Живая буря

      Пора было идти на боковую. Энакин с Маори еще немного поболтали, Маори поделилась с компанией печеными каракатицами, добытыми на дворцовой кухне. Воару морские гады зашли на ура, Эни – не очень. – Ничего, мне больше достанется, – усмехнулся Воар, заметив беспокойство Эни, что такое расхождение вкусов может привести к ссоре.       Потом Маори и Энакин пожелали им спокойной ночи и ушли спать. Чтобы показать, что готов доверять этому юнцу Квай-Гон предложил ему остаться на ночлег прямо в лазарете. Братья-тени, охранявшие парня, возмутились, и что еще интереснее, против был и сам Воар: – Ага, а утром придет суровый злючий дядя и натянет всем уши на задницы за нарушение правил безопасности, даже если я не сбегу. Так что лучше я пойду в изолятор, так спокойней. – Какой дядя? – Здоровый, лысый, рожа словно дегтем намазана. Он там один такой был. Вроде как мастер Винду зовут. – Да, он такое может, – согласился Квай-Гон.       Проводил подопечного куда нужно, но изолятор ему не понравился. Небольшой, три на четыре метра, кровати нет, только дыра в полу вместо нормального унитаза за ширмой да небольшая раковина с краником. И еще одна мелочь – можно активировать особое поле, чтобы пол и стены стали мягкими. Вот и все удобства. – Почти карцер, – заметил он. – Не, эт точно не карцер, – весело откликнулся Воар и поделился с магистром образом ситского карцера.       До ужаса маленькое помещение, так что ни лечь, ни на корточки присесть, только стоять. Каменный мешок, где царит кромешный мрак, так что когда дверь откроют, яркий свет тебя ослепит. Стены ледяные, покрыты инеем. Обопрешься – мигом примерзнешь – прощай, шерсть или кожа. Пол тоже холодный, только и смотри, чтобы голые пятки не примерзли. Да, загоняют туда нагишом, и хорошо, если тебе хотя бы труселя оставят. А еще на пол могут налить воды по щиколотку, которая мигом скует твои ноги льдом, а как избежать обморожения – уже твои проблемы. Вместо музыки – сквозняки и непрерывное противное и заунывное завывание, навевающее предательский сон. И не приведи Сила, ты не сможешь Силой отогреться – или ноги отморозишь, или здравствуй, пневмония, и не факт, что тебя будут лечить. Так что в сравнении с карцером тут настоящий курорт.         Квай-Гона после сегодняшнего допроса уже ничего не могло удивить. Но все равно, что за кошмарные вещи может натворить ребенок, чтобы его посадили в такое ужасное место? – Да много чего. За самоволку, например, если выловят. Или если уроки срывал. А еще – как испытание. Мола по малолетству туда как-то на трое с гаком суток на испытания засунули. И ниче, выжил, хоть и оставил там изрядный кусок шкуры. Я туда в основном за хулиганку попадал.       Было очевидно, что магистра упоминание хулиганских выходок скорее заинтересовало, чем возмутило. Так что Воар решил продолжить: – Еще в первый месяц в диверсионной школе перед плановой ночной тревогой тишком пробрался к преподу по основам диверсионной подготовки, да и подменил его маскировочный плащ на джедайский. А ему к волосам тонкую длинную косичку прицепил. Он и напялил плащик под тревогу не глядя. В итоге остался без зубов, пока разобрались. А еще он, как оказалось, прибухнуть любил, так что кликуха у него после этого стала «поддаван». И поделом. Нечего было трындеть, что все кошастые глупы как нуны. Другой раз ванну главному утопили. – Ванну? И как исхитрились? – Так походную же. Ее даже свинчивать не надо. Дотащить до водоема – Сила в помощь, убедиться, что слив закрыт, весла где-нить стянуть – и вперед. Мы так года два плавали, пока не попались. Я-то в ней и под преподский ор нормально до берега доплыл, а вот когда наши наставнички ее через речку назад