Душевая сцена без продолжения

      Ястреб влетел в окно с одной-единственной надеждой: Ангел уже спит. Или ушла. Или, если судьба вдруг решит проявить редкую щедрость, Чисаки каким-нибудь чудом избавит его от необходимости переживать этот вечер. Подходил любой вариант, при котором её не окажется в квартире именно сейчас. Но судьба, разумеется, снова решила, что у неё отличное чувство юмора.       Он даже приземлился тише обычного. Сложил крылья осторожно, не встряхивая перья, будто сам звук мог выдать его присутствие. Глупо, конечно, тем более в собственной квартире. Стоило ему опуститься на пол и стянуть очки, как из комнаты вылетела Ангел, довольная и подозрительно воодушевлённая. — Ты как раз вовремя, — сообщила она так, будто ждала не героя с патруля, а доставку подарков. — Сегодня мы идём в душ вместе.       Чёрт. Значит, не забыла. И, что хуже, не посчитала это шуткой. Ястреб очень хотел верить, что их прошлый разговор был одной из тех нелепых перепалок, которые у Ангел рождаются сами собой и так же сами умирают. Но нет, она запомнила всё. Более того, явно весь день ждала момента, когда сможет предъявить ему обещание как подписанный контракт. — Ты можешь идти первой, — сказал он, стягивая куртку с нарочитым спокойствием. — Я сейчас сниму вещи и приду.       Он тянул время так отчаянно, будто от этих нескольких минут зависела не его неловкость, а исход переговоров с террористом. Очень хотелось отсрочить момент, когда дверь ванной закроется за ними обоими и отступать станет некуда.       Но и этого ему не дали. Когда Ястреб направился к ванной, Ангел уже тащила туда кухонный стул. Он остановился в дверях и несколько секунд просто смотрел. — Зачем тебе в ванной стул?       Ангел даже не обернулась. Только подтащила его ближе к стене и ответила с обезоруживающей серьёзностью: — Чтобы сидеть.       Логика была настолько прямой и самодостаточной, что спорить с ней действительно не имело смысла. Ястреб молча посторонился, позволяя ей закончить перестановку.       На тумбе возле раковины уже лежали блокнот и ручка. Вопросов стало больше. Что именно она собиралась делать в ванной со стулом, блокнотом и им? Писать конспект? Делать зарисовки? Составлять научный отчёт? Очень не хотелось спрашивать. Опыт подсказывал: стоит задать вопрос, и в ответ обязательно выяснится, что «всё вообще-то очевидно», а он снова окажется глупой птицей, не понимающей элементарного.       Ангел тем временем уселась на стул с такой собранностью, будто пришла не смотреть на героя в душе, а проводить важное наблюдение. Странно, что к этому времени она ещё не пошила белый халат учёного-биолога. — Всё, — сказала она, устраиваясь удобнее. — Я готова. Можешь начинать.       Ястреб замер на секунду, потом всё-таки встал к ней спиной. Не потому, что так было менее неловко — неловко было уже в любом случае — просто раздеваться лицом к Ангел казалось совсем уж запредельной формой доверия, на которую он пока не был готов.       Он обернулся на дверь, будто та захлопнулась навсегда. Когда он покупал квартиру, ему казалось, что ванная огромная, самое то для Крылатого героя. Но сейчас комната будто уменьшилась втрое.       Куртка снялась громко, молния неприятно царапнула тишину. Футболка зацепилась за влажные после патруля волосы, и Ястреб на секунду застрял в ней, как идиот, остро понимая, что Ангел видит даже это.       Он сбросил перья, снял одежду, собрал крылья назад. Движения были привычными, автоматическими, но внутри всё равно сидело ощущение чужого взгляда. Через зеркало Ястреб следил за Ангел, пытаясь заранее понять, к чему готовиться. И странно: никакого голодного, наглого интереса в её лице не было. Она смотрела на его спину, но не опускала взгляд ниже, не скользила глазами по телу с тем хищным удовольствием, которого он подсознательно опасался. Даже не комментировала, что само по себе уже выглядело подозрительно.       