Часть 1

Не дожидаясь, пока к нему приблизятся, Финвэ поднялся и сделал несколько шагов навстречу. Феанаро опустился перед ним на одно колено. Сыновья, следовавшие за ним, сделали то же самое. - Дорогой мой, – с нежностью произнес Финвэ, целуя сына в лоб, – ничто не могло бы доставить мне большую радость. Как же давно мы не виделись! - Король мой и отец, – произнес Феанаро, поднимаясь, – дела, которые служат к славе твоей короны, целиком поглощают меня, и я воистину не замечаю течения времени, но ты всегда присутствуешь в моих помыслах, и однажды я почувствовал, что не могу больше оставаться вдали от тебя. Тогда я собрал своих сыновей, чтоб представить принцев нолдор на суд их короля, думая, что тебе захочется взглянуть на них и расспросить, каких успехов они достигли в мастерстве и искусствах. И вот я перед тобой, отрываю тебя от важных дел ради не важных. Феанаро с глубокой нежностью смотрел в лицо отца, и Финвэ ликовал. - Приветствую вас, мои принцы, - сказал он, обращаясь к сыновьям Феанаро. Дети ответили ему глубоким поклоном. Феанаро уселся в кресло рядом с отцом. - Мальчишки у меня все неучи, – сказал он, но глаза его смеялись. – Ты должен простить их, король. Если бы я оставил их на твое попечение, сейчас перед тобой стояли бы, воистину, принцы, украшение и гордость рода нолдор, но выросли они в кузницах и мастерских, воспитывали их молоты и наковальни, металлы и руды, так что, боюсь, в твоих высоких и пресветлых покоях они и не кстати придутся. - Такой лжи Валинор еще не слышал, – отвечая улыбкой на улыбку сына, сказал Финвэ. – Дети наши, ведь и моими считать их ты не откажешься, воистину, свет нолдор, заключенный каждый в свой кристалл. Я слышу ликование в городе при вашем появлении. - Довольно много квэнди вышло приветствовать нас, – с деланной небрежностью сказал Феанаро. – Должно быть, это мои мальчишки заводят друзей. Они ведь в искусствах кое-чего достигли, так что многие желают поучиться уже у них. Дети, преподнесите же королю свои дары. Первым вперед вышел Майтимо. Он приблизился к Финвэ, опустился на одно колено и протянул королю в узорчатом платке простое медное кольцо. Металл его пламенел, кольцо опоясывала тонкая гравировка с изображением листьев вяза. - Прими от меня этот дар, король Финвэ, – сказал Майтимо. – Он не так драгоценен, как те украшения и камни, которыми полны твои сокровищницы, но медь явила в нем всё, что дано этому металлу: цвет и блеск, и звонкий язык, звучащий, как голоса квэнди в часы радости. Финвэ, встретившись глазами с Майтимо, взял у него кольцо. Оно шептало в руках короля о долгом сне в рудах, о радости обретения света и тепле рук, поднявших с земли тяжелый камень. О песнях огня и молота, о смехе Ауле и о том, как однажды оно явилось на свет, обрело зрение и знание о дрожащих на ветру листьях, пронизанных светом солнца и полных таинства сотворения жизни из света и воды. - Мой Майтимо любимец Ауле, – с гордостью сказал Феанаро. – Он был бы рад, если бы Майтимо присоединился к его свите, но мы с моим мальчиком слишком уж любим друг друга, чтоб расставаться. - И тебя отец, и братьев, и моего короля, – воскликнул Майтимо. – Я принадлежу вам и больше никому! - Благодарю, дитя мое, – сказал Финвэ и поцеловал Майтимо в лоб. Втайне первенец Феанаро был его любимцем. Волосы его – как драгоценный сгусток меди из горна Ауле, а серые глаза в блеске волос кажутся голубоватыми, как искусно выделанная сталь. Величавым спокойствием, мудростью речей и приветливостью взгляда Майтимо пошел в мать. Сам