перегнать попытались, тогда она и утопла. В итоге в карцере по очереди сидели все. И кто в ней плавал, и кто утопил, и кто просто рядом был, и даже завхоз за то, что ванну проворонил. – Преподавателей – в карцер? Ну и нравы. Ох, вас потом гоняли. – Ага. Устроили всем участникам веселые экзамены. Напялили на нас костюмы сенсорной депривации – и вперед, на полигоны. Меня на полигон с боевыми дроидами засункли – и ниче, только шкуру сволочи попортили. Другим, кто не так хорошо чувствовал через Силу, повезло меньше: четверть свои экзамены не пережили, уйма народа калеками остались. Потом преподов заказчики во все дыры сношали за такие потери. – Суровые порядки. Но от хулиганства, очевидно, не помогали. – Не, мы просто учились не попадаться. – Логично.       Квай-Гон подумывал, как они тут будут ночевать. Неплохо было бы добыть где-нибудь одеяла и что-нибудь для развлечения. И не успел он продумать, с кем договориться о замене, как к Воару заглянул Йода. Разумеется, рыцарь был только рад, что его есть кому сменить. Так что джедай оставил в изоляторе подопечного, а сам отлучился. Вместо одеял нашлась дюжина легких пледов, нашел, у кого можно позаимствовать игровой диск с доступом в голонет, и, прихватив добычу, пошел назад к подопечному.         Йода очень хотел, чтобы мавлог попробовал разглядеть будущее Энакина. Что ж, надо так надо. Воар сосредоточился, судя по ощущению мерзкого холода, от которого не защитит никакая одежда, погрузился в Хаос и вскоре сказал: – Однажды он перейдет на темную сторону. И какое-то время будет темным. А потом вернется на светлую. Это уже предрешено. А сколько времени пробудет во Тьме и что за это время успеет наворотить, пока неизвестно. Там пока хаос с уймой более-менее вероятных вариантов. От сравнительно безобидных с максимум полстоней жертв до бойни в вашем Ордене, которую он устроит во главе целой армады других существ. – Других существ, м-м-м? – Угу. Я их так и не разглядел. Какая-то странная муть, кажется искусственная, но явно живая и однородная. Плегас любит лепить в своих лабораториях всякую опасную хрень. И он вполне может найти способ размножить самый удачный вариант. Думаю, в том варианте банда монстров с Энакином придет оттуда. – Думаешь, ситхи приберут его? Ситхи воспитают его, ситхи ему армию дадут? – Разумеется. Сидиус очень подробно расспрашивал о нем. И он кое-что успел разнюхать и, по ходу, присмотрел мальца себе. Так что у него теперь только два пути: или к вам в Орден, или в ситхи. Выбирать пока еще вам.       Мастер Йода задумался. Ситуация становилась все опаснее. Но что если Моаб не ошибся и не соврал, и этот мавлог может стать шансом? Что если он и правда сможет вытянуть нужное будущее? Что ж, похоже, единственный шанс проверить это – рискнуть. Магистр вздохнул. Он ужасно не любил рисковать, особенно когда дело касалось будущего Ордена, но выбора не осталось. Или безумный риск, или верная погибель. – Значит, через хаос будущее видишь ты? – Угу. Самый лучший способ. Перед тобой гроздь вариантов, а ты как в магазине не зевай и выбирай, пока самое хорошее из-под носа не пропало. И как в магазине за все надо платить. Где-то больше, где-то меньше, а где-то цены такие, что брать только вскладчину, там надо искать союзников. Или ничего подходящего нет, и нужное будущее приходится растить.       Заметив, что магистр очень заинтересовался, Воар продолжил. Он чуял, что сейчас от честности зависит его выживание. – Тут не совсем настоящая вероятность, просто призрак в голове и все. Но если его грамотно кормить, можно создать нужное будущее. На это уходит много сил и не всегда получается, поэтому я это редко делаю. Только если совсем уж хвост прижмет. – Уверен, что нужный вариант выбрать сможешь ты? Воар тут же вцепился в такую возможность: – Да, но чтобы влиять на чужое будущее, мне нужно оказаться как можно ближе к этому существу, иначе ничего не выйдет.       