Глава 1 и единственная, расказанная Мари

      Лошадь несётся вперёд. Я оборачиваюсь, замок совсем не поменялся, всё такой же огромный и тёмный на фоне звёздного неба. И опять я уезжаю из него в ночь, странная традиция. Ну ничего, сейчас доеду до деревни, где точно найдутся добрые люди, у которых я смогу дождаться рассвета.       Я снова смотрю на замок... *** 20 лет назад       Ещё один круг по комнате. Я снова хватаю бумагу. Снова читаю. Опять бросаю её обратно. Ударяю ладонью об стол. Чернильница прыгает. Перо падает на деревянную поверхность. От него расползается чёрное пятно.       Ещё круг по комнате. Я бью стену кулаком. Камни глухо отвечают мне. Рука начинает болеть от удара. Это раздражает ещё больше. Я снова ударяю в камни.       Мне опять душно. Открываю окно. Дождь. Молния. Раскат грома. Капли залетают в комнату. Падают на стол. По письму расползаются мокрые точки. Я опять хватаю бумажку. Опять читаю.       Так проходит несколько часов. Я то встаю, то сажусь, то начинаю ходить. Мне холодно — я закрываю окно, через четверть часа мне душно — я снова открываю его. Письмо я уже выучила наизусть. Его содержание обычное, такие я получаю примерно каждый месяц. Но последняя строка заставляет меня уже полдня пребывать в растерянности, потому что она говорит о приезде графа сегодня вечером. Это очередное письмо от отца.       Отца... Я усмехаюсь. Потом внутренне одёргиваю себя. Снова ловлю себя на том, что нельзя так думать. Он меня любит. Любит. И я его люблю. Люблю. Люблю... Ненавижу! Нельзя так думать. Я. Его. Люблю.       Он меня любит... Любит? Так любит, что... Обо мне он хоть на секунду подумал, когда завязывал петлю? А когда в дверь палача стучал? Брррр. Хватит.       Я захлопываю окно. Надо начинать что-то делать. Сегодня вечером, то есть вот уже через час или два, должен вернуться отец, встречу с которым я не представляю. Последний раз мы виделись 7 лет назад, но тогда я ничего не знала. Кроме, конечно, "мама упала с лошади и умерла".       Теперь же я знаю всё. Я видела его там, на реке Лис. Холодного и ненавидящего. Таким я его запомнила навсегда, таким я его буду видеть и сегодня, если наши глаза встретятся. О, нет. Я не смогу на него смотреть. Моей выдержки не хватит, чтобы сыграть столько спокойствия и радости. Он ведь ещё и будет улыбаться, ласкать меня. Фу!       Итак, я не смогу встретиться с ним. Значит, этой встречи надо избежать. Как это сделать? Можно убить его, но это грех. Можно умереть самой, но мне эта идея не по душе. Хотя... Если не умереть, а просто исчезнуть? Да! Сбежать! Решено, я должна покинуть замок до его приезда. Нет, лучше ночью, тогда до рассвета у меня будет время, чтобы уехать подальше отсюда.       Уже через минуту я прихожу к няне, жалуюсь ей на плохое самочувствие и сообщаю о своём желании пойти спать. Я прошу передать отцу мою радость, связанную с его приездом, но прошу не будить меня, добавляю, что если мне станет лучше, то я сама спущусь поприветствовать его.       Няня сожалеет о моём недомогании, сразу же собирается искать мне лекарства, но я уговариваю её успокоится. Мне это удаётся. В итоге я просто удаляюсь в свою комнату, по дороге захватив несколько верёвок и мешков.       Надо собрать вещи. Я оглядываю комнату, размышляя, что взять. В итоге упаковываю в мешки два платья и верховой костюм, несколько украшений, немного денег, туфли, гребешок, ленты для волос и ещё некоторые мелочи. Всё это я складываю в шкаф, оглядываю комнату и убеждаюсь, что следов сборов не осталось.       Дождь кончился. Я открываю окно. Небо сегодня необыкновенное, оно ещё затянуто тучами, но всё равно виден свет заходящего солнца. Сверху облака тёмно-серые, снизу — ярко-оранжевые, я никогда и не замечала, что после грозы такие красивые закаты. Ещё долго я смотрю на медленно темнеющие облака, оранжевый медленно становится чёрным. Наступает ночь.       В другом конце неба уже видно звёзды. Тёмные тучи убегают за закатом, и вот уже как будто и не было грозы. Яркая полная луна, много звёзд. Чёрная линия леса. Как красиво...       Я слышу стук копыт, который эхом летит в тишине. Отвлекаюсь от созерцания природы и бросаю взгляд на дорогу. Через несколько минут из леса показываются два всадника. Я отхожу от окна и залезаю в кровать.       