3

Драко стоял в Выручай-комнате, скрестив руки на груди, и всем своим видом выражал крайнюю степень аристократического отвращения. Гермиона, напротив, сияла энтузиазмом, который обычно предвещал неприятности. — Грейнджер, это магловский бар, — процедил он, делая ударение на слове «магловский», будто оно было ругательством. — Там воняет перегаром, играет отвратительная музыка, и меня могут узнать. У меня, знаешь ли, лицо не из тех, что легко забываются. — Именно поэтому ты должен пойти, — девушка плюхнулась в своё любимое кресло и закинула ногу на ногу. — Ты сам сказал вчера, что хочешь «просто побыть нормальным». Я тебя цитирую дословно. Вот это — нормально. Нормальные подростки ходят в бары, пьют дешёвый сидр и слушают громкую музыку. — Нормальные подростки не носят Тёмную Метку и не имеют задания убить директора школы, — парировал он мрачно. — Тем более! — Гермиона подалась вперёд, её глаза заблестели. — Тебе нужно отвлечься, Малфой. Ты уже несколько недель ходишь с лицом покойника и пугаешь младшекурсников. Даже Снейп начал коситься с подозрением. Ещё немного — и он догадается, что ты не просто так сохнешь. Драко фыркнул, но крыть было нечем. Она была права, как всегда, и это бесило. — И потом, — Гермиона понизила голос, — это мой тебе подарок. На нашу… годовщину. Ну, или типа того. Он удивлённо поднял бровь. — Годовщину чего? Первого совместного чаепития? Или дня, когда ты чуть не запустила в меня чернильницей? — Годовщину герани, — она улыбнулась. — Ровно два месяца назад ты украл её из теплицы Стебль и оставил у дверей Гриффиндора. Я считаю, это повод.  Малфой закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули. — Ты невыносима, Грейнджер. — Знаю. Поэтому ты меня и любишь. А теперь надевай вот это. Она бросила ему свёрток. Внутри оказались магловские джинсы — тёмно-синие, потёртые на коленях, — и простая серая толстовка с капюшоном. Никаких мантий, никаких гербов, никакой вышивки золотом. Драко брезгливо поднял джинсы двумя пальцами, словно это была дохлая крыса. — Ты серьёзно? Я должен надеть это? — Абсолютно. Ты же не хочешь, чтобы тебя узнали? В мантии ты выглядишь как Малфой. В этом — как обычный парень, который вышел за пивом. — Я выгляжу как бомж, — проворчал он, но послушно скрылся за ширмой, которую предусмотрительно создала Выручай-комната. Через пять минут он вышел, и Гермиона едва не подавилась чаем. Джинсы сидели на нём идеально — узкие, подчёркивающие длинные ноги. Толстовка делала плечи шире, а капюшон придавал хулиганский вид, совершенно не вязавшийся с образом наследника древнего рода. Но самое главное — он выглядел… живым. Обычным. Как парень, с которым можно пойти в бар и не бояться, что тебя убьют Пожиратели. — Ну? — он развёл руками без привычного пафоса. — Я похож на нищего? — Ты похож на человека, — тихо сказала она. — И это идёт тебе гораздо больше, чем мантии за миллион галеонов. Драко промолчал, но его щёки слегка порозовели. *** Выбраться из замка оказалось целой операцией. Гермиона, разумеется, всё продумала: они воспользовались потайным ходом за статуей одноглазой ведьмы, который вёл прямо в подвал «Сладкого королевства» в Хогсмиде. Оттуда — трансгрессия на окраину магловского Лондона, где, по словам Гермионы, находился «самый аутентичный бар для тех, кто хочет забыться». Перед выходом они столкнулись в коридоре с Блейзом, который, как обычно, шлялся по замку в поисках приключений. Увидев Драко в магловской одежде, он присвистнул. — Малфой, ты что, решил стать маглом? — он обошёл друга по кругу, оценивая наряд. — Джинсы? Серьёзно? Твоя