Что ж, мастер Йода тут же договорился с ситхом, что поспособствует тому, чтобы его примут в Орден. А он взамен сделает все, чтобы от перехода Энакина на темную сторону было как можно меньше вреда. И, разумеется, чтобы Воар по возможности согласовывал свои действия с магистром.       Воар охотно согласился на такие условия. В конце концов, если он будет связан с этим орденом, та бойня из видения уж точно не в его интересах. А так – с одной стороны старикан сохранит над ситуацией контроль, а с другой – сможет помочь. Все-таки соображалка у него, несмотря на возраст, ясная и быстрая, да и опыт огромный. И это не считая нажитых за долгий век связей и репутации. Так что вариант хороший. Разве что, пришлось пообещать Йоде его слушаться, но и тут Воару удалось вывернуться, пообещав слушаться, насколько сможет. А уж как он сможет – поживем-увидим. С одной стороны, он предпочел бы иметь в лице этого опасного старика союзника, а не врага, но с другой – в рабство к нему тоже не собирался.         Стоило Квай-Гону уйти от изолятора подальше, как вдруг запищал комлинк. Рыцарь ответил на вызов. – Ну как там мой внук? – Урлау Марга, как это часто бывало, не стала тратить время на вежливые приветствия, а сразу перешла к делу, за которым звонила. – Все в порядке. Уже успел перейти на светлую сторону и даже захотел стать джедаем. – Я знала, что ты справишься. И уж точно не будешь возражать, если я буду тебе помогать. Проклятье сплело ваши судьбы так, что едва ли они в скором времени смогут расцепиться. Я не могу сейчас бросить все и лететь к вам. За помощь урваркскому отродью меня сейчас отвергнут даже темные собратья. Они пока не готовы принять мысль, что в нем больше от Марга, чем от отца. И кто-то должен подвести их к этой мысли. Поэтому я останусь тут и буду помогать внуку через тебя.       Квай-Гон успел убедиться, что прозорливость его старой подруги не уступала лучшим провидцам Ордена, и был только рад, что у Воара теперь появится такая поддержка. – Думаю, было бы замечательно познакомить вас. – Да, но не сейчас. Он и так в шоке от всего, что свалилось на его голову. Пусть немного придет в себя. А я пока попробую уговорить его дядю, Хикуша, тоже поддержать его. Он – один из самых здравомыслящих Мрашшей, хоть и трусоват. Хикуш уже получил за свою пугливость на свою голову немало неприятностей и получит еще добавки, но природу не переделаешь.       На этом разговор закончился, и рыцарь отправился дальше. Еще раз отметил, насколько осторожно мавлог ведет себя со старшими. Неудивительно. Когда вокруг одни чудовища, а единственный взрослый, готовый дать тебе хоть немного тепла – отбитый на всю голову вифид-наркоман, в любой момент способный закатить психоз, доверчивым точно не вырастишь. «Да, тяжело придется тому, кому выпадет его учить, очень тяжело. Интересно, сможет ли он научиться доверять хоть кому-то?» – размышлял магистр. Сменил Йоду и тут же отдал юнцу пледы. – Погодите, – сказал он, – че-то совсем кисло получается. Мне все, вам – ниче.       И в ответ на вопросительный взгляд магистра передал ему одно из покрывал. Рыцарь с благодарностью его принял, постелил его на пол и на него уселся. Мурти заинтересовался складками пледа и Воар, приметив такое дело, тут же собрал из двух покрывал складчатый лабиринт. А из оставшихся сложил для микрокотенка гору. Разложил в лабиринте игрушки микрокотенка и четыре кровяных шарика, пятый положил на вершину горы. Мурти идею оценил и с радостным визгом кинулся изучать новую локацию. А Воар устроился, подобрав по примеру рыцаря под себя ноги, на оставшемся пятачке свободного пола.       