Часть 2 | В стенах ПИДОРАСа

16 октября, суббота, 7:00 | Общежитие какого-то там института, корпус №7, комната 403

Резкий и пронзительный звук классического будильника раздался по всей комнате и, возможно, был слышен по всей первой половине четвёртого этажа. — Да блять, кто будильник в субботу поставил?! — недовольно вскрикнул Энгель. — Вырубите, кто-нибудь! Но никто этого делать не спешил, да и непохоже было, что звон механизма для пробуждения доносился с телефона другого человека в комнате. — ...Так это у тебя, ты чё, — подметил Скелл, — не выспался что ль? — В смысле у меня?.. — он потянулся за своим телефоном, лежащим на его тумбочке, и действительно - звук был у него, экран мигал у него. В ту же секунду он выключил его и с размаху швырнул его на стол. От резкого удара Кевин вскочил со своей кровати и быстро переместился в сидячее положение. — А?! Что?! — от удивления выдавил Кевин. — Я будильник проспал, видимо... — Какой нахуй будильник? Он из моего телефона раздавался, очкоглазый. — Ааа... Дааа... Я думал, я на своём телефоне будильник поставил... А это не мой был... — Во-первых, нахуя тебе, собственно, будильник, — спросил у Кевина Энгель, — во-вторых, как ты, блять, не заметил, что приложение часов выглядит совершенно иначе, нежели на твоём телефоне? — Во-вторых! У нас одинаковые модели телефона, а цвет у тебя тёмно-синий, а у меня - черный, и в темноте я перепутал эти два цвета и... ну да. А ещё, у тебя телефон был разблокирован! А во-первых... Я веду здоровый образ жизни, а не как вы, в 3 часа ночи заснуть и в 12 часов дня проснуться. Мне необходим постоянный распорядок дня, которому нужно следовать, иначе я всё перепутаю и начну ошибаться даже в самых простых задачах! — Тебе необходимо к психиатру записаться, а не вести свой ЗОЖ, или как его там... — негодовал пернатый. — Кстати, Кевин, ты знал, что ЗОЖ расшифровывается как "Затратное Округление Жопы"? — подшутил над ним Скелл. — Ничего подобного! Поэтому вы и будете потом на заводе работать по 15 часов в день, а я устроюсь на высокооплачиваемую работу и... В комнату ворвался кто-то из комнаты девушек. Присмотревшись поближе, все поняли, что это была Зип. Ох, как им несладко придётся.. ну, кроме Энгеля, конечно. — Завалите свои ебальники все! Вас весь корпус слышит, недоумки! На кой хуй тебе, Кевин, было ставить будильник со звуком, который бы услышала вся первая половина корпуса, на телефоне Энгеля!? — Да я не знал... — недовольно ворчал Кевин. — Ага, а я не знала, что твоя мать - шлюха! — не желая спорить с этим пытающимся казаться дерзким ботаном, она перевела взгляд на своего возлюбленного, то бишь Энгеля, и взглядом показала ему на дверь, выходящую в коридор корпуса, попутно говоря: — Выйдем в коридор, Энгель? Он почти незаметно кивнул Зип, прежде чем та вернулась обратно в комнату, где жили она и две другие девушки и хлопнула дверью так, что казалось, будто её штукатурка была готова разделиться на две части. В свою же очередь Энгель резко встал с кровати, да так, что у него в глазах на мгновение потемнело, но для него это почти что обыденность, взял одежду из своего шкафчика и направился в ванную комнату. Через полминуты он вышел из ванной, надел те ботинки, в которых он ходит уже второй год подряд, даже в зиму и иногда в комнате, потянул ручку двери на себя и вышел в коридор корпуса как ни в чëм не бывало. А у окна его уже заждалась Зип. Правда, еë одежда выглядела слегка потрëпанной, но, конечно же, кто будет на это смотреть, если даже работники этого института спят в это время в такие дни? — День испорчен? — спросила Зип Энгеля. — Полагаю, так... — он сел на подоконник справа от неë и начал высматривать длинный коридор и 12 дверей, расположившихся по его сторонам. — Зато у нас есть больше времени на побездельничать, чем обычно. — Я бы предпочëл проснуться после обеда, чем в 7 ебучих часов утра... — А кто бы нет? Я сама до последнего не хотела в ваш переполох вмешиваться, но... Это было просто невыносимо, признаюсь честно, — подметила Зип. — Как ты их сам-то выносишь? — Почти так же, как и тебя... Терплю до последнего. — Ой, да ты ещё сравняй меня с вечным 13-леткой, застрявшим в середине нулевых, и с самым что ни на есть отвратительным ботаном в мире, — усмехнулась Зип, положив свою правую руку на его правое плечо. — Тебе следует думать и говорить с упором на правильность, а не на быстроту. — Сама-то на рандом слова выкидываешь, а порой вообще не понимаешь, чё несёшь. — Ой, да ты мне завидуешь просто. Кому тогда пять лет назад в тестах по языкам ставили круглые пятёрки, а кому - четвёрки с минусом и тройки? — Конечно, ведь когда списываешь везде, где только можно, учёба становится в разы легче, не правда ли? — Да мне даже легче было поступить сюда. Самого-то тебя не с первого раза сюда приняли, мог бы и в армию попасть, раз день рождения близко был. — А что, так хотела, чтобы я на службу побыстрее пошёл? — Да забей. Опять всякую хуйню несу. Ну, это по твоему мнению. — Ну ладно... — он внезапно встал с подоконника, подошёл к двери в свою комнату и, прежде чем зайти в неё обратно, обернулся к ней, сказав: — Вообще, мне уже идти надо. Завтрак в постель мне никто не сделает. — А как же я?... — Закончим с этой учёбой, вот и начнёшь мне завтраки делать. А пока остаётся только ждать, пока закончится этот ад... или ещё хуже. Он зашёл обратно в комнату, сменил обувь на уличную, накинул куртку и ушёл в ту сторону коридора, куда смотрела Зип. Затем спустился на лифте на первый этаж, толкнул входную дверь и вышел из седьмого корпуса института.