мать упадёт в обморок. — Моя мать не узнает, если ты заткнёшься, — огрызнулся Драко. — А куда вы, собственно, направляетесь? — Блейз перевёл взгляд на Гермиону, которая тоже была в магловской одежде — простых чёрных брюках и свитере. — О, я понял. Свидание. Романтический вечер в мире грязно… то есть, маглорождённых. — Это не свидание, — хором сказали они. Блейз ухмыльнулся. — Конечно, не свидание. Просто два человека, которые тайно встречаются в Выручай-комнате каждый вечер, идут в магловский бар. Чисто дружески. Я запишу это в свой тотализатор. «Малфой и Грейнджер: первое магловское свидание». Ставлю на то, что к концу вечера ты поцелуешь её первым, Драко. — Забини, если ты не заткнёшься, я расскажу Пэнси, что ты хранишь её старую заколку под подушкой, — процедил Малфой. Блейз мгновенно стал серьёзным. — Ты не посмеешь. — Ещё как посмею. А теперь — прочь с дороги. Забини отступил, подняв руки в примирительном жесте, но его улыбка стала ещё шире.  — Ладно-ладно. Но я всё равно ставлю на поцелуй. И, Грейнджер, — он повернулся к Гермионе, — если он будет слишком невыносим, просто напомни ему, что ты врезала ему по лицу на третьем курсе. Это всегда работает. — Спасибо за совет, Забини, — Гермиона улыбнулась. — Я учту. Они нырнули в потайной ход, оставив Блейза в коридоре. Тот достал из кармана блокнот и сделал пометку: «Малфой + Грейнджер. Магловский бар. Вероятность поцелуя — 87%. Вероятность драки с магловскими выпивохами — 23%. Вероятность, что Драко закажет что-то дороже пива — 0%». *** Бар назывался «The Rusty Kettle» , что вызвало у Драко саркастическую усмешку: «Маглы тоже любят котлы, оказывается. Только ржавые и бесполезные».  Он стоял в переулке, зажатом между прачечной и круглосуточным магазином, и снаружи выглядел ровно так же, как назывался, — обшарпанным и неуютным. Вывеска мигала неоновым светом, буква «R» давно перегорела, и надпись читалась как «The usty Kettle». Малфой поморщился. — Ты уверена, что это безопасно? — спросил он, оглядываясь на тёмный переулок, где спал какой-то бродяга. — Абсолютно, — Гермиона схватила его за рукав и буквально втащила внутрь. — Здесь бывают только местные и студенты из художественного колледжа. Никто не обратит на нас внимания. Внутри пахло пивом, жареным луком и дешёвыми духами. Пол был липким, стены украшены постерами рок-групп, а барная стойка, обитая потрескавшимся красным дерматином, сияла в тусклом свете ламп. За ней скучал бармен с тоннелями в ушах и татуировкой в виде осьминога на шее. Он лениво протирал стакан и даже не поднял глаз на вошедших. Драко брезгливо оглядел компанию подвыпивших студентов, которые громко обсуждали футбольный матч, покосился на парочку в углу, целующуюся так, будто завтра не наступит, и обречённо вздохнул. — Я чувствую себя как в аду, — пробормотал он. — Это и есть ад, — усмехнулась Грейнджер. — Но в нём подают отличный сидр. Пошли, займём вон тот столик. Они устроились в углу, за колченогим столиком, на котором кто-то выцарапал «Здесь был Томми». Гермиона заказала два яблочных сидра местного розлива. Бармен, не говоря ни слова, поставил перед ними две запотевшие бутылки и удалился. Драко с сомнением посмотрел на тёмную жидкость. — Это точно не отрава? — Проверено, — Гермиона отсалютовала бутылкой и сделала глоток. — Пей. Тебе понравится. Он недоверчиво поднёс горлышко к губам, сделал маленький глоток и тут же скривился. — Это пойло хуже сливочного пива. И пахнет, как забродившие яблоки. — Зато дёшево и сердито, — улыбнулась она. — Расслабься. Никто здесь не знает, что ты — наследник