Квай-Гон уже понял, что отца этого юнца поминать не стоит, а вот про мать говорить вполне можно. Это ж как он папаню ненавидит, если называет исключительно неприличными словами. Во проблем наставнику будет помочь загасить такое чудовищное пламя. Особенно с учетом того, что поводов ненавидеть себя этот урод дал с избытком. – Твоя мама, похоже, была очень проницательной женщиной. По крайней мере, с именем для тебя она угадала. – Угу, – согласился Воар, – этот уебок приказал ей назвать меня в честь какого-нить великого хаосита. Вот она и выбрала это имя. – Да, для хаосита имя удачное. – Только это не был мавлог, как ни странно. Есть одна легенда, очень древняя и малоизвестная. Когда наши предки шлялись по междумирью, пытаясь найти себе выход в хоть какой-нить пригодный мирок, на них напали жуткие твари. Бездушные, как их прозвали. Откуда взялись, фиг знает, но поговаривают, что прямиком из самых жутких глубин ада. Стальные снаружи и пустые внутри, без чувств, без эмоций, без душ. Чистейший ничем не замутненный разум. Они не могли иметь детей, поэтому хватали кого поймают и делали из них новых бездушных. Они почти победили, немногие уцелевшие уже хотели сжечь корабль на фиг, как вдруг на их зов о помощи откликнулось очень странное существо. Ростом чуть выше нас, телом похож на мавлога, но скорее птица, чем зверь. Почти лысый и без хвоста. Ездил на странной синей твари. Огромной, безногой, на макушке сияющая шишка, и уйма светящихся белых глаз без зрачков, этакие сияющие бельма. Но тварь была зрячая и видела очень далеко. Она была столь сильной и быстрой, что всего за один вдох могла перенести седока из одной галактики в другую, и легко проходила границы миров. Кое-кто говорит, что она была столь быстра, что могла обогнать само время. А еще у него было странное оружие. Те, кто его видел, называли его «пискун». Что-то вроде небольшого копья со светящимся концом а может даже стрелы. Совершенно бесполезное в чужих руках, у него оно обретало огромную мощь. Говорят, он был хаоситом, самым могущественным и искусным из всех, что когда-либо видел мой народ. Истинный владыка хаоса, рядом с которым даже Мрашш Безродный показался бы слабаком и дилетантом. Сам он говорил, что в его народе живут несколько тыщ лет. И что ему самому должно быть около двух тыщ, но он давно сбился со счета, сколько живет. «Забавно, – подумал рыцарь, – мавлоги называют таких как Мрашш безродный повелителями хаоса. А он сказал «владыка». Похоже, его никто из хаостиов толком не учил. Хаосит самоучка – и не свихнулся в таких условиях? Значит, урожденный и очень сильный». А вслух заметил: – Интересно, а как вы потом из междумирья выбирались? Как наш мир нашли? – Этот полуптиц и вывел. Вытянул на своей тварине полусгоревший кораблик из междумирья, протащил на буксире до ближайшей необитаемой системы с пригодными для жизни планетами и смылся. С тех пор его больше никогда не видели. Он именно он показал моему народу красоту Хаоса, он доказал, что хаосит – это не всегда злодей. Вот только до Мрашша Безродного никто в это верить не хотел.       Квай-Гон знал про Мрашша, основателя крупнейшего и могущественнейшего клана хаоситов. По легендам, он был помощником одного из воплощений древнего повелителя, Урхвирха, Луннго Пламени. Говорят даже, что когда Мрашш взял в жены сестру-близнеца этого повелителя, Урхвирх на свадьбе предсказал, что однажды возродится среди потомков своего друга и соратника. А сам Мрашш сказал, что сам однажды родится от потомков этой семьи. И с тех пор Мрашши все ждут, когда пророчество исполнится. Жаль, что все эти повелители и хранители – просто красивая сказка о предках, охраняющих свой род.       