Пери опустилась на его плечо, оминув Кесем Султан с любимым её львёнком.

Потому что сегодня она была вовсе не добрым существом. И добро оставалось какой-то её частью, но давно не было тем, что заполняло изнутри. Давно не было того в них распределения на добрых и злых, из которого начиналось много таких историй. Уста опустились на его с такой лёгкостью, которой мог обладать лишь падишах. Это ощущение яркой вспышкой осветило сердце, задевая душу. Власть Хандан Султан всю в нём припрятала. В первом поцелуе, на который отважиться всё никак не смела. Годами. Именно потому он не обнимал, не касался, не боялся пусть. - Госпожа? - приятное удивление не смог придушить, слышалось. - Повелитель ждал... Потому мне нужно поспешить. - Мягкость к нему не слишком и нужна иногда. Сейчас такое время. - сдержанность исчезла как-то неожиданно быстро. Женщина лишь улыбнулась, обнимая саму себя, чтобы придержать накидку из соболя. Благодаря ей сдавалась пери. Той, всё ещё сидящей на плече великого визиря. Женщина ушла во дворец, прячась за побледневший стеной его от взгляда мужчины, существование которого превратила не лишь в жизнь от влюблённости. 1605 год летом не радовал. Часто поднимался сильный ветер, иногда и сад Топкапы страдал. Никакие свечи не горели, лишь редкие лампады выдерживали испытание им. Его сила была такой же, как и у пери. Влюбляющей в себя выверенными движениями и лёгкостью. В которой вовсе не было простоты. Любовь и наваждение начали борьбу в ней именно тут. Теперь, когда остановилась на ковре в главных покоях. Под темноватым взглядом сына-повелителя. И под ним теперь думала о Дервише. Всегда помогающем и ждущим её со светящимися глазами. И без влияния первого поцелуя. Её осознанного поцелуя, сделать чтобы зачарованным слугой. Когда к нему так обращаться никто не станет, ведь паша немаловажным человеком являлся, правой рукой падишаха. Воспитанного им. - Пери улетели, но лучше ничего не стало. - говорил о своей работе, так как было выражение "как пери принесли". Так о большом вдохновении говорили, что редко касалось лба правителей. Разве лишь любящих писать стихи довольно длинные и выдержанные болью, которую причиняло страдание: лишь бы не стать жестоким как отец. Или же как те, что ранее стали причиной тишины в империи. - Разве? Сад цвести ещё будет, и лучшие вспомнят о главном дворце. - мягко ответила госпожа, понимая насколько может быть пагубным её влияние и желание быть любимой. - Дервиш... - Придёт и всё станет понятнее. - протянула, подхватывая слова на лету. Не могла позволить и самому маленькому сомнению сейчас распилить между ними костёр вражды. Больше всех в этом мире не желала идти против сына-льва. Даже если и он ранен был настоящим. Шаги великого визиря эхом отдавались, а цвета вокруг него становились ярче. Влюблённости влияние было полезным и вековому строгому Топкапы. Пока не пришло понимание как опасна та из-за цели своего появления. - Вы звали меня, повелитель... Султанша. - совсем недавно у главных покоев он только смотрел на неё мечтательно, а уже был ближе. Куда ближе не лишь любимого человека, но и преданной души. Он был связан с её существованием до боли. Сильной сердечной боли, которая сдавалась только подтверждением силы чувства. - Карта не получается у нас. Никак не закончим. - Мне кажется... Пригляделся этот корабль. - его руки коснулись фигурки, которую принесла Халиме Султан. В этом ощущении затерялся. Слабой Валиде Султан не верили. Её силы ни на что не оказывали опасного влияния ведь. До того поцелуя. Первого поцелуя султанши и паши. Почти не чувственного, но дерзкого и пылкого. Приятного только болью. Лёгкой болью от того, что ею не стало ещё. Не превратилось в неё. - Так. Это хороший ход. Убрать и забыть о важности слов других. - Дервиш достоен многого, не так ли? - тихо спросила Хандан, поднимая светлые глаза на сына. Того самого доброго и любимого правителя, жизнью обязанного своей Хасеки. Горделивой, отчего и заметной и в столь пасмурные времена. - Тогда получит то, чего заслужил. - мягкость его голоса не являлась чем-то новым, но и была слегка подозрительной. Словно угрожающей. Он кинул короткий благодарный взгляд на госпожу, которой не узнавал. Недавно она изменилась. Почти как Кесем хатун, лишь намного быстрее. Быстрее выверенных изменений девушки. Так как она станет ещё причиной непростых решений его Хандан Султан. Его небольшого ангела, удерживающего на плаву. - Получит. - словно переубеждая звучал женский голос. Настырно, прямо, приказывающе. Не в первый раз слышал такое, но видел её перед собой в этот миг впервые. И смотрел на обоих с большим интересом. Без капли злости, и раздражительности не появилось. Пери всё так и летала где-то тут. Не покидая главных покоев, их. Маленький мальчик влетел и сильно обнял отца. Ахмед его поднял, целуя в щеки. - Мурад мой, как же быстро прибегаешь. Радуешь всё больше и больше. Валиде потерял? - Богиню. - надулся мальчик, когда Кесем появилась на пороге. Кесем Султан, не утерявшая свет в глазах, но ставшая настоящей госпожой. За столь короткое время. - И маленький шехзаде уже в восхищении... - протянул султан Ахмед, с любовью смотря на девушку. - Его восхищение взаимно. Лишь посмотрите какой прекрасный шехзаде Мурад. И станет ещё лучше. - поцеловала его ручку, уже идея под касаниями сына. От умиления. Но с каким же удовольствием. Он станет не просто особенным, но и самым близким. Как только немного подрастут другие. - Что между вами? - спросила Валиде Султан, подходя к внуку. - Он особенно любим. Как и должно было быть. Именно он стал тем, о ком мечтали, думая о другом имени. - и лёгкой улыбки не выдавила из себя, вспоминая тот спокойный вечер. Османом родным видела, так как был первым ребёнком, в котором видела себя в бликах радостных глаз. Одного взгляда маленького Мурада хватало дабы перестать думать и вернуть себе невинную улыбку. - Он - подарок одного дня, вместо вечера. - терпеливо объяснился повелитель, чувствуя некий интерес Валиде. - Дня, в котором было место всему, что лишь можно было пережить в таких покоях. - взгляд её пробежался по столу главных покоев. Воспоминание не рвалось, как и тяжёлым не был шехзаде. На руках у нежной и единственной бабушки он казался и вовсе маленьким. Нежного розового платья не любил, валиде почти всегда была в голубых или бирюзовых. Но не старался убежать. - Ке-сем. - впервые позвал по имени, желая вернуться на руки матушки. - Мой Мурад. - нежный поцелуй в щёчку был полон счастья, которого больше ничто не могло вызвать. Повелитель в том был уверен, подарив Кесем Султан уже столько украшений и минут приятных, что никто не считал их достаточно давно. - Наш Мурад. Но только не увидели бы его на троне раньше времени недруги наши. - тихо выразил беспокойство Ахмед.