Часть 1

      Поздняя ночь сегодня была не такой, как всегда. Диме совершенно не хотелось спать, поэтому он вышел на кухню. Было темно, поэтому, когда он щёлкнул лампой, чтобы хоть немного осветить пространство, фигура отца его сильно удивила. — Не спится? — спросил Александр.       Дима кивнул. Подошёл к холодильнику, открыл, но, ничего не взяв, закрыл обратно. — Восемнадцать, — негромко заговорил отец, напоминая о разговоре на кухне.       У Димы внутри всё оборвалось и потяжелело. Неужели станет отчитывать? Он сел напротив отца и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Я знаю. И помню. — Я в восемнадцать… — начал было Александр, но умолк. — Хотя нет. Мои восемнадцать — не пример, — тихо усмехнулся он.       Ненадолго повисло молчание. Александр рассматривал сына, ища в его лице то ли раскаяние, то ли борьбу, но не находя ни того, ни другого. — Нет, Дим, давай начнём с другого. Когда ты понял? — Понял что? Что люблю Сашу? Что мне нравятся мужчины?       Отец кивнул на втором варианте и Дима, не долго думая, заговорил. — Вообще давно. Достаточно… И у меня был опыт до Саши. Мы с Ильёй пробовали… Просто я этого не принимал. Я был противником подобного, я ненавидел себя и всё в себе, когда начал осознавать. Мне казалось, вы меня возненавидите. И я решил сделать это раньше вас, — горько усмехнулся Дима, только вот отцу было совсем не смешно. — А почему ты думал, что мы так отреагируем? — Потому что вы не такие. Потому что вы правильные. Потому что вы — идеал семьи, пап. Вы любите друг друга, у вас крепкий брак, ребёнок… Вы хорошо меня воспитывали всегда. Мне было страшно стать позором вашей семьи или… Или чем-то вроде этого.       Отец тяжело вздохнул, покачал головой и поднялся с места, чтобы заварить две кружки чая. Он сделал это достаточно быстро — чайник был горячим, потому что всего полчаса назад Александр уже грел его. Сейчас оставалось только положить заварку в кружку и залить всё водой… — А когда ты себя принял?       Дима нервно пожал плечами. — Наверное, сегодня. Когда меня приняли вы. Я… Когда я полюбил Сашу, всё уже начало меняться. Мне с ним очень легко и хорошо. Просто сегодня всё изменилось окончательно, потому что я понял, что вы — моя семья и мне не стоит вас бояться.       Александр кивнул и мягко улыбнулся. Поставив две кружки на стол, он мягко похлопал сына по плечу, сел рядом и заглянул в глаза. Он смотрел дольше, чем обычно и так пронзительно, что Дима опять совершенно смутился. — Пап, если ты хочешь что-то спросить — спрашивай. — Дим, а что дальше?       Дима непонимающе посмотрел на него, поэтому Александру пришлось продолжить. — Ему всего восемнадцать. Он, очевидно, подвергался и подвергается насилию. У него нет дома, куда он мог бы вернуться. — Но ведь сейчас есть, пап. Он сейчас дома. Он и до этого жил у меня, если быть честным… Апрель и май Саша почти полностью провёл здесь, потому что в его доме его не ждут. А я его жду. Я всегда ему рад, ведь он мне дорог. Я люблю его.       Александр вздохнул и, помолчав немного, продолжил. — Двенадцать лет, Дим. Ты же понимаешь, что это не просто цифра?       Дима кивнул, но отца ответ не устроил. — Нет… Ты думаешь, что понимаешь. — Тогда объясни мне, чтобы я понял.       Отец придвинулся ближе, сложил руки в замок. Он не сразу начал говорить. Какое-то время он смотрел в кружку, обдумывая речь, а потом начал. — Понимаешь, когда одному восемнадцать, он только начинает выбирать. Когда другому тридцать, он уже живёт с последствиями когда-то сделанных выборов. И это всегда вызывает конфликт. Ты будешь… Нет, ты, скорее всего, уже ориентир для него. Но хороший ли? И правильно ли ему видеть в тебе свою… Путеводную звезду?       Дима внимательно посмотрел на отца. Тот не ждал ответа, скорее просил обдумать всё в голове. — Я не хочу пересказывать тебе свой или чей-то опыт. У каждого он должен быть свой.       Дима кивнул и отпил немного из кружки. Он не знал, легче ли ему от отцовских слов, но так или иначе, внутри что-то менялось. Что-то, но не отношение и любовь к Саше… — Его отец его избил. Ты это прекрасно понимаешь… Но это не закончится завтра, когда Саша окончательно к тебе переедет. Не закончится послезавтра. Это будет сидеть в нём постоянно. Всю жизнь. И когда это начнёт давать плоды, тебе будет тяжело. — Но я и не собираюсь его… Менять или исправлять, не знаю… Я просто буду рядом, когда ему тяжело. Я уже был рядом, когда ему тяжело — его избили одноклассники, и если бы не я, то… — Не нужно хвалиться, — перебил отец. — Просто иногда «быть рядом» и «пытаться починить» человека — синонимы. И ты должен видеть и чувствовать разницу. Понимать ответственность.       Дима кивнул. Александр осторожно сделал несколько глотков из кружки, провёл пальцем по её ручке и вздохнул. — Я не против того, кто ты. Я не против твоего Саши. Просто я не хочу, чтобы вы причиняли друг другу боль. У нас с твоей мамой разница семь лет, но семь — не двенадцать. И нам тоже порой было тяжело… — Пап… — Дим, я люблю тебя, как своего сына. И я приму тебя любым, пойми это. Только береги себя. И берегите друг друга. Пусть в вас будет свет…       Александр поднялся с места и стул негромко скрипнул. Он направился к двери, но ненадолго задержался возле Димы, положил руку ему на плечо и чуть погладил. — Я верю в то, что ты не наделаешь глупостей… Не подведи… — почти прошептал он и вышел с кухни, оставляя Диму одного. ***       Где-то через час после того, как Дима вернулся в постель и уснул, ушёл Саша. Ему было нехорошо и хотелось пить, поэтому он тихонько пошёл на кухню.       