Мрашш, по поверьям, после смерти тоже стал хранителем, одним из бессмертных помощников своего народа. Квай-Гон еще немного расспросил юнца про древних легендарных героев, подивился, что он так хорошо помнит все эти легенды. – Еще б не помнить. Моаб кого хош что хош выучить заставит, – хмыкнул он. «Снова Моаб, – подумал джедай, – а может, он все-таки существует? Или кто-то выдающий себя за него? Что если у мавлогов есть тайный орден хранителей, зачем-то выдающих себя за героев древности?» – А где ты его видел? – Да везде, где она хотела меня найти. Хошь у Плегаса в лабораториях, прям под его носом, хошь в диверсионной школе, хошь – в школе убийц. Она меня даже на отдаленных планетах находила. На одной из них были такие веселенькие энергетические поля, что сесть там можно было хорошо если раз в месяц. Нас туда выкинули искать один древний артефакт. Артефакта там не нашлось, так что Плегас меня на радостях чуть не прибил, – Воар поморщился от явно невеселых воспоминаний, – там все на фиг передохли, и если б она меня не нашла, и я б сдох за компанию. Но нашла ведь. Как не знаю, там никакие приборы не работали и даже Сила плохо помогала. А потом пропала, будто и не было. На чем улетела и улетела ли – фиг знает. Там до просвета еще недели две оставались. – Странный старик. Очевидно, он должен быть очень могущественным существом. – Да скорее уж старуха, – откликнулся Воар, – а на счет могущества очень даже верно. Чует мое сердце, что попадись ей разом Плегас с Сидиусом, раскатала б она их в тонкий блин и не посмотрела бы, что ситхи. Эх, жаль она на них охоту не открыла, хотя фиг ее знает что у ней на уме. Может, ей эти демоны еще зачем-то нужны? – Может, но зачем? – А д-демоны ее знают.         Воар был в замешательстве. С одной стороны, интуиция подсказывала, что этому старику можно доверять, а с другой было очень страшно довериться тому, чей орден столько лет был и, впрочем, оставался для него смертельной угрозой. Но потом он вспомнил Унгарра, ледоруба, носившего когда-то прозвище Бешеный Кот. Он много лет заботился о нем, учил его без утайки всему, что он умел от навыков выживания до хакерского искусства, и до самой своей смерти ни разу не предал. Вспомнил Бурина, своего друга, превращенного в химеру, но отказавшегося убивать его даже в обмен на возвращение нормального облика и ворзможность попасть домой. Те, кому можно доверять, все же существуют, тут главное – не ошибиться и не напутать.         Они еще немного поговорили, да и легли спать. Воар устроил себе гнездо из пледов, пустил к себе Мурти, решившего, что спать у друга в гриве будет и теплее, и веселее. А магистр постелил себе одеяло, положил сумку под голову, завернулся в плащ и уснул. Мастер Квай-Гон быстро уснул, а Воар еще минут сорок просто лежал, обдумывая события этого странного дня. Да, вопросов у него за сегодня набралось больше чем ответов. «И че они все заладили «противоестественно, противоестественно!» С точки зрения Тьмы нормальные практики. Я же им четко сказал, что если мне разрешат дружить, то с такими фокусами я наглухо завяжу, на кой они мне? А они все равно свое». Вскоре его мысли стали путанными, а там и сон пришел. Стоит ли говорить, что он снова видел во сне измерения хаоса.   «Вот дожили! Вот дожили! Мало того, что ситхи вернулись, так еще одного из них хотят навязать мне в падаваны, – возмущенно думал мастер Ранцизис, – Куда мне его? Видно же, что он дикарь, а я с мавлогами-дикарями лажу не очень. Пусть его лучше Квай-Гону отдадут! Вон он как с этими тварями спелся. Единственный, кого и с варварами, и с цивилизованными одинаково хорошо работает. Единственный, с кем они будут говорить, даже если перессорятся насмерть со всей галактикой. Лучший специалист по мавлогам в Ордене. Тем более, это будет справедливо – притащил монстра на хвосте – изволь сам с ним теперь возиться».       