Часть 1

      Это случилось ярким майским утром. Я медленно брёл вдоль узких длинных улочек, любуясь невысокими домиками, восходящим солнцем и развевающейся на ветру одеждой, что сушилась на старых погнутых тоненьких металлических прутиках под окнами. Никогда я ещё за всё время своей жизни не чувствовал такого умиротворения... Впервые от меня не требовалось чего-то боснасловного, впервые я мог почувствовать себя свободным, почувствовать себя живим. Внутри меня не терзала тревога, не было гнева на всё происходящее вокруг, я, можно сказать, погрузился в себя же, рассматривая этот мир по-новому. Я отмечал новые детали, которых до этого никогда не замечал: как красиво и звноко чирикают птички, сидя высоко на ветвях деревьев, как непринуждённо развиваются на ветру простыни, недавно постиранные и пахнущие самой что ни на есть свежестью, как привлекательны облака в предрассветный час. Всё это сейчас окружало меня и дарило незабываемое спокойствие, от которого на душе сразу становилось лучше, а дышалось проще.       К тому времени город уже потихоньку заволакивал утренний туман. Он оседал, пряча людей в своей полупрозрачной дымке. Он освежал, давая выспавшимся даже за короткую ночь людям ощущение прохлады и свежести. Я шёл, закутанный в плащ, чтобы не заболеть, на голове у меня было что-то наподобие фуражки, но таковой я её бы точно не назвал, и старенькие, довольно потрёпанные временем туфли. Эта одежда не отображала мой заработок, получал я приличное жалование, она отображала состояние моей потрёпанной временем души. Не скажу, что я был заядлым модником и шопоголиком, который скупает всё, что только видит на рынках со всяким барахлом, едой и одеждой. Мне не нужны были изыски: я спокойно жил и без всяких заморских продуктов с противным вкусом и завышенной ценой, легко обходился без сапог из последней коллекции с Парижского журнала.       Жил я один: без жены, без детей, без родителей. Не думаю, что сильно в них нуждался, всю свою прожитую жизнья провёл в одиночестве. А когда какое-то обстоятельство неизбежно и слишком уж продолжительно, постепенно с ним свыкаешься, а как свыкнешься, так и вообще полюбится. Так я и полюбил жить в одиночестве. Никто мне не нужен, решил я ранее, я и сам в силе себя обуть, одеть и прокормить. Ну, а если любовь когда-нибудь и придёт, то свыкнуться с ней будет ещё легче, чем с одиночеством: всё-таки уже привычное дело, сильно не расстроюсь. Такой уж я человек.       Подул ветер. Несильный, чуть завывающий и развивающий туман, который уже начал оседать за то время, что я думал о своей жизни. По звукам в окружающих меня деревянных окнах, я понял, что хозяюшки в своих домах уже проснулись и начали готовить еду, чтобы накормить своих домочадцев вкусным завтраком. Я совсем не хотел такой жизни: я мог и сам приготовить для себя достойную еду утром. Не нужны мне были такие люди, с которыми нужно будет оставаться рядом. Люблю говорить, что я долгое время был одинок. Я привык заботиться лишь о себе, не думая о других. Я не знал, как это: ощущать, будто ты всё ещё кому-то нужен, будто ты больше не обладаешь прежней свободой, будто кто-то будет слёзно ожидать тебя дома до самой полуночи, а как вернёшься, – сразу отругает, что явился слишком поздно. Я не хотел с этим жить, свыкаться с этим, думать постоянно только об этом. Я свободный человек и вправе делать то, что захочется именно мне, а не кому-либо другому! И это не упрямство, не эгоизм, я давно стал самостоятельным мальчиком, который способен сделать хоть что-то, помимо возмущений о том, как жизнь несправедлива. Оспаривать это глупо, жизь сложная штука. И игра в неё сейчас доставляет слишком много хлопот, чем, допустим, когда я был совсем маленьким мальчиком без права выбора своей дальнейшей судьбы.       