Я не знаю, сколько пролежала так, отвернувшись к стене. Может быть, прошло пять минут, может, четверть часа. В коридоре слышатся шаги, я закрываю глаза и заставляю себя успокоиться. Стук, несколько секунд тишины, скрип двери, шаги уже в комнате. Я полностью собираюсь с силами, подготавливаясь ко всему. Вошедший садится у моей кровати, я слышу его дыхание. Он долго сидит так; наверное, смотрит на меня.       — Привет, — тихий голос: слишком нежно, слишком мило, слишком противно. На моё плечо ложится рука, я не дрогнула и рада этому. — Анти, маленькая девочка, — рука гладит меня по плечу, — я так соскучился по тебе. До завтра. — Человек встаёт и идёт к двери, я слышу как та скрипит и захлопывается. Шаги по коридору начинают удаляться.       Ещё несколько минут я лежу. Потом встаю, аккуратно запираю дверь, переодеваюсь в верховой костюм, цепляю шпагу, пистолет и кинжал за пояс, надеваю шляпу. Два мешка с вещами я скидываю из окна.       Оглядываю комнату и в этот момент решаю написать на прощание отцу. Сажусь за стол и вывожу несколько строк:       До свидания.       Может, я не права, но пока мне кажется, что не правы Вы. Я не понимаю Ваших поступков и слов. Если я ошибаюсь, то это будет моим уроком.       Можете считать, что я умерла, потому что я не планирую больше встречаться с вами.       Анти.       Записку я оставляю на столе. Подхожу к окну, нахожу снаружи в верхней его части каменные выступы, цепляю за один из них верёвку. Возвращаюсь к двери, отпираю её, кладу ключ в карман. Снова возвращаюсь к окну, встаю на него, в последний раз смотрю на комнату, в которой жила шестнадцать лет.       Вдох. Выдох. Я киваю, окончательно соглашаясь на этот бесповоротный шаг, и исчезаю из окна, спускаясь вниз по своему канату. Вот она, земля! Я тихо пробираюсь в конюшню, там уже никого нет, все давно в замке; седлаю свою лошадь и выезжаю на ней, подбираю свои вещи под окном и... Всё...       Я уезжаю. Навсегда. Вперёд, Корби, вперёд! В новую жизнь. Может, это моя ошибка, ну так пусть и будет она моей, я сама её переживу и перестрадаю. Но не хочу жить с теми, кого я не понимаю, даже если они и правы.       Впереди вырастает лес. Я в последний раз оглядываюсь на тёмный замок. Большой и чёрный он стоит на фоне звёздного неба. Тихий, родной, любимый, но теперь он останется в прошлом.       До свидания, Берри. *** Сейчас       Замок был таким же, как и сегодня. Я прощалась с ним в таком же настроении, такой же ясной ночью, в небе была такая же полная луна. Я еду по той же дороге...       Но отличия всё-таки есть. Сейчас я хочу остановиться в деревне на ночь, а тогда я всю ночь ехала, несмотря на темноту, потому что утром меня бы начали искать, а значит к рассвету я должна была удалиться как можно дальше.       Впереди видно деревню. Через полчаса я уже лежу на сене, но всё никак не могу уснуть... *** 20 лет назад Спустя месяц       Кто я? Анна Мари Лавиньон. Теперь я не графская дочь, а сиротка, сбежавшая из монастыря.       Хозяева Парижского трактира, где я делаю всё, что умею, — очень добрые люди. Они меня любят, тётя Жозе с первых дней работы величает меня внучкой. Я счастлива. Вокруг меня открытые и честные люди. Мне иногда кажется, что они чересчур наивны, но какая разница, если они умеют любить, дружить и доверять.       Я часто вспоминаю месяцы, прожитые с матерью, когда мне было десять лет, там всё было иначе. Вокруг меня было другое общество: знатных и богатых. Они скрывают, лгут, не доверяют, хитрят. Там было сложнее понимать людей. А здесь всё просто.       Кстати, о матери. Я хочу найти её, но вряд ли это возможно. Те два письма... Два письма!? Я осекаюсь. Письма! Они остались в замке. В красной запертой шкатулке под кроватью. Я забыла их...       Я успокаиваю себя тем, что об этих письмах никто не знает, никто не будет их искать. К тому же шкатулка тоже не на видном месте стоит, она ещё и заперта, а ключ только у меня.       Те два письма не имели адреса отправителя. Поэтому я не знаю, где искать маму. Но может это и лучше, ведь если кто-то письма и найдёт, то тоже не узнает, где её искать.       Я заканчиваю с обедом и собираюсь идти в зал, там найдётся, что убрать. Уже на выходе меня ловит тётя Жозе.       — Куда так летишь, мадемуазель?       — Убираться.       — Сколько радости. В таком случае я тебя огорчу, до вечера ты свободна от всей работы. — Я вопросительно смотрю на неё, а она лишь протягивает мне сложенную бумажку.       Я тут же лечу наверх в свою комнату и разворачиваю листок. Знакомый почерк, его невозможно перепутать. В записке лишь адрес и время, без подписи, но она мне и не нужна. До указанного времени осталось меньше часа, я собираюсь и возвращаюсь на кухню.       — Кто передал вам эту записку? — Интересуюсь я у Жозе.       — Какая-то женщина в чёрной вуали. Она и попросила отпустить тебя до вечера.       — Спасибо! — На радостях я целую ничего не понимающую Жозе.       Уже через несколько минут я верхом выдвигаюсь по адресу из записки.       Подъезжая к пустырю за воротами я вижу женщину, тоже верхом. Её я узнаю всегда. Мама.       Последний раз я видела её в лодке, переплывающей с палачом реку Лис. Тогда я прощалась с ней: понимала, что больше не увижу. Но я ошиблась. Я вижу её снова.       — Здравствуй, Анти, — она оглядывается во все стороны и поднимает вуаль. Улыбается. А она постарела, как будто не шесть лет прошло с нашей последней встречи, а все пятнадцать. Мне вдруг кажется, что волосы у неё седые, я моргаю и смотрю снова — да, они и правда кое-где поседели. А ей ведь только тридцать три года. Но она красивая, всё такая же красивая.       — Здравствуйте, мама.       Она снова оглядывается. Боится. Боится, что её узнают, опять найдут, попытаются убить в третий раз. Но вокруг никого нет, поэтому она успокаивается и снова улыбается.       — Как ты нашла меня? — Всю дорогу сюда я задавалась этим вопросом, но так и не придумала никакого ответа на него. Наверное, она просто волшебница.       — А ты всё такая же любопытная, Анна Мари Лавиньон. Так я тебе сразу и рассказала, что я и откуда знаю, — она смеётся. — Поехали, чего такая удивлённая застыла, — и снова смеётся, поворачивая лошадь от города. Я поворачиваю за ней.       Она смеётся...       А я всё вижу её другой, той, которой она была на реке, когда кричала: "Ах, боже мой! Боже мой! Неужели вы меня утопите?..". Тогда я впервые видела страх в её глазах, тогда я впервые увидела настоящее отчаяние человека. Я и не знала, что люди могут так бояться.                    А потом я вижу её последний пронзительный взгляд, окинув которым всех, она села в лодку. В нём уже не было страха, только презрение ко всем, на кого он направлялся.       — Анти, ты разучилась ездить на лошади? — Я слышу весёлый голос и встряхиваю головой. Мама подъезжает ко мне спереди, и я понимаю, что сильно отстала от неё. — О чём ты всё думаешь? — Она пытается посмотреть мне в глаза. — Может быть ты думаешь, как я сильно не похожа на ту, какой ты меня видела в последний раз?       Что?.. Брррр! Последний раз я видела её в домике недалеко от Ангенгема. Но она тогда также смеялась, она тогда не знала о скорой казни.       — Не смотри на меня как на привидение, Анти. — И она смеётся ещё громче. — Да, мне было страшно, любому будет страшно, если его придут убивать сразу десять человек.       — Что?.. — Я чуть не полетела с лошади.       — Ах, да, Анти, я совсем забыла тебе сказать: учись лучше прятаться. Тебя в кустах никто не заметил, только потому что все смотрели в мою сторону. В то время как я смотрела на них, и мне не составило труда увидеть и тебя. — И она снова смеётся, у неё сегодня явно отменное настроение. Вдруг она становится серьёзной. — Хотя, знаешь, это и хорошо, что я тебя там увидела. Мне сильнее жить захотелось. В лодке я развязала верёвку на ногах, выскочила на берег и побежала. Но я упала на скользкой земле, в этот момент мне показалось, что небо отказало мне в помощи, что это знак и я должна умереть. Но я вспомнила тебя, встала и побежала дальше; с поддержкой неба или нет, но я должна была жить, потому что живёшь ты, и мне казалось, что я нужна тебе.       — Да, нужна. *** Сейчас       Ты и сейчас нужна мне...       Я встаю и подхожу к окну. Небо еле-светлое, начинается рассвет, а я так и не поспала.       Я выхожу на улицу и иду к лошади. Уже вовсю поют птицы, и достаточно светло, чтобы ехать дальше. В Париже я должна быть через десять дней — целая вечность, а значит я поеду к ней, к той, из-за которой не уснула в эту ночь. Теперь-то я хорошо знаю, где она живёт.