И единственное, что вызывало некоторые сомнения, сможет ли виновник всего этого безобразия найти управу на того, кого не смогли обуздать даже ситхи. Не получит ли он по милости собрата-магистра на свою голову еще одного Ксанатоса? Губить чужую судьбу нельзя даже ради спасения своей собственной. Что ж, перед тем, как делиться такими соображениями с остальными магистрами, стоит еще понаблюдать. Тем более, Ранцизису поручили сменить мастера Квай-Гона утром, а значит, будет полезно прийти к ним и просто посмотреть, как у них идут дела. Что и было сделано.       Дела у них, как оказалось, шли просто отлично. Мавлог, как и было оговорено, ночевал в изоляторе. Там же обнаружился и мастер Квай-Гон. И если ситх свил себе гнездо из нескольких пледов, то его стражник укрылся плащом, сумку под голову – и тоже спал.       Вот это поворот! Похоже, они достаточно доверяют друг другу, чтобы уснуть в одной комнате. «Хорошо, очень хорошо», – подумал старый тисспиасец и ушел в лазарет, чтобы найти там себе местечко для ночлега.       Увы, спокойным этот сон не был. Всю ночь ему снились кошмары, в которых этот ужасный ситх достался ему в ученики. И что хуже всего, эти кошмары подозрительно походили на видения будущего. «К ситхам такую судьбу! Ситха мне в падаваны? А почему сразу я? Сила что, издевается? Ну нет! Это не Сила, это козни того гадкого старичка. В гробу я видел его с его планами!», – думал магистр. И плевать он хотел, что некоторые его мысли были откровенно кощунственными.         Утром Квай-Гон проснулся от очень недовольной возни. Оказалось, Мурти успел за ночь свить в гриве друга уютное гнездышко, и, когда мавлог попытался его разобрать, оно превратилось в большой колтун. И теперь Воар, шепотком матерясь, без особых успехов пытался его распутать. Увы, становилось только хуже, и бедолага, казалось, был готов уже выдрать его к ситхам. – Давай помогу, – предложил джедай.       Воар с сомнением посмотрел на него, но все же решился принять помощь. Устроился рядом, положил голову ему на колени. Поначалу он, чуть что, вздрагивал, словно боялся, что у него сейчас весь колтун вместе со шкурой выдерут. Но постепенно успокоился, расслабился и, к удивлению Квай-Гона, тихонько замурлыкал. «Это ж как ему, бедолаге, тепла не хватает. Совсем котенок еще. И как я этого раньше не замечал? Интересно, а смог бы я сражаться с ним, зная его настоящий возраст? Наверное, нет. Вот и ответ», – думал магистр. Неожиданно юнец тихонько подал голос: – Я только одного не пойму, как вы до первых седых волос исхитрились дожить с таким добрым характером?       Магистр тихонько рассмеялся: – Я и сам удивляюсь. – Похоже, этот мир – очень странное место. Гораздо более странное и безумное, чем может показаться, – тихонько ответил Воар. – Что верно, то верно. Мавлог чуть изогнул шею. Разбирать остатки колтуна было теперь не очень удобно, но Квай-Гон сделал вид, что такую мелочь не заметил. На самом деле это не было мелочью. Такая смена позы могла означать только одно: котенок стал доверять ему чуть больше. Да и рисунок Силы слегка изменился. Старый мастер чувствовал, как крепнет тоненькая ниточка, протянувшаяся от сердца к сердцу. Ниточка, которая со временем сможет стать крепкой дружбой. Что ж, почему бы и нет. Тем более этот парень научился быть хорошим другом несмотря на то, что его воспитывали ситхи.         