16 октября, суббота, 7:11 | Задний двор какого-то там института

Что же, пришла пора рассказать и про само высшее учебное заведение, поскольку до этого момента про его строение, про само здание института и даже его название и речи не шло. Начнём с самого важного - названия. У каждого вуза своё индивидуальное название: например, есть МГУ - Московский государственный университет, или РУДН - Российский университет дружбы народов. В нашем же случае акроним института прост и понятен в произношении - ПИДОРАС. И нет, я сейчас не обозвал каждого, кто прямо сейчас буквально выкрикнул это слово, пытаясь его произнести как можно драматичнее; полное название этого вуза - Поволжский институт динамических объектов, робототехники и адаптивных систем. Чисто технически - да, название института должно читаться как ПИДОРиАС, но кого в данном случае волнует эта "и", которая только и портит название этого шедевровуза? С названием разобрались, теперь поговорим про строение этого самого ПИДОРАСа, в котором наши главные герои вынуждены существовать (и, вероятнее всего, страдать) ближайшие несколько лет своей жизни. На первый взгляд, институт выглядел вполне себе прилично. Даже слишком прилично для места, где студенты в три часа ночи жарят пельмени в полусломанном аэрогриле, а преподаватели порой выглядят так, будто сами мечтают выпрыгнуть в окно после четвёртой пары подряд. Высокое современное здание, покрытое стеклом настолько сильно, что в солнечную погоду можно было случайно ослепнуть, просто посмотрев в сторону главного входа секунд на пять. Хотя солнце здесь, как назло, появлялось примерно раз в полгода. Сам вуз состоял из нескольких корпусов, соединённых между собой переходами, лестницами, коридорами и, судя по ощущениям первокурсников, пространственно-временными аномалиями. Потому что объяснить иначе, каким образом путь от одной аудитории до другой занимал либо две минуты, либо сорок, было невозможно. Особенно, если нужный кабинет находился где-нибудь на четвёртом этаже корпуса Г, в который можно попасть только через корпус Б, затем спустившись на этаж ниже, потом поднявшись обратно, пройти через переход, где вечно пахнет сыростью, и только после этого повернуть налево возле автомата с кофе, который не работает со второго тысячелетия. Кстати говоря, о корпусах. Их названия и обозначения словно придумывал человек, который ненавидит студентов всей душой. Потому что корпус А мог находиться вообще отдельно от остальных, корпус В внезапно соединялся с корпусом Д, а существование корпуса Е и вовсе ставилось под сомнение, поскольку половина студентов ни разу его не видела, но все были уверены, что он есть. Легенды гласят, что именно там преподаватели прячут тех, кто не сдал курсовую с пятой попытки. Внутри же всё было ещё веселее. Огромные коридоры с плиткой, по которой обувь скользила так, будто ты не в вузе находишься, а участвуешь в чемпионате мира по фигурному катанию; белые стены, на которых спустя пару месяцев обучения начинало мерещиться лицо деканата; ряды одинаковых дверей с табличками, которые либо отсутствовали, либо висели криво, либо вообще указывали не тот