Я вышел на более свободную улочку, вдоль берега реки, которая находилась перпендикулярно той, по которой я только что шёл. На ней ветер был слабее. На ней все мои мысли испарились, оставив внутри меня звенящую пустоту. Вдалеке, на самом берегу, я увидел что-то такое, чему точно не нужно было там находиться. Силуэт женской фигуры, лежащей на мокром песке читался ярко и отчетливо через туманное утро.       Меня охватил небывалый интерес. Я решился взглянуть на утопленницу. Кто она, как она здесь оказалась и что стало причиной её смерти я не знал. Никто не знал, кроме неё. А она была мертва, молчала, как партизан и ничего не говорила. Это точно была замужняя женщина, на руке у неё было обручальное кольцо. В её волосах и одежде запутались водяные лилии. Видимо, решил я, долго плавала. Я сел на край разломанной лодочки без вёсел, глубоко застрявшей в мокром песке. Накрапывал дождик. Бил колокол в церкви далеко за спиной, оповещая весь наш городок о том, что наступило очередное утро, пора есть приготовленную доброй матушкой и заботливой женой завтрак и отправляться работать.       Повторюсь, я не знал причины её смерти. Может, она совершила суицид от плохой жизни,клторая ей не нравилась. Может, её преднамеренно столкнули в реку, возможно даже это был её муж. А может это был случайный случай, в котором виновата лишь судьба. Но всё же, если это был её преднамеренный поступок... Иногда я задаюсь вопросом: зачем люди это делают? Просто так калечат себя. Это же, вроде как, неправильно, специально делать себе больно. Но даже если людям это нравится, то ради чего они это делают? Если эта девушка сама себя утопила, отчего она приняла подобное решение? От плохой жизни, возможно, ушедшего мужа и бесплодия? Но я...       Чего бы в моей жизни не случилось, я никогда не думал о том, чтобы совершить подобный грех... Сколько силы нужно, чтобы лишить себя жизни. Чтобы это было полностью осмысленным решением, которое никто не оспарит, ведь не знает о нём совершенно ничего. У меня нет ни единого близкого человека, нет друзей и даже домашнего животного, но я спокойно со всем этим справляюсь. А справляюсь ли? В моей голове встряли вопросы: а доволен ли я такой жизнью? А нравится ли мне на самом деле одиночество или я просто притворяюсь, чтобы утешить самого себя? А думал ли я когда-нибудь о смерти, как о выходе из непрекращающегося одиночества?..       Некоторые мысли посещали мою голову, пока я сидел на краю лодки возле утопленницы. Может, это какой-то знак? Может, стоит как-то изменить свою жизнь, что-то в ней переменить? Я не знал, почему мне встретилась эта девушка. Я вновь взглянул на неё. Синее лицо выражало спокойствие, грудная клетка не двигалась, мокрая одежда очерчивала её крепкий, но в то же время такой хрупкий силуэт утопленницы. Она выглядела чисто и невинно. Я вздохнул. Может, мне стоило пересмотреть свои взгляды на жизнь... Я встал и отправился дальше прогуливаться по широкой улице, слушая звуки просыпающегося потихоньку города.       Туман осел, трава промокла от появившейся росы, дождик закончился, солнце встало, стало жарко на свету, но всё также прохладно в тени, как обычно бывает в конце мая, если не идёт снег. Я брёл по улице, глубоко задумавшись о своей утренней находке. Меня не покидали мысли об этой удивительной истории. В какой-то момент меня охватил страх того, что когда-нибудь какой-то человек точно также найдёт меня на берегу в мокрой одежде без дыхания...       Но эти мысли я быстренько отмёл куда подальше. Стоит задуматься о делах на день, да. Я достал ключи из левого кармана и открыл парадную дверь, тяжело вздыхая. Вот я и дома. Даже не плаваю в реке, не это ли намёк на продолжение моей никчёмной жизни в одиночестве?..