Феанаро рядом со старшим сыном делался спокойней и проще. - Но, если говорить об искусстве, тебе стоит взглянут на дар Куруфинвэ, – сказал принц. - Я выступлю в свой черед, – сказал Куруфинвэ. Маглор поднялся и поклонился королю. Арфу он не выпускал из рук. - Позволь мне, король, вручить свой дар, когда соберутся квэнди и начнется пир в твоем дворце и в городе, – сказал он. – Дар мой хорошо звучит под струны арфы и его приятно разделить с друзьями и родичами. - Новая песня, мой мальчик? – ласково спросил Финвэ, подзывая Маглора, чтоб поцеловать его. – Мы все с нетерпением ждём твоих песен, и каждая новая лучше всех прежних. Лишь два изъяна видим мы в них: каждая кажется нам короткой, даже те, что звучат от расцвета до угасания древа, и никто из самых искусных бардов, как бы ни старался, не может спеть эти песни так, как поешь их ты. Маглор обратил на короля взгляд своих темно-синих глаз, глубоких, точно первая из ночей Варды, когда юные звезды загорались на нем, готовые сложиться в неведомые миру вещие руны, глаза, полные пророческих грез наяву. Немногие квэнди могли смотреть в глаза Маглору, но заглянувшие обретали в них новую мудрость, а многие печаль. - Мои песни коротки, потому что каждая из них жизнь, – сказал второй сын Феанаро, – а что до того, как я пою их, то я сам не чувствую себя. Я ухожу куда-то в мир, не имеющий названия, и многое нахожу там, чего не помню, когда возвращаюсь. Еще раз поклонившись, он отошёл, сел и принялся перебирать струны. Пальцы его точно говорили с арфой, вопрошая и получая ответы. Вручили свои дары и другие сыновья Феанаро. Подарок Куруфина заставил всех воскликнуть от восторга. Великолепный аметист был оправлен в серебро. По верху камень окружала серебряная сеть, сотканная из чаячьих крыл, и кольцо казалось несло в себе частицу бурного моря и мятущихся птичьих стай. - Безделица, – сказал Куруфин, – но мне пришлось долго странствовать, прежде чем я нашел камень такой чистоты и размеры. Ты ведь знаешь, как своевольны аметисты. Растут долго и вырастают, как заблагорассудится, так что уж не столько камень по сердцу подбираешь, сколько найденному находишь подходящую оправу и отделку. Этот был сердит и гневен, когда я отколол его и вытащил поверхность, но я увидел в этом творении Ауле удаль Оссэ и сокрытую мощь океанских валов и тем, кажется, укротил его. Взгляни только на эту светлую каемку по краю камня, такого чистого и темного, чем не пена на гребнях волн? Между тем маленький Амрод, соскучившись долгими речами, забрался Финвэ на колени. - Проголодался, мой маленький? – тихонько спросил его Финвэ. – Или хочешь играть? - И то, и другое, – отозвался мальчик, обхватывая ручками его шею, – а мы тоже принесли тебе подарок. В этот момент дошло дело до младших сыновей Феанаро. Он взял на руки Амраса: - Иди ко мне, моя ясная звездочка. Чем вы порадуете короля? Даже мне они сказать не хотели. - Папа, я твой говорливый ручеек, – ревниво воскликнул мальчик. – Ясная звездочка – это Амрод! - Ну и где же ваши дары? Король ждет, – сказал Феанаро, целуя сына. В этот момент от окна прямо на голову Финвэ спрыгнул маленький рыжий бельчонок и отчаянно заверещал, приподнявшись на задние лапки и придерживаясь передними за край венца. Амрод на коленях у Финвэ засмеялся. - Мы хотели, чтоб Тьелко тоже сделал подарок королю, но он такой жадный, ни одного орешка из своих запасов не хотел отдать. Тогда Амрас нашел ему отличный орешек, но Тьелко его слопал и теперь злится, сам не знает, на кого. Финвэ сказал: - Дружок, не