Малфоев. Никто не знает, что у тебя Метка. Здесь ты просто… Драко. — Просто Драко, — повторил он. — Звучит как имя какого-то неудачника. — Ну, ты и есть немного неудачник, — Гермиона усмехнулась. — Но я всё равно тебя люблю. Он замер с бутылкой у губ, глядя на неё поверх стекла. Она сказала это так просто, будто речь шла о погоде. «Я всё равно тебя люблю». Не «несмотря на Метку», не «несмотря на то, что ты Малфой». Просто — люблю. — Ты невозможна, Грейнджер, — пробормотал он, отводя глаза, чтобы скрыть смущение. — Знаю, — она улыбнулась ещё шире. — И это взаимно. Они пили сидр и болтали о всякой ерунде — о том, как Снейп в очередной раз придрался к зелью Невилла, о том, что Паркинсон, кажется, начала красить волосы в более тёмный оттенок (и Рон, заметивший это, чуть не упал с лестницы), о том, что Забини проиграл пари и теперь должен таскать учебники Нотта целый месяц. А потом бармен включил музыку погромче, и всё изменилось. Из динамиков полилась тягучая, обволакивающая мелодия. Низкий, бархатный голос заполнил прокуренное пространство, пробираясь под кожу и сжимая сердце ледяными пальцами. The world was on fire and no one could save me but you… Strange what desire will make foolish people do… Драко замер с бутылкой в руке. Он слушал, и его лицо медленно менялось — напряжение, которое он носил как вторую кожу, начало уходить, уступая место чему-то похожему на боль. Обнажённую, сырую боль, которую он так тщательно прятал. — Что это за песня? — спросил он глухо, не глядя на неё. — «Wicked Game», — ответила Гермиона. — HIM. Финская группа. Одна из самых красивых песен о любви, которая разрушает. Или о любви, которая спасает. Смотря как слушать. And I don't want to fall in love… This world is only gonna break your heart… — «Я не хочу влюбляться. Этот мир только разобьёт твоё сердце», — цитировал Драко, и его голос дрогнул на слове «сердце». — Подходит. Идеально, блять, подходит. Как будто этот парень писал про меня. Гермиона посмотрела на него. В полумраке бара его лицо казалось высеченным из мрамора — резкие скулы, тени под глазами, плотно сжатые губы. Он смотрел в пустоту, и она знала, что он видит там не бар, не пьяных студентов и не липкий пол. Он видел Выручай-комнату, лицо Дамблдора, свою Метку и Свой страх. What a wicked game you play, to make me feel this way… What a wicked thing to do, to let me dream of you… — Ты поэтому не хотел идти? — тихо спросила она. — Боишься, что кто-то разобьёт тебе сердце? Он медленно повернул голову. — Моё сердце, Грейнджер, уже разбито вдребезги, — сказал он, и каждое слово падало тяжело, как камень. — Его разбил отец, когда выбрал Волан-де-Морта вместо семьи. Его разбила мать, когда смотрела на меня с ужасом после посвящения. Его разбили друзья, которые теперь видят во мне либо оружие, либо жертву. Я — ходячая катастрофа. Я не боюсь, что кто-то разобьёт моё сердце. Я боюсь, что разобьют твоё. Из-за меня. Он замолчал, глядя на свои руки, лежащие на столе. Левая, с Меткой, была сжата в кулак, побелевшие костяшки выдавали напряжение. — Когда ты рядом, — продолжил он тише, почти шёпотом, — я позволяю себе забыть. На минуту, на час. Забыть, что я должен убить Дамблдора. Забыть, что эта штука, — он кивнул на руку, — может загореться в любой момент, и я буду вынужден идти на зов, как дрессированный пёс. Забыть, что любой лишний человек, который узнает о нас, использует тебя против меня. Или меня против тебя. Ты — единственное светлое пятно в моей жизни, Грейнджер. И я до усрачки боюсь, что это пятно зальют кровью. Твоей кровью. Песня продолжала