Часть 1

Игорь, студент престижного филиала филологического университета, считал себя не просто везунчиком, а стратегом. Завтра — экзамен по истории, предмету, который он терпеть не мог. Но судьба, казалось, сама подыгрывала ему: его строгий и неподкупный преподаватель, Анатолий Владимирович, внезапно слёг с гриппом. Заменой назначили Ксению Анатольевну. Молодую, как шептались на курсе, и невероятно красивую заместительницу директора. Ходили легенды о её остром уме и абсолютной беспощадности к лентяям. Для Игоря же это был знак. Зачем зубрить даты и войны, если можно блеснуть обаянием? Он решил положиться на удачу и свой, как он считал, неотразимый шарм. Глупейшая из его идей. В назначенный день, ровно в восемь утра, он вошёл в аудиторию №9. Воздух пахло старой бумагой и пылью. За столом у окна сидела она. Ксения Анатольевна. Строгий пучок каштановых волос лишь подчёркивал изящные черты лица, а взгляд за очками в тонкой оправе был холодным и оценивающим. — Игорь Сергеевич? — её голос был ровным, без намёка на дружелюбие. — Проходите. Билеты на столе. Сердце Игоря ёкнуло странно. Это была не просто влюблённость с первого взгляда — это был вызов. Цель кристаллизовалась мгновенно: не просто сдать, а покорить. Покорить эту неприступную крепость. Он потянул билет. Вопрос о причинах и последствиях Смутного времени. В голове — смутная каша из имён и дат. Он начал говорить, виртуозно лавируя между известными фактами, подменяя глубину анализа красивыми фразами и уверенной подачей. Сыпал общими местами, надеясь на эффект. Ксения Анатольевна слушала, не перебивая. Когда он, довольный собой, замолчал, в аудитории повисла тишина. — Интересная интерпретация, — наконец сказала она, и в её голосе послышались стальные нотки. — Однако вы упомянули лишь вершину айсберга. Давайте копнём глубже. Проанализируйте, как экономический кризис конца XVI века коррелировал с династическим, а позже — социальным кризисом, используя в качестве примера политику Бориса Годунова. Игорь почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его блеф раскусили с первого хода. Он замялся, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку, но слова путались, превращаясь в бессвязное мычание. Он видел лишь её спокойный, изучающий взгляд. — Я вижу, вы знакомы с материалом… поверхностно, — резюмировала Ксения Анатольевна, делая пометку в ведомости. — Но искреннее стремление выкрутиться, пусть и такими сомнительными методами, заслуживает уважения. Вы хотя бы пытались думать. Четвёрка. Игорь оторопел. Он ждал провала, а получил… шанс? Эйфория ударила в голову. Он что, смог её впечатлить? Собирая вещи, он поймал её взгляд. И тогда она… подмигнула? Лёгкое, почти невесомое движение ресниц. А затем её рука будто случайно сдвинула с края стола листок. На нём был аккуратно выведен номер телефона. Сердце Игоря забилось как сумасшедшее. Он вышел из аудитории на лёгких ногах, сжимая в кармане заветный клочок бумаги. Он сделал это! Он прошёл испытание и получил ключ к её вниманию. Вечером того же дня, набравшись смелости, он отправил сообщение. Ответ пришёл мгновенно, сухой и деловой: «Занятия по восполнению пробелов в истории. Завтра, 18:00, каб. 14. Без опозданий». Назавтра, полный радужных надежд, Игорь явился в кабинет. Ксения Анатольевна ждала его, окружённая стопками книг и конспектов. — Начнём с азов, Игорь Сергеевич, — сказала она, указывая на стул. — Династия Рюриковичей. Период феодальной раздробленности. Готовьтесь конспектировать. Три часа она методично, без единой личной ноты, разбирала с ним темы, которые он проигнорировал. Ни намёка на флирт, ни тени той утренней загадочности. Только история — сложная, требовательная, неумолимая. Лишь в самом конце, когда Игорь, оглушённый потоком информации, уже собирался уходить, она подняла на него взгляд. — Обаяние — это хорошо, Игорь. Но знание — надёжнее. Особенно если хочешь пригласить на ужин не просто симпатичную девушку, а заместителя директора, которая на дух не переносит дилетантов. Сначала докажи, что можешь быть умным. Тогда, возможно, мы поговорим и о чём-то другом. До завтра. Дверь закрылась, оставив Игоря наедине с гудящей от новых знаний головой и ослепительной, трудной, но теперь такой ясной перспективой. Впервые за долгое время ему по-настоящему захотелось не казаться, а быть. Начинать пришлось, как ни странно, с Ярослава Мудрого.