Глава I

Глава I In your eyes, my jealousy If you love, you've definitely felt jealousy Сквозь слегка закрытые шторы спальни солнечные лучики бегали по комнате, заостряя внимание на кровати, где спала лучшая нейрохирург Москвы — дома просто Марина. Веки были закрыты, тонкие кисти прижаты к груди, охраняя сердце от чувств. Она его жена, но её вновь поглощает чувство ревности, как лет 10 назад. Тогда Марина была железной леди, но в момент беды руки звонили ему из раза в раз. Олег выбрал её в свои спутники жизни, обещая хранить, беречь, любить. А что сейчас? Ревность Новая коллега Олега — Елена Анатольевна Перчук, общий хирург приёмного отделения, девушка лет 35-ти. Настолько противоположна ей, что можно было разглядеть своё прошлое. Медные волосы, гармонично смотрелись с серо-голубыми глазами, веснушки по всей коже. Явный оптимист по жизни. В ней таилось множество энергии Утреннюю тишину прервала трель будильника, Марина распахнула глаза, потирая их руками. Надоедливая мелодия все еще играла над ухом, заставляла вернуться в реальный мир. Нарочинская выключила будильника, глаза заметили непрочитанное сообщения : Марин, ты так сладко спала, я решил тебя не будить! Мне часа в 4 позвонили и попросили приехать в Склиф. На дежурстве сегодня ординатор и новенькая Лена, они сами не смогли, вот и меня дернули, как-то так. Встретимся сегодня уже на смене, твой Брагин! Лена, Лена, Лена. Опять. Судьба издевается что-ли? Марина погасила экран и направилась в ванную комнату. Она аккуратно закрыла за собой дверь, создавая тоненькую стену личного пространства, для своей боли. Скинула с плеч шёлковый халат и зашла под теплые струи. Вода стекала по волосам, лицу, плечам, но облегчение так и не пришло, тревога наростала с каждым моментом. В голове кружились все отрывки этой игры : –Как Лена невзначай касается его крепкого плеча, на котором она все время засыпает. –Как Лена строит глазки её мужу, а он никак не реагирует. –Как она ищет больше смен с ним, просясь на каждую операцию. Бесит. С новой порцией ужасных теорий Марина облачилась в свой шёлковый халат, пошла на кухню готовить кашу и заваривать кофе. Её белоснежные волосы небрежно свисали при каждом действие, что добавляло такой домашней атмосферы. Тамара сегодня не идет в школу — карантин. Единственное, что написали в родительском чате, куда Марина заходила редко, но метко. Так что Луспарян могла спокойно выспаться, пока мелкие будут гулять с тётей. Нарочинская заварила себе крепкий кофе, села за стол и начала свой «завтрак». Как бы выразился Олег : «Марин, ты скоро „прозрачной” станешь.» Брагин, мысли вновь о нем... «Так, Марина, соберись, у тебя сегодня обход, вот, подумай о нем»       Время пролетело незаметно, тётя Зоя уже собирала младшую часть семьи на прогулку, Тома неспешно пила крепкий чай. Как она прочитала в какой-то медицинской статье для подростков, если так её можно назвать, чёрный чай без сахара хорошо бодрит по утрам, на равне с кофе. Марина надевала свое любимое серое пальто, поправляла волосы, смотря в зеркало. —Я ушла, до вечера — сказала Марина, беря ключи с полки —Марин, передай, пожалуйста, папе, что он обещал помочь мне с биологией сегодня, это срочно! —Хорошо, Том. ***       Марина остановилась у входа в больницу, осматривала всю зелень вокруг, теребя край пояса в руке; ноги не слышали указаний хозяйки, приклеились словно. Она старалась дышать, просто дышать, успокоиться. Надо просто сделать шаг, дальше будет легче, все сомнения уйдут, найдется грамм правды и тепла. Очередная машина скорой подъехала к больнице, санитары оперативно повезли нового пациента в приёмное отделение, Марина все стояла, пыталась выключить все эмоции. Сейчас, она прежде всего врач, её помощи ждут многие. С этой установкой Нарочинская заправила локон в укладку и шагнула на территорию боя за жизни. Запах спирта привычно ударил в нос. Родной склиф. На посту Нина оформляла того самого пациента, направляла всех. Нарочинская шагнула к ней навстречу, надо было расписаться о присутствии на работе как никак. —Привет, Нинуль! — Марина взяла ручку из стаканчика и оставила подпись в журнале. — Как вы тут, завал? —Привет, Марин! Да не говори, всю ночь пахали и продолжаем. — руки импульсивно поднялись к голове, описывая все эмоции. — Вон, твой муж, 4 часа с Ленкой оперировали, а потом сразу в смотровую к новому пациенту. —Понятно — «Лена, Лена, Лена, господи, сколько можно уже!» — Я