя ещё больше, оставляя открытой под его взглядом. Твои руки двигаются инстинктивно, запутываясь в волосах Джисона, держась за них, не задумываясь. Тебе нужно что-то, что удержит тебя на месте, прежде чем ты окончательно развалишься на части. Ты слышишь тихое шипение его дыхания как раз перед тем, как он полностью наклоняется, зарываясь между твоих бедер. Ты слегка дергаешь его за волосы, когда его теплое дыхание касается твоей плоти. И первого же прикосновения достаточно, чтобы сломить тебя. Резкий звук вырывается из твоего горла, твои пальцы зарываются в его волосы, когда его язык двигается по тебе. Сначала медленно, пробуя на вкус, изучая, прежде чем он начинает слегка посасывать. Но затем он останавливается, всего на секунду. Отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на вас обоих с той же игривой улыбкой, которая всегда помогает ему добиться желаемого. — Можно мне немного побыть с ней, перед тобой, хён?» — спрашивает он, облизывая губы. — Позволь мне быть хорошим для тебя, детка. Позволь мне заставить тебя кончить... Минхо не колеблется. Особенно когда Джисон стоит на коленях и спрашивает, задыхаясь. Рука Минхо опускается, поглаживая волосы и кивает. И когда Джисон видит, как ты тоже киваешь, покраснев и едва сдерживая эмоции, это всё, что ему нужно. Он тут же возвращается к тебе. На этот раз без пауз, не сдерживаясь. Полностью растворяясь между твоими бедрами. Его руки сжимают твои ноги, сдавливая их всякий раз, когда он стонет, вибрация смешивается с его языком, вырывая из тебя звуки, которые ты не можешь сдержать. Ты пытаешься прикрыть рот, думая о соседях. Минхо не позволяет. Его рука хватает твои запястья, удерживая их, а губы касаются твоего уха. — Пусть они услышат, как ты плачешь и умоляешь нас трахнуть тебя, — его слова тихие, грязные, едва слышные. Но этого достаточно, чтобы чувства обострились еще больше. Удовольствие нарастает слишком быстро, слишком сильно. Не за что ухватиться, нет способа контролировать его, и каждый звук, вырывающийся из твоих уст, звучит всё более надломленно, чем предыдущий. Джисон не замедляется. Наоборот, он ускоряется. Его язык движется с большей точностью, входя и выходя, точно определяя, где надавить, где пососать и как довести тебя до оргазма. — Ммм… Сони, я… а… я близко… — твой голос дрожит, разваливаясь под тяжестью всего происходящего. Твои пальцы тянут его за волосы, притягивая ближе, глубже. Джисон стонет, прижимаясь к тебе, опьяненный этим, тобой. Минхо улыбается, прижимаясь к твоей коже, его руки снова блуждают, сжимая, напоминая тебе, что это еще не конец. Он покусывает твою шею, останавливаясь на груди. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — бормочет Джисон, приглушенно. — Чаги… кончи мне в рот. Мне нужно это почувствовать… Вот и всё. Твоё тело полностью сдаётся. Оргазм настигает тебя с силой, пронизывая насквозь, заставляя дрожать, полностью теряя контроль, ноги едва держат тебя на ногах. Ты слышишь тихий смех Минхо, когда Джисон проникает глубже, удерживая тебя там, переживая всё это вместе с тобой, растягивая всё до тех пор, пока ничего не останется. Когда ты наконец смотришь вниз, ты встречаешь его взгляд. Губы опухшие, влажные, дыхание прерывистое, глаза прикованы к тебе - яркие, голодные. Но они не дают тебе прийти в себя. Конечно, не дают. Руки Минхо обхватывают твои бедра, легко поворачивая тебя и прижимая к стойке. Холодная поверхность контрастирует с твоей разгоряченной кожей, заставляя тебя ахнуть. И тут ты чувствуешь его рядом. Его бедра прижимаются к твоей заднице. И ты чувствуешь его эрекцию даже через ткань. Его пальцы легко скользят внутрь, без сопротивления, и с твоей стороны тут же вырывается стон. — Думаешь, ты сможешь принять меня вот так, милая? — шепчет он тебе на ухо. Ты прикусываешь губу, охотно кивая, пока его пальцы входят в тебя. Неважно, что твои ноги все еще дрожат. Минхо не ждет. Ткань исчезает, его рука быстро обхватывает тебя, и через несколько секунд он уже стоит позади тебя. Без спешки, но с полной отдачей. Джисон устраивается рядом, наблюдая. Его рука снова находит твои волосы, прикасаясь