играть, и припев повторялся снова и снова, как молитва. No one wants to fall in love… This world is only gonna break your heart… Гермиона протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Малфой вздрогнул, но не отдёрнул. Его пальцы были ледяными, несмотря на тепло бара. — Ты не разобьёшь моё сердце, — сказала она твёрдо. — Потому что я не дам тебе этого сделать. И этому миру тоже не дам. Мы справимся. Вместе. — Ты не понимаешь, — он покачал головой, но его пальцы сжали её ладонь. — Никто лишний не узнает, — прошептала она. — Мы будем осторожны. У нас есть Выручай-комната. У нас есть… это, — она кивнула на бар вокруг них. — Здесь ты — просто Драко. А я — просто Гермиона. Два идиота, которые пьют дешёвый сидр и слушают грустную музыку. И никто, слышишь, никто не знает, что мы — Малфой и Грейнджер. Что у тебя Метка. Что мы вообще существуем. Здесь мы просто... мы. Песня подходила к концу, последние аккорды таяли в душном воздухе бара. Драко смотрел на их переплетённые пальцы так, будто видел чудо. — Я не заслуживаю тебя, — сказал он. — Заткнись, Малфой, — ласково ответила она. — И поцелуй меня, пока никто не видит. Он колебался лишь секунду, а потом наклонился через стол и поцеловал её. Это был не первый их поцелуй — они уже целовались в Выручай-комнате, в библиотеке, однажды даже в коридоре, рискуя быть пойманными. Но этот поцелуй был другим. Он был настоящим. Не украденным, не спрятанным от всего мира, а свободным. Под грохот магловского рока, сменившего Wicked Game, под взглядом обкуренного бармена, который даже не поднял глаз, в баре, где пахло пивом и дешёвыми духами, Драко Малфой целовал Гермиону Грейнджер, и ему было плевать на весь мир. На Метку, на задание, на отца, на Волан-де-Морта. В этот момент существовали только её мягкие губы со вкусом яблочного сидра. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Гермиона улыбнулась. — Видишь? Ничего не случилось. Небо не упало, Пожиратели не ворвались, бармен не вызвал полицию. Мы в безопасности. — Пока что, — пробормотал Драко, но в его голосе не было прежней обречённости. — Пока что, — согласилась она. — Но пока мы вместе, это терпимо. Они допили сидр, и Драко, к своему удивлению, даже заказал второй. А потом, когда они уже собирались уходить, дверь бара распахнулась, и на пороге появились двое, которых здесь быть никак не должно было. Рон и Пэнси. Уизли был в нелепой магловской куртке на три размера больше и кепке, надвинутой на глаза. Пэнси — в узких джинсах и топе, который явно был куплен в магловском магазине. Они замерли, увидев Гермиону и Драко, сидящих в углу и держащихся за руки. — Какого хрена?! — хором выдохнули все четверо. После нескольких минут взаимных обвинений и попыток понять, кто за кем следил, выяснилось следующее: Рон, воодушевлённый очередным провалом с Пэнси (на этот раз он подарил ей заколку в виде снитча, а она сказала, что это «детский сад»), решил применить новую тактику — пригласить её в «нормальное магловское место», чтобы показать, что он не только квиддичем интересуется. Пэнси, которой на самом деле просто было скучно и любопытно, согласилась — исключительно ради эксперимента. И по иронии судьбы они выбрали тот же бар, что и Гермиона с Драко. — Вы что, следили за нами?! — возмутилась Гермиона. — Мы?! — взвился Уизли. — Это вы следили за нами! Откуда вы вообще знали про этот бар?! — Я знаю все бары в радиусе пяти миль от Хогвартса, Рональд, — фыркнула Грейнджер. — Это моя работа — знать места, где можно спрятаться. — От кого прятаться? — подозрительно спросила Пэнси, переводя взгляд