переоденусь и к вам! —Давай, ждем Марина нервно вызвала лифт, топталась на месте, ожидая его, пальцы крутили замочек сумки. Наконец, двери открылись, она вошла вовнутрь привычно нажимая на нужный этаж. Она слишком долго работала в склифе, умела быстро переключаться между чувствами, наверное, это единственное, что спасало сейчас. Спустя 15 минут Марина вновь оказалась в приёмном отделении. —Нин, где Брагин? —С Перчук в рентген кабинете, план операции обсуждают. —Ясно, спасибо тебе — слегка улыбнулась. Марина одернула халат, пошла в рентген кабинет, очень хотелось отодвинуть эту особу от него хоть на пару минут. Раздражает. Очень. К её же счастью рентген был недалеко, она успела застать их около него. Лена активно жестикулировала, смеялась, старалась коснуться его; Олег отвечал её сдержанно, но со вкусом. Вовремя ты, Марина пришла, на самое сладенькое успела. Неприятный ком неоткуда поднялся в горло, щемя его. —Привет — буднично поцеловала в щеку — Тома очень просила напомнить тебе про биологию, ей прям не терпится. — разговор про семью — первая часть её коварного плана. —Привет, Марин — приобнял её — я помню, что обещал ей помочь с растительными клетками, кажется... —Ну вот и отлично — улыбнулась — Что за снимки? —Перелом 4-ого грудного позвонка, задет спинной мозг, в общем конструктор похлеще, чем у Лёвы. —Мдааа, дашь взглянуть? —Да, смотри — она взяла снимок, принялась разглядывать. —А можно с тобой? У меня такое редко бывает в нейрохирургии, интересный случай. —Конечно. — они направились на сестринский пост. —Тань, какая операционная свободна? — Марина не стала медлить —6-ая свободна, берете? —Да. И Лазарева мне, пожалуйста, ассистент нужен ещё один. —Марин Владимировна, можно я с вами? — Лена ещё не ушла... —Лазарева, хорошо, Танюш? — не слышит? Ага-ага. Лена решила больше не пытать удачу в присутствии жены Олега и тактично отступила в ординаторскую. С Мариной-то ей не тягаться. —Марин Владимировна, пойдёмьте операцию обсудим. — он взял её запястье и повёл в рентген кабинет вновь. Они скрылись за дверью кабинета. —Что это было? «Мне нужен ассистент», «Танюш, Лазарева мне» м? — эмоции взяли вверх —А что, не нужен что-ль? — она правда не понимает —Марин, это моя операция, мне решать кто будет ассистировать! —А что, Лазарев тебе не нравится, ой, прости. — она включила лучшее — стеб. — Ах, ну да, зови свою Леночку, только ищи себе нового нейрохирурга. —Да что ты въелась то? — он взял её за запястье, чтоб не ушла. — Ты видела её раза 3, а оперировала уж только в прошлой жизни! —Я? Да ничего. Всё. Я всё сказала. — вырвала свою руку. — Либо Лазарев, или еще нового нейрохирурга, я с ней оперировать не буду! — резко оборвала свою речь, двинулась на выход. Слово лишь остановило. Одно. —Ревнуешь. — узнал из тысячи её почерк ревности. Смотрел ей в глаза и видел чертиков, идущих за победой. Она замерла, повернулась к нему, держа зрительную дуэль. Готовила новую колкость из разряда : «Да господи, было бы к кому» или же «Мне не интересны твои влажные фантазии». Он знает её на шаг вперед. Он двигается к ней медленно, маняще. Одна рука ложится на стену, блокируя выход. Вторая касается подборотка, поднимая взгляд на себя —Не ври. — шепот. — Я вижу. Целует. Это не было нежно, плавно, было по Брагински, как она любила, словно завтра уже поздно. Она отвечала ему с той же страстью, хватаясь за его плечи, которые так любила. Она сдалась —Ты ещё сомневаешься? — первый оторвался от неё. Смотрит в её горящие огнём глаза, тяжело дыша. Молчит. Смотрит на его сухие губы, потом вновь в глаза. Тихо, почти не слышно : —Дурак —Кто угодно, главное твой. Игру нашли смешную, и не проходит дня — ревнуешь, ревнуешь, ревнуешь ты меня. К едва знакомым девушкам, к танцам под баян, к аллеям опустевшим, к морю, к друзьям. Ревнуешь к любому, к серьёзу, к пустякам. Ревнуешь к волейболу, ревнуешь к стихам.Я устаю от ревности, я сам себе смешон. Я ревностью, как крепостью, снова окружён… Глаза твои колются. В словах моих злость… Когда же это кончится?! Надоело! Брось! Я начинаю фразу в зыбкой тишине. Но почему-то страшно не тебе, а мне. Смолкаю запутанно и молча курю. Тревожно, испуганно на тебя смотрю.А вдруг ты перестанешь совсем ревновать! Оставишь, отстанешь, скажешь: наплевать! Рухнут стены крепости, — зови не зови, — станет меньше ревности и меньше любви…Этим всем замотан, у страха в плену, — я говорю: Чего там… Ладно уж… Ревнуй… Р. Рождественский