на этот раз мягче. Он целует тебя в щеку, словно уже знает, что будет. И ты тоже. Однако это всё равно не подготавливает тебя. Потому что, когда Минхо входит, то делает это сразу. Без предупреждения. Без паузы. Из тебя выбивают воздух. Из горла вырывается прерывистый стон, глаза крепко зажмуриваются, тело реагирует прежде, чем разум успевает прийти в себя. Ты пытаешься дышать, но дыхание вырывается прерывистыми вздохами. Руки вцепляются в столешницу. Его хватка на твоих бёдрах усиливается, настолько сильно, что может остаться синяк. Мягкости больше нет. Его ритм становится медленным, почти дразнящим, но это длится недолго. Он быстро сходит на нет, становясь всё грубее и глубже, за ним всё труднее поспевать. — Ммм… так мокро… — задыхаясь, говорит он, голос его дрожит. И, конечно же, Джисон не стоит на месте. Его рука блуждает по твоему телу, останавливаясь на груди, сжимая, играя, в то время как другая рука двигается по себе, в такт ритму, издавая тихие звуки, которые только усугубляют ситуацию. Минхо постепенно теряет контроль. Его толчки становятся всё сильнее, быстрее, губы оставляют следы на твоей спине, он кусает, целует, пытаясь продержаться. — Как ты так? Черт... — его голос дрожит на твоей коже. — Я собираюсь кончить в тебя... Между его хриплым голосом и твоими нежными звуками, Джисон не выдерживает долго. Его дыхание становится неровным, тяжёлым, пока он не кончает себе в руку с приглушённым звуком, который заполняет комнату. И это снова заставляет тебя кончить. Твое тело напрягается, и второй оргазм пробивает глубже, сильнее, вырывая из тебя звук, который ты пытаешься заглушить собственной рукой. Минхо рычит, делая несколько последних глубоких толчков, прежде чем кончить, погружаясь в тебя. Ты чувствуешь это, жар, тяжесть, то, как он медленно наполняет тебя, пока твое тело все еще содрогается от толчков. Тихий звук срывается с твоих губ, когда он, наконец, выходит из тебя, медленно, словно даже это нужно делать не спеша. Опустошенность не ощущается мгновенно. Она нарастает, и ты её чувствуешь. Твои ноги едва держатся, когда ты откидываешься на спинку кресла, тело тяжёлое, чувствительное, всё ещё вибрирующее от всего, что только что произошло. Минхо тяжело выдыхает, словно наконец-то может дышать. Его руки спокойно натягивают трусы, он не торопится поправлять одежду, хотя дыхание всё ещё неровное. На мгновение все замолкают. На кухне воцаряется тишина. Но это не та тишина, что прежде. Эта тишина другая, более теплая и насыщенная. По крайней мере, до тех пор, пока Джисон не смеется. Сначала тихо, почти сдержанно, но достаточно, чтобы всё вырвать наружу. Когда смотришь на него, он уже улыбается. Широко, довольно, словно не может сдержаться. И ты тоже. — Видишь? — говорит он, поправляя одежду, тот же блеск всё ещё в его глазах. — Я же говорил, что это хорошая идея… — он делает паузу, проводя языком по губам, всё ещё немного задыхаясь. — Чувствую себя так, словно заново родился! Его тон лёгкий, почти небрежный, и это расслабляет что-то в твоей груди. Ты толкаешь его локтем, невольно улыбаясь. Минхо тихонько смеётся, кивает и подходит ближе. Его рука поднимается к твоим волосам, отводя прядь от лица, что слишком сильно контрастирует с тем, что только что произошло. — Итак… теперь ты знаешь, — бормочет он тихим, но уже не торопливым голосом. Его пальцы задерживаются на твоей щеке. — В следующий раз, когда тебе понадобится проветрить голову… Он не заканчивает. Ему и не нужно. Джисон кивает рядом с тобой с чрезмерным энтузиазмом, словно хочет убедиться, что его слова дошли до адресата. А ты с улыбкой качаешь головой, глядя на них обоих. Две совершенно разные крайности, которые почему-то оказываются гораздо больше похожими, чем они думают. Ты улыбаешься, потому что, честно говоря, жаловаться не на что. Воздух всё ещё тяжёлый, но он больше не давит на тебя. Чувствуешь себя частью чего-то общего. Интимного. Как будто это не требует объяснений. И за этими тонкими стенами, сквозь которые может просочиться любой звук, если кто-то подслушивает, между вами поселяется еще один секрет, которому самое место.