с Гермионы на Драко. — И почему вы держитесь за руки? Малфой, ты что, встречаешься с Грейнджер? Драко открыл рот, чтобы ответить, но Гермиона его опередила. — Да, встречаемся. И что? Пэнси моргнула. Потом перевела взгляд на Рона, потом снова на Драко. — Вы двое… вместе? Серьёзно? — она вдруг расхохоталась. — Мерлин, Блейз будет в восторге! Он же ставил на вас в своём дурацком тотализаторе! «Когда Малфой и Грейнджер начнут встречаться официально». Я думала, он идиот, а он, оказывается, провидец! — Забини ставил на нас?! — возмутился Драко. — Я его убью. — В очередь, — мрачно сказала Грейнджер. — Сначала он ответит за то, что делал ставки, а потом за то, что не сказал мне. Рон, который всё это время переводил ошарашенный взгляд с Гермионы на Драко и обратно, наконец обрёл дар речи. — Гермиона, ты встречаешься с Малфоем?! С Малфоем! Тем самым, который называл тебя грязнокровкой и… — Во-первых, он уже два года не называл меня так, — спокойно ответила Гермиона. Во-вторых, это не твоё дело, Рон. — Не моё дело?! — Уизли всплеснул руками. — Ты моя лучшая подруга! И ты встречаешься с врагом! — Он не враг, — твёрдо ответила она. — Он — человек, попавший в дерьмовую ситуацию. И я люблю его. Так что либо смирись, либо… смирись. Рон открыл рот, закрыл, снова открыл. Пэнси с интересом наблюдала за этой сценой, явно наслаждаясь. — Ладно, — наконец выдавил он. — Но если он тебя обидит, я его прокляну. И плевать, что он Малфой. — Принято, — кивнула Гермиона. Драко, который всё это время молчал, вдруг заговорил: — Уизли, я не обижу её. И если ты думаешь, что мне легко это признавать, то ты ошибаешься. Но она… она единственное, что имеет смысл во всей этой клоаке. Так что заткнись и закажи нам ещё сидра. Я плачу. Рон, всё ещё ошарашенный, послушно пошёл к бару. Паркинсон ухмыльнулась и села за их столик. — Малфой, должна признать, ты меня удивил. Грейнджер из всех возможных вариантов? Серьёзно? — Заткнись, — беззлобно бросил Драко. — Лучше расскажи, как Уизли уломал тебя пойти с ним в магловский бар. — Он сказал, что здесь подают «настоящий эль, от которого не икается», — фыркнула Пэнси. — Я решила проверить. Наверное, эль — дерьмо, но компания… — она покосилась на Рона, который неуклюже нёс четыре бутылки, — забавная. Гермиона и Драко переглянулись и едва сдержали смех. Они вернулись в Хогвартс далеко за полночь, воспользовавшись тем же потайным ходом. Рон и Пэнси ушли вперёд, о чём-то тихо переругиваясь (она утверждала, что он наступил ей на ногу, он — что это была случайность). Драко и Гермиона задержались у гостиной Гриффиндора. — Спасибо, — сказал он тихо. — За сегодня. За то, что вытащила меня туда. За то, что не испугалась, когда появились Уизли и Паркинсон. И за то, что сказала им правду. — Я устала прятаться, — ответила она. — Устала врать Гарри и Рону, устала притворяться, что ты для меня никто. Ты — не никто, Драко. Ты — тот, кого я выбрала. И я не собираюсь этого стыдиться. Он посмотрел на неё пронзительным взглядом, в котором смешались благодарность, страх и что-то очень тёплое. — Я не обещаю, что будет легко, — сказал он. — Я не обещаю, что не сломаюсь. Но я обещаю, что пока ты рядом, я буду стараться не дать этому миру разбить твоё сердце. — А я обещаю, что не дам ему разбить твоё, — ответила она и поцеловала его — нежно, почти целомудренно, в уголок губ. А Блейз Забини на следующее утро обновил тотализатор, вписав новую ставку: «Двойное свидание: Малфой/Грейнджер и Уизли/Паркинсон. Вероятность — 42%. Вероятность драки — 89%».  И, как показало время, он был недалёк от истины.