кабинет; и, конечно же, легендарные деревянные скамейки возле аудиторий, на которых за всё время существования института успело посидеть столько студентов, что на них, вероятнее всего, уже можно было отдельно выращивать новую цивилизацию. Отдельного внимания заслуживали лаборатории и технические помещения, потому что, ну, это всё-таки вуз, связанный с робототехникой, механизмами и прочей инженерной хуйнёй, в которой половина студентов переставала что-либо переваривать у себя в мозгу уже после первой пары. По всему институту были раскиданы кабинеты с 3D-принтерами, какими-то металлическими деталями, разобранными дронами, если не беспилотниками, проводами, микросхемами и устройствами, назначение которых знали, скорее всего, только преподаватели. Да и то не все. В одной аудитории студенты могли собирать миниатюрную роботизированную руку, способную аккуратно взять пластиковый стаканчик, а в соседней уже стояла двухметровая железная хуйня с мигающими лампочками, которая при включении начинала издавать такие звуки, будто собиралась либо взлететь в небо и сработать как ракета где-нибудь под Киевом, либо самоуничтожиться. Некоторые студенты здесь порой были немного более изобретательными, чем обычно. Особенно пугали лаборатории адаптивных систем. Никто толком не понимал, что именно там изучают, но каждый раз, когда оттуда выходили преподаватели или старшекурсники, выглядели они так, словно не спали дня три и только что пытались научить калькулятор испытывать эмоции. Периодически за дверями этих кабинетов доносились звуки ударов металла, странный писк, чьё-то нервное "блять, выруби его!" и резкий грохот, после которого половина этажа на секунду замолкала. Ну и, конечно же, компьютерные аудитории. Священное место обитания людей, способных не спать неделю ради того, чтобы найти одну пропущенную точку с запятой в коде, на СиПлюсПлюс пишут, как никак. Ряды мониторов, духота, шум вентиляторов системных блоков и студенты с такими мешками под глазами, будто они не программированием занимаются, а пытаются вручную просчитать траекторию полёта ракеты до Луны. Хотя, возможно, кто-то из них действительно этим и занимался. Ну и общежития, конечно. Куда же без них. Десять корпусов чистейшего студенческого счастья, депрессии, недосыпа и периодических криков "У КОГО-НИБУДЬ ЕСТЬ ЗАРЯДКА НА СЕМНАДЦАТЫЙ КСЯОМИ!?", раздающихся в два часа ночи. Снаружи они выглядели вполне нормально, но внутри... Ох, внутри уже начиналась настоящая борьба за выживание. Лифты работали через раз, кухни выглядели как последствия локальной войны, а душевые будто специально проектировали так, чтобы человек никогда не смог понять, почему вода либо ледяная, либо кипяток. Золотой середины не существовало. Как и нормальной шумоизоляции, к слову. Но, как бы странно это ни звучало, спустя какое-то время ко всему этому начинаешь привыкать. И к бесконечным лестницам, и к странным запахам в коридорах, и к орущим под окнами пьяным студентам посреди ночи. Потому что в какой-то момент этот ад начинал ощущаться... почти что домом. За два месяца своего нахождения здесь к этому можно и адаптироваться без особых трудностей.