От этого вся сцена становилась ещё более странной. К бесстыдству Ангел он уже более-менее привык. К её серьёзности — нет.       Ястреб настроил воду. Долго крутил ручки, будто температура действительно требовала такой точности, а не просто давала ему несколько лишних секунд, чтобы собраться. Когда тянуть стало совсем нелепо, он шагнул под струи, вздрогнул от первого прикосновения тепла к коже и раскрыл крылья, позволяя воде пройтись по перьям.       За спиной послышалось тихое царапанье ручки по бумаге. Ангел что-то записывала в блокнот с таким видом, будто присутствовала не в чужой ванной, а в лаборатории на важном исследовании. Лицо у неё было до смешного серьёзное: ни ухмылки, ни намёка на то, что ещё вчера она выбивала себе это право как капризный ребёнок.       Ангел вдруг резко поднялась со стула. Ястреб дёрнулся рефлекторно, мгновенно сложив крылья, и с влажных перьев брызги полетели прямо в её сторону. — Чёрт! — выругалась она, отшатнувшись на полшага, но тут же снова подошла ближе, будто ничего не случилось.       Ястреб уставился на неё с явным подозрением, когда она, не церемонясь, сунула руку под струю воды. — Что ты делаешь? — Проверяю температуру, — невозмутимо ответила Ангел, будто это действительно требовало личной инспекции. Подержав ладонь под водой, она кивнула сама себе. — Нормально. Не слишком горячо, — она окинула взглядом стул, будто тот возник из ниоткуда, а не был притащен ею же. — Ладно, стул, похоже, не нужен. Я всё равно буду стоять. Так лучше видно, не хочу ничего упустить.       Ястреб медленно повернулся к ней через плечо. Недоверчиво, очень недоверчиво. Он всё это время был уверен, что она так упорно просилась с ним в душ ради чего угодно, кроме собственно душа. Домогаться, доводить его до нервного тика, отпускать безумные комментарии, может быть, действительно начать приставать — всё это было в её духе. Но сейчас Ангел, похоже, и правда пришла посмотреть, как он моет крылья. И в этой ситуации извращенцем выходил уже как будто он. Ангел поймала его взгляд и приподняла бровь. — Что? Ты так смотришь, будто только что понял что-то неприятное. — Я просто пытаюсь осознать, — сухо сказал он, — что ты действительно затеяла всё это ради перьев. — Конечно. А ради чего ещё? — Тут же, не дав ему ответить, добавила с нарочитой лёгкостью: — Хотя вчера я вроде честно сказала, что секс не предлагаю. Но могу. Так что, если ты рассчитывал на душевую сцену с продолжением, я вполне могу к тебе присоединиться. Она внезапно положила обе руки ему на талию, обжигая разогретую водой кожу холодными ладонями. Ястреб смешно подпрыгнул, снова разбрызгивая капли в разные стороны. Прикосновение длилось буквально секунду, но этого хватило, чтобы душ внезапно стал контрастным.       На секунду Ястреб представил, как она делает ещё один шаг. Как мокнет край её кофты. Как её ладонь ложится не на воду, а на его плечо. И именно поэтому ответил слишком быстро: — Оставайся там, где стоишь. — Как скажешь, — Ангел расплылась в улыбке. Кажется, сделала какие-то выводы, но промолчала.       Ему стало мучительно стыдно. Перед ней, собой, всей ситуацией целиком. Теперь она наверняка решила, что он действительно всё это время искал повод для секса в ванной и сам же себя на этом поймал. Хотя, если уж на то пошло, кто тут ещё извращенец: мужчина, который запаниковал, или женщина, способная предложить себя между делом так спокойно, будто речь идёт о чашке чая?       