годится сидеть на голове у короля, перебирайся-ка на плечо. Бельчонок охотно послушался и, сунув мордочку королю в ухо, засопел туда. - Тьелко просит прощения, он тоже хочет быть твоим подданным, король нолдор! – воскликнул Амрас. - Боюсь, что он проверяет, нет ли орехов у меня в ушах, – сказал Финвэ. Все засмеялись, даже Феанаро и его старшие сыновья, а Амрод и Амрас в восторге заколотили ногами. Бельчонок обеспокоенно выпрямился и смотрел то на одного, то на другого мальчика. С этой минуты разговор сделался общим. Сыновья Феанаро окружили короля Финвэ, потому что все любили его. Все дети Феанаро выросли у него на коленях. Всем хотелось сесть поближе к королю. Маглор завладел кольцом с его руки, подарком Куруфина, и рассматривал его своими удивительными глазами, в изумлении покачивая головой. Маэдрос сел рядом, а Келегорм встал сзади, обвил руками шею Финвэ, и его темные волосы смешались с темными волосами короля. Глаза Феанаро сияли гордостью. Финвэ видел, что он намеренно явился сегодня в Тирион, чтоб похвастаться сыновьями. - Свет не видывал таких принцев даже в благословенном Валиноре, – сказал он, зная, как приятны Феанаро его слова. - Это твоя кровь в них, отец, не моя. - Полно! Не знаю, кто из твоих сыновей больше подобен тебе. - Куруфин, мое отражение. Чем ты порадуешь нас, мой мальчик, когда возмужаешь и достигнешь вершины мастерства? - Надеюсь хотя бы сравниться с вами, отец. Эльфы начали вносить в зал подносы с кушаньями и напитками. Амрас на коленях у Феанора оживился при виде пирожных. - Наконец-то! Наконец-то! Как я ждал! - Скажи ещё, что дома тебя не кормят досыта, – Феанаро с улыбкой слегка потянул сына за ушко. - У короля все всегда вкусней. Пирожными живо заинтересовались все. Дети Феанаро выросли быстро и всё же ещё совсем недолгий срок отделял из от детства. Бельчонок сидел на краешке тарелки Финвэ и угощался свежей малиной, бдительно поглядывая по сторонам, не найдется ли на чужой тарелке чего повкусней. Один из прислуживавших эльфов с поклоном обратился к Феанаро: - Принц, сына моего увлекает работа с камнями, говорят, что у него есть способности, не возьмешься ли обучать его? - Я не беру учеников, Бретэль, – отозвался Феанаро, – но с сыном твоим поговорю охотно, пусть придет ко мне в следующий час смешения света. Эльф еще раз поклонился и отошел со словами благодарности. - И я, отец, хотел бы поговорить с тобой о деле, – сказал Феанаро. – Меня ведь связывают вот эти малыши, с ними я не могу уйти далеко, а хотелось бы отправиться на дальний юг, разведать тамошние рудные жилы и каменные залежи, если такие найдутся. Пришелся ли тебе по сердцу голубой мрамор, который я прислал в прошлый раз? - В жизни не видел ничего прекраснее, – сказал Финвэ. – Им отделывают новые покои, и даже я не знаю, чему они будут подобны. Ручьи и фонтаны – вот и всё, что мне сказали. Оставь младших сыновей мне, а сам отправляйся в новые странствия, и да пребудет с тобой удача. - А маму мы позовем сюда? – забеспокоился Амрод. - Конечно. Мама приедет к нам. А что за зимородок поселился в моем саду, там, где течет ручей? Рыбы там нет, но этому зимородку, похоже, нравится жить в королевском дворце, он, видно, считает себя королем птиц, до того хорош в своем голубом оперении. Я тебя познакомлю с ним. Так, в покое и радости благословенного края в своем великолепном дворце беседовал с детьми король Финвэ. Пиршество в честь благородных принцев готовилось во дворце, пиршество в городе, и далек был час, когда радость сменится слезами.