16 октября, суббота, 7:19 | Здание ПИДОРАСа, столовая

На чём это мы остановились... Ах, да, Энгель в столовую шёл. И, собственно говоря, дошёл. Правда, путь от седьмого корпуса общежития до главного здания института занял у него восемь минут исключительно потому, что на улице стояла такая холодрыга, будто октябрь резко решил превратиться в середину декабря. Серое небо, сырой воздух, лужи после ночного дождя и ветер, который будто специально пытался залезть под куртку каждому проходящему студенту. Красота студенческой жизни, если говорить кратко. Толкнув входную дверь института, Энгель сразу же почувствовал уже привычный запах смеси дешёвого кофе, влажной одежды, старого линолеума и еды из столовой. Причём запах еды перебивал всё остальное настолько сильно, что казалось, будто вытяжки в этом здании решили вообще не устанавливать. Ну, или их спиздили лет десять назад. Впрочем, это было даже к лучшему, потому что кормили здесь, на удивление, действительно нормально. Не "нормально" по меркам студентов, которые готовы жрать сухие макароны с кетчупом три дня подряд, а прям нормально. Видимо, руководство института прекрасно понимало, что голодный студент - это либо мёртвый студент, либо студент, готовый сожрать преподавателя прямо во время пары. Сама столовая находилась на первом этаже и выглядела как типичная столовая любого учебного заведения: длинная линия раздачи, металлические подносы, кассы, пластиковые столы и женщины в белых халатах, которые одним только взглядом могли морально уничтожить любого первокурсника, слишком долго выбирающего между щи и борщом. Сегодняшнее меню, кстати, выглядело вполне достойно. Картофельное пюре с двумя котлетами, рис с курицей, макароны по-флотски, какие-то салаты, супы и даже булочки с корицей, которые разбирали быстрее всего. Настолько быстро, что если ты пришёл позже половины восьмого утра - всё, соси хуй, булочки ты увидишь только в своих снах, если, конечно, у тебя они будут! Энгель же, как человек максимально непривередливый в еде, взял обычный чай, тарелку пюре с котлетой и какую-то слойку с яблоком, которая выглядела так, будто пережила небольшой пожар, но пахла при этом вполне съедобно. Расплатившись за еду, он уселся за почти пустой стол возле окна. Народу в столовой в такую рань было немного: пара сонных студентов, какой-то мужик лет сорока в спортивной куртке, вероятнее всего преподаватель, и две девушки, которые уже минут десять фоткали свою еду вместо того, чтобы её есть. Почему-то именно такие люди всегда раздражали Энгеля сильнее всего. Минуты две он просто сидел молча, лениво ковыряя вилкой пюре и периодически смотря в окно, за которым ветер продолжал гонять по асфальту пожелтевшие листья, потом сделал глоток чая.. потом ещё один... Потом наконец попробовал еду. И, честно говоря, котлета была ахуенной. Не "пойдёт", не "съедобно", а реально хорошей. Даже подозрительно хорошей для института. Энгель на пару секунд даже задумался, не украли ли её из какого-нибудь ресторана. Либо повара здесь работали за идею, либо в подвале института держали бабушку, которая готовила на всю столовую под угрозой расстрела. Так или иначе, завтрак был спокойно доеден минут за пятнадцать, после чего Энгель выбросил пластиковую вилку, поднялся со своего места и медленным шагом направился обратно к выходу.

16 октября, суббота, 7:42 | Общежитие ПИДОРАСа, корпус №7

И вот тут наступила самая страшная часть выходного дня. Абсолютно нихуя. Остаток субботы прошёл настолько лениво и бессмысленно, насколько это вообще было возможно. Энгель большую часть дня либо лежал на кровати с первым томом "Войны и мира" Толстого, либо просто смотрел в потолок, периодически слушая, как Скелл с Кевином спорят о какой-то бессмысленной хуйне. В какой-то момент он даже снова пересёкся с Зип, но в итоге всё свелось к тому, что они вдвоём почти час просидели в телефонах, изредка перекидываясь двумя-тремя фразами. Даже у таких людей иногда заканчивались темы для разговоров. Сама Зип тоже весь день страдала абсолютной хуйнёй. То лежала в комнате, слушая музыку через наушники, то без причины шаталась по этажам общежития, то снова приходила к Энгелю буквально минут на десять, после чего так же молча уходила обратно. В какой-то момент ей даже стало настолько скучно, что она попыталась начать смотреть какой-то сериал, но выключила его спустя двадцать минут, потому что "там все слишком счастливые и бесячие". "Универ. Молодые" смотрела, наверное. Ближе к вечеру за окнами окончательно стемнело, коридоры общежития стали чуть шумнее, а из некоторых комнат уже доносились смех, музыка и чей-то громкий ор про проигранную последнюю катку до второго прайма на Мортисе. Само собой, ни Энгель, ни Зип участвовать в этом желанием не горели. И вот так, медленно и бессмысленно, в итоге день подошёл к концу. Без происшествий, без драмы, без расчленённых трупов, погони, криков и прочей лепоты, которая обычно происходила вокруг них с пугающей, но уже привычной регулярностью. Просто обычный день, наверное, именно поэтому он ощущался таким непривычным.