Ястреб предпочёл не развивать эту мысль, она вела в опасную сторону. Он молча отвернулся, снова раскрыл крылья, и вода свободно заструилась по перьям. Брызг стало ещё больше. Несколько капель долетели до Ангел, потом ещё, затем целая веерная россыпь. — Интересно, — заметила она, стряхивая воду с рукава. — Ты вроде сопротивляешься, а твои крылья явно пытаются намочить меня целиком, — он проигнорировал. — Похоже, у них свои желания, — не унималась Ангел, разглядывая мокрое пятно на домашней кофте. — Очень смелые, между прочим. А ты знаешь, что причуда является продолжением хозяина? — Молчи, — беззлобно бросил он. — Я наблюдаю и фиксирую факты.       Ястреб только вздохнул. Потом потянулся к полке, взял флакон с шампунем для перьев и выдавил немного на ладонь. Движения сразу стали привычнее и увереннее: здесь он хотя бы делал то, что проделывал десятки раз, и тело знало процесс лучше головы.       Он начал с правого крыла. Распределил шампунь по верхнему слою перьев, мягко, но тщательно проходясь ладонью вдоль длинных маховых. Потом пальцы двинулись глубже, туда, где перья становились короче и плотнее, где начинался тёплый, скрытый от взгляда пух. Он намыливал крыло медленно, разделяя перья почти ювелирно, чтобы вода и средство проходили между ними равномерно.       Ангел, к его удивлению, молчала. Не потому, что ей нечего было сказать — с ней такого почти не случалось, — а потому, что она действительно смотрела. Внимательно, жадно до деталей. Её обычная болтовня притихла, и воздух в ванной стал более плотным.       Потом он занялся вторым крылом. С левым было сложнее: Ястреб привычно сместил плечо, чтобы удобнее дотянуться, пропуская перья между пальцами и намыливая их от основания к концам. Вода стекала по спине, бокам, животу, скапливалась на полу и тонкими ручейками уходила к сливу. — Можно вопрос? — тихо спросила она. — У тебя никогда не бывает одного вопроса. — Это правда. Но сейчас один. Тебе это приятно? — Мыть крылья? — Когда по ним так проводят руками, — уточнила Ангел и, кажется, впервые смутилась собственной формулировки. — Или это просто гигиена и ничего больше?       Ястреб на секунду задержал дыхание. Потом смыл пену с одного из внешних перьев и ответил, стараясь звучать ровно: — Смотря кто трогает. — О. Прекрасно. Значит, мои научные наблюдения становятся ещё интереснее. — Не обольщайся. — Уже поздно. Ты только что дал мне надежду.       Он снова отвернулся к воде, окончательно убеждаясь, что пережить этот вечер спокойно ему всё-таки не дадут. Но теперь, по крайней мере, стало чуть легче, потому что Ангел действительно пришла сюда не для того, чтобы мучить его. Вернее, не только для этого.       Он чувствовал её дыхание спиной. Тёплое, ровное присутствие за плечом, от которого почему-то становилось труднее, чем если бы Ангел снова полезла к нему с вопросами, шутками или непрошеной помощью.       Над ним ставили много опытов. Проверяли пределы причуды, выносливость, скорость восстановления, управляемость, реакцию на перегрузки. Но, насколько он помнил, никого в комиссии ни разу не интересовало, как именно он ухаживает за собой.       Видимо, это считалось бытовым и неважным на фоне всего остального. Хотя именно этому, если честно, его в итоге научили там же. В детстве у него не было даже обычного шампуня, что уж говорить о специальном уходе для крыльев. Всё, что сейчас выглядело естественным, когда-то приходилось осваивать как очередную дисциплину.       