На самом деле Воар был от всего происходящего в легком шоке. Он не очень хотел доверяться столь странному и опасному существу, но чутье подсказало, что если он это сделает, у него появится шанс на краткий миг заглянуть в душу этого странного существа. Так что ради столь редкого шанса он решился рискнуть.       Рискнув, он с удивлением осознал, что этот странный рыцарь не прикидывается, он и правда очень добрый. И он скорее умрет самой страшной смертью, какую только можно себе вообразить, чем предаст того, кто ему доверился. Как только выжить исхитрился? Мавлог понял, что очень хочет подружиться со столь необычным существом.       И дело было не только в том, что за такое существо при первой возможности нужно хвататься всем, чем только можно. Этот странный рыцарь ему очень нравится. Было почти невозможно поверить, что настолько доброе существо может существовать, и у мавлога впервые за его жизнь возникло чувство, что такого парадоксального чудика нужно защищать и беречь. И не потому, что он – твой друг или может в будущем оказаться чем-то полезен. Просто потому что надо. Потому что если он умрет, этот мир станет чуть злее и темнее. Неожиданно для себя фелиноид осознал, что его действия могут делать этот мир или лучше, или хуже. Его выбор уже был сделан в пользу Света, и он начал действовать. Воар прислушался к чутью. Похоже, сейчас лучший момент, чтобы сказать то, что он еще вчера хотел, да все не находил повода. – Не корите себя за то, что случилось со мной. Щас вы, может, и нашли бы способ остановить этого урода, но тогда – фигли. – Почему ты так считаешь? – удивился не ожидавший такого поворота рыцарь. – Потому что это общая беда всех добряков вроде вас. Пока три бочки дерьма в одно рыло не сожрете, вы и близко не сможете просечь, на что способны уебаны вроде этого выродка. Так что корить вас за это все равно что попрекать Мурти за то, что он не может питаться цветочным нектаром. Толку ноль, одно расстройство.         Квай-Гон чувствовал, что этот странный парень ему симпатизирует. И с удивлением понял, что тут – не только голый расчет. Уловив слабые отголоски его чувств, рыцарь почувствовал, что он прсото нравится этому юнцу, и что такие чувства для бедолаге внове. И мастер с огромым удивлением понял, как смог проникнуть в его чувства. Этот канал двусторонний! Мавлог учуял, что может на миг по верхам заглянуть в чужую душу, и тут же использовал этот шанс. А о том, что на том конце тоже смогут увидеть его учвства, он, очевидно, не подумал.       Разумеется, он не стал показывать, что заметил. Хватит с парня потрясений на сегодня. Тем более, это неплохой шанс для него лучше узнать того, с кем он решил подружиться. Да, эту тонкую нить стоит укрепить. А лучший способ сейчас – дать добрй совет. Рыцарь чуть задумался и решил, что пришло время поговорить с Ваором об одном важном моменте. Он попытался объяснить ему, что отречение от родного отца – не лучшая идея, каким бы он ни был. Но, увы, понимания не нашел. – Этот ублюдок потерял право зваться моим отцом в день, когда продал меня ситхам.       Ага, понятно. Тут не только юношеский максимализм. Похоже, этот парень при случае готов выкинуть из своей жизни предателя. Легко и непринужденно. Что ж, такая жесткость – не новость для тех, кто сам никого не предавал. Интересно, сможет ли он научиться мудрости, а с нею и большей снисходительности к чужим слабостям? На вопрос про слабости Воар тут же откликнулся: – Это была не слабость, это был продуманный обмен. Этот урод мог дерануть на своем кораблике в любую точку галактики, найти какой-нить темный кружок, да и отсидеться там. Перышки подчистить, над жизнью подумать, здравый смысл нарастить – и вперед, завоевывать мир. Да хоть вам мог