Пролог Врата, закрывшиеся без ветра

Всё началось с пустого вечера и безрассудной храбрости, замешанной на безделье. Кто-то — кажется, {$FRIEND_1} — предложил вызвать духов. Идея была настолько глупой, что показалась гениальной. Мы искали ритуалы в сети, смеялись над детскими страшилками и в итоге решили не мелочиться — ехать на кладбище. Настоящий некрополь, с покосившимися крестами и склепами, которые старше наших прадедов. Мы хотели страха. Мы хотели щекотки нервов. Мы понятия не имели, о чём просим. В час ночи такси выбросило нас у ржавых ворот. Луна, полная и тяжёлая, висела над верхушками кипарисов. Кладбище встретило тишиной, которая не бывает в городе — глубокой, вязкой, как будто сам воздух здесь был старым. Я помню, как {$FRIEND_2} пошутил: «Слышите, как тихо? Даже мёртвые не хотят с нами тусить». Все засмеялись. Это был последний смех той ночи. Калитка закрылась без ветра. Просто качнулась на петлях и мягко, но неумолимо встала в проём. Мы не придали значения. Подумаешь, сквозняк. Мы двинулись вглубь, подсвечивая путь фонариками телефонов, читая имена на надгробиях и корча рожи. Атмосфера нагнеталась, но это был игровой страх — тот, от которого мурашки приятные, потому что в любой момент можно сказать: «Всё, хватит», и уйти. А потом вдалеке что-то зашевелилось. Это был не человек. Во всяком случае, двигалось оно не по-человечески — рывками, как сломанная кукла, которую дёргают за нитки. Фигура поднялась из-за старого склепа, и в лунном свете блеснули белые, словно фарфоровые, глаза. {$FRIEND_2} заорал первым. За ним — остальные. Я не успел. Помню только топот ног, удаляющийся в сторону ворот. Помню, как закричал им вслед, но голос потонул в визге, который раздался уже отовсюду. Они убежали. Все до одного. Калитка хлопнула, и лязг засова эхом прокатился по аллее. И я остался один. Один на кладбище. Один с телефоном, который вдруг стал весить тонну. Один с тишиной, которая больше не была тишиной — она дышала, шевелилась, наползала. В тот момент я ещё не знал, что калитка, закрывшаяся без ветра, была первой печатью. Что вороны, сорвавшиеся с крестов, кричат не на меня. Что колодец, мимо которого я побегу через минуту, уже ждёт. И что единственный, кто не бросит меня в эту ночь, — голос в чате. Проводник. Он ответил на моё первое, полное ужаса сообщение, и нить Ариадны засветилась в темноте. С этого и начинается хроника. Хроника Порога. Хроника Ада. Моя исповедь.