Ястреб медленно провёл ладонью по намыленному крылу, смывая пену, и первым не выдержал. — Меня пугает твоё молчание, — сказал он, не оборачиваясь. — Скажи уже хоть что-нибудь. — Отлично. У тебя хороший зад. Он замер. Через секунду за спиной послышался её абсолютно невинный голос: — Мне продолжить молчать? — Нет, — признал он. — Лучше уж слушать твои тупые комментарии, чем вот молчание. — Меня завораживает, как вода течёт по перьям, — сказала Ангел уже спокойнее. — Смотришь, и будто это вообще не живая часть тела, а что-то отдельно придуманное. Вода, пена, свет… очень красиво.       Пока она говорила, её голос звучал нормально, даже мягко. Поэтому Ястреб не сразу понял, что Ангел снова подошла ближе. Он заметил это, только когда тонкий палец осторожно скользнул по внешнему ряду перьев, следуя за струйкой воды, медленно стекавшей вниз.       Ястреб вздрогнул всем телом, не так, чтобы отшатнуться, но достаточно заметно, чтобы выдать себя. Тело всё равно среагировало раньше головы. Крыло дрогнуло, пальцы на флаконе сжались, дыхание сбилось так резко, будто вода внезапно стала холодной. — Только не вздумай слишком вдохновляться, ладно? А то неловко будет нам обоим. Особенно мне, я тут вообще-то с научной миссией.       Он повернул голову через плечо и посмотрел на неё так, что обычный человек, возможно, почувствовал бы угрозу. Но Ангел не была обычным человеком. Она только приподняла брови, а потом, похоже, поняла, что попала куда-то чувствительнее, чем планировала. И, что удивительно, отступила. Вернулась к стулу. Села снова, уже без новых попыток сократить дистанцию, только смотрела издалека, с тем же вниманием, но теперь осторожнее.       Ястреб незаметно выдохнул и закончил душ быстрее. Когда вода была выключена, он первым делом схватил полотенце и обернул его вокруг бёдер. Обычно порядок был другим: сначала вытереть крылья, потом волосы, затем всё остальное, натянуть одежду и только после идти к фену. Но сегодня ему не хотелось, чтобы Ангел видела больше, чем уже успела увидеть. И уж точно не хотелось, чтобы она заметила его волнение и потом неделю жила с этим знанием как с новой любимой игрушкой.       Дальше всё пошло привычно. Почти. Крылья он вытер быстро, волосы — ещё быстрее, одежду натянул так поспешно, будто в ванной внезапно начался пожар. К тому моменту, когда он вышел, Ангел уже шла следом. Судя по лицу, ухмылку она прятала из последних сил, и это усилие было трогательным.       Ястреб сделал вид, что ничего не замечает. В гостиной он сел на диван, подключил фен и расправил крылья. Вот они, последние этапы ухода: привычные и понятные. Здесь уже всё зависело только от него и от того, как ложится поток тёплого воздуха между перьями.       Ангел опустилась на пол перед ним, устроившись так, будто снова пришла на лекцию. Теперь её интересовало, как ведут себя перья при сушке: как приподнимаются от воздуха, распушаются у основания, отдельные ряды по-разному ловят тепло.Почему-то именно отсутствие ручки и бумаги сделало её присутствие менее опасным.       Фен гудел ровно, убаюкивающе. Воздух проходил по крыльям, и перья медленно приходили в обычный вид — гладкий и собранный. Под этим взглядом ему всё ещё было неловко, но уже не так остро. Возможно, потому что здесь он наконец оказался на знакомой территории. Когда всё было закончено, Ястреб выключил фен и посмотрел на неё сверху вниз. — Ну? — спросил он. — Довольна увиденным? — Это было интересно, — сказала она. — Правда. Для общего развития. И… мне немного неловко, что тебе было так неловко. — Спасибо, очень помогает.       Ангел поджала губы, потом всё-таки призналась: — Наверное, проще было бы, если бы мы просто занялись сексом, а не вот этим всем. Честно. Было бы даже менее awkward. — Второй раз в ванную с тобой я не пойду. — Конечно, — легко согласилась Ангел. — Не завтра же. Я не чудовище.