меня загнать в обмен на помощь в побеге. Но нет, ему захотелось мощи и величия прямо сейчас. Я тогда напугался до усрачки, да и жалко поначалу его было. Но потом я понял, что он получил ровнехонько то, чего заслужил. – А почему ты уверен, что в той крепости ты бы выжил? Твои собратья тогда облезумили настолько, что поубивали всех детей, кого только смогли достать. – Фиг бы они меня достали. Я уже тогда умел прятаться лучше любого. Да и мама сообразила бы, где меня укрыть. А там – дождался бы, как вы вылезете – и к вам. И все, фиг бы меня кто прибил.         Проснувшись, Оппо Ранцизис первым делом глянул по системе наблюдения, как обстоят дела в занятом пленником изоляторе. К его безмерному изумлению, там наблюдалась дивная картина. Сидит мастер Квай-Гон в своей обычной медитативной позе, ситху гриву разбирает. А тот – ничего, расслабился и даже размурчался. «Ну ничего себе, – удивился тиспиассец, – и как он только с этими тварями так быстро общий язык находит а? Нет, все-таки ситха лучше отдать ему».       Разумеется, он решил пока не вмешиваться. И не только из чувства такта. У Совета было два варианта пристройства ситха: или тому, кому удастся его навязать (тут тиспиассец собирался стоять насмерть), или тому, кто сможет лучше других найти с ситхом общий язык. Разумеется, второй вариант был наилучшим.         Едва Квай-Гон разобрал колтун, как Воар подскочил, но тут же успокоился. В ответ на вопросительный взгляд передал свои ощущения. Сначала он услышал, как что-то крупное неспешно ползет по коридору, через миг почувствовал, что это – разумная тварь, а потом понял, что это мастер Ранцизис. А вот и сам мастер. Сказал, что его прислали на пересменку и поинтересовался, не будет ли почтенный мастер возражать, если он отлучится позавтракать? А то желудок старый, больной. Если не наполнять строго по графику, будет потом плохо. Квай-Гон не возражал, и едва тисспиасец ушел, заказал себе и Воару завтрак через голонет.       Пока завтрак добирался до них, Квай-Гон вспомнил про игровой диск и предложил Воару сыграть. Тот охотно согласился. Так что мастер залез в голонет, нашел игру, способную служить тестом на стратегическое мышление. Воару игра понравилась, Мурти тоже заинтересовался. В итоге сыграли на троих, прервавшись ненадолго на завтрак. Правда, Мурти постоянно проигрывал и начинал с нуля, но было очевидно, что проигрыши его совершенно не смущали. Ему нравился сам процесс. А вот у Воара дела шли гораздо лучше. Квай-Гон понял, что интуиция его не подвела. Судя по индикатору, из юнца со временем мог вырасти выдающийся стратег. «Отлично, – думал магистр, – будет что Ранцизису показать. Он давно хотел найти себе ученика с выдающимися стратегическими способностями. Можно считать, Сила его желание исполнила, пусть и не совсем так, как ему того хотелось».         Договорившись с братом по Ордену, Ранцизис отправился на прогулку по городу. Завтрак лучше всего искать в крупных зоомагазинах, где всегда можно найти хорошо откормленную мелкую живность. А что до приличествующих им соусов, у запасливого мастера всегда была с собой пара-тройка скляночек с целебными желудочными настойками на выбор. Нашел нужный магазин, выбрал там десяток полосатых мышей покрупнее, да чтобы поменьше жира, оплатил, забрал вместе с одноразовой переноской и пошел назад во дворец.       Понятно, что воспитанный в Храме тиспиассец долгое время предпочитал нормальную приготовленную на огне или по крайности предварительно умерщвленную еду. Но увы, с возрастом у него развилась довольно неприятная желудочная болезнь, так что для стимуляции пищеварения ему теперь приходилось время от времени питаться по заветам предков: живой добычей.