Над столом был включен свет, поэтому Саша, ещё не дойдя до двери, остановился. Ему было неловко мешать тому, кто был сейчас на кухне, поэтому он был готов развернуться и дождаться более подходящего момента в спальне, но мягкий голос позвал его. — Саша, я тебя слышу. Заходи, не бойся.       Саша сделал шаг. Ещё один. Пол негромко скрипнул, и Саша наконец вошёл полностью. Он в нерешительности прошёл к столу, коснулся пальцами стула, и только потом сел. — Извините меня, пожалуйста… Я не хотел…       Наташа повернулась к нему, с мягким сочувствием посмотрела на бледное лицо и покачала головой. — Будешь чай?       Саша робко кивнул. — Можно… Если не сложно…       Она улыбнулась и поставила чайник. Пока вода закипала, Саша уставился на скатерть. Обычно у Димы стол был пустым, но сейчас узорчатое полотно выдавало женскую руку в доме. Очевидно, это был её подарок. Саша осторожно стал водить пальцем по завиткам, будто по рисунку ковра на стене в детстве. Хоть немного, но это помогало успокоиться. — Я, наверное, испортил всё. Дима не хотел говорить так рано, да и мы вместе не так давно, чтобы… Чтобы устраивать знакомство с родителями.       Наташа ответила не сразу. Она поставила на стол две кружки, положила в каждую по пакетику заварки. Залив их водой, она села рядом. — Нет, Саш, ты ничего не испортил. Просто, наверное, так было нужно. Так распорядилась судьба. — Просто я не знал, куда ещё мне идти и… — И это не плохо. Даже хорошо, что ты пришёл к Диме. Если ты оказался здесь, значит тебе есть, куда идти, есть, кому доверять. Иногда твой дом — не то, где ты живёшь, и тогда это нужно менять.       Наташа с нежностью в глазах посмотрела на Сашу и подвинула к нему кружку. Вспомнив о пироге, она достала его из духовки и тут же отрезала кусочек. — Попробуй, Саш. Все любят мой пирог с вишней…       Саша благодарно улыбнулся и взял пирог с тарелки. Он оказался действительно очень вкусным. Сделанный с любовью, мягкий, сладкий… Саша почувствовал всю ту нежность, которую Наташа вкладывала в блюдо, и ему стало спокойнее на душе. — Саш… Скажи, он… — она кивнула на губу. — Такое часто происходит?       Саша вздрогнул, но кивнул. Ему почему-то хотелось доверять этой женщине, поэтому уходить от разговора он не стал. — Отец пьёт и в одной квартире со мной не живёт. У мамы давно другая семья, так что я в основном один. Бывает, отец приходит, и обычно всё так и заканчивается. Сегодня было особенно тяжёло, он… Он нашёл мои стихи, которые я писал Диме. Узнал, что я гей… — Саша поджал губы и закончил почти шёпотом. — Если бы отец не был так пьян сегодня, то я бы вряд ли смог убежать. Просто он запутался в своих ногах и упал, я смог выбежать из комнаты…       Наташа медленно кивнула и положила руку поверх Сашиной в знак поддержки. — Саш, мы… Мы не такие. Мы, конечно, бывает говорим не самые… Приятные вещи, как, например, Саша. Ну, Димин папа. Он достаточно прямолинейный и жестковатый… Но мы все друг друга любим и уважаем, и это, как мне кажется, важнее всего.       Сделав глоток чая, Саша кивнул. Ненадолго на кухне повисло молчание, но оно не давило. Саша чувствовал, что ему хорошо с Диминой мамой. Он ощущал поддержку и какую-то материнскую ласку, которой всегда так сильно не хватало. — Знаешь, Дима изменился. Стал спокойнее… Я всё гадала, с чем же это связано, а это, оказывается, ты.       Она внимательно посмотрела на Сашу, будто что-то вспомнила, на пару секунд прикрыла глаза. — Тебя не пугает ваша разница в возрасте? — Бывало, — тихо признался Саша. — Но я люблю его… Правда люблю. Я пытался избавиться от этого чувства, но это невозможно… Любовь к Диме — часть меня…       Наташа наклонила голову, пытаясь что-то понять, затем мягко спросила. — Саш, ты… Рядом с ним становишься больше или меньше?       Сначала Саша не понял вопрос. Он думал с минуту над словами Наташи, над их с Димой отношениями. Над своим поведением… Было тяжело дать однозначный ответ, ведь отношения длились не так долго, но всё же Саша определился. — Больше, — тихо, но уверенно произнёс он. — Я расту с ним и… И во многом ради него. — Тогда всё не так плохо, — мягко кивнула она. — Даже если порой тяжело…       Наташа осторожно потянулась к Сашиной руке, поправила рукав свитера. С материнской нежностью заглянула в глаза и провела пальцами по его щеке. — Если тебе станет тяжело, не держи это в себе. Ты можешь поговорить со мной, если захочешь… — Спасибо вам, — прошептал Саша и медленно кивнул.       Наташа поднялась с места. Погладив Сашу по голове, она наклонилась к его уху. — Я знаю, что Диме можно доверять… Я верю, что он не причинит вреда. Просто доверься ему… И мне, если это будет нужным… — Спасибо… — вновь тихо повторил Саша и прикрыл глаза. — Спасибо за ваше принятие…