Бантики

      Пожилая женщина держала в руках платье далеко не первой свежести. Пальцы мелко тряслись — то ли из-за возраста, то ли от волнения. Несмотря на это, она со вселенским трепетом разглаживала маленькие складки на ткани. — Это платье моей почившей доченьки, — глаза были направлены лишь на наряд, — ей оно уже не пригодится. — Было видно, что слова лезли с большим трудом. Свет просачивался из-за полупрозрачной тюли, падал на фигуру женщины, делая ее образ практически божественным. — Сочувствую вашей утрате, мисс Совел, — сердце Ванессы ныло, сжималось в крохотный комочек. Сама не понаслышке знает, каково это — терять ребенка. Она аккуратно взяла чужую, свободную руку в свою, — мы постараемся вернуть его вам в целости и сохранности. — Я верю, что вы боретесь за хорошее будущее, и ни в чем не виню, — несмотря на печальный тон, она еле заметно улыбнулась, — вам нужнее.       Руки Дейва сжались в кулаки. Сколько бы времени ни прошло, он никак не сможет смириться с горем тех несчастных, что потеряли своих близких. И пусть во время революции приходилось запирать чувства куда подальше, ведь сейчас им не место на свободе, оставаясь один на один со своими мыслями, он, бывало, давал слабину. Но сейчас Дейв не один, и на рассвете его ждет важное задание, поэтому нужно собраться.       Подгонять Ванессу — это то, чего сейчас хотелось меньше всего. Она впервые за достаточно долгое время может разделить свою нелегкую ношу с кем-то понимающим, и сделать это не на поле боя. Всегда сильная, стойкая, заботливая — сейчас же выглядела хрупким драгоценным камнем. — Давайте, идемте поедим, — мисс Совел отдала платье и, слегка прихрамывая, отправилась на кухню. Дейв тихо подошел к Ванессе, словно боясь спугнуть, и положил ей руку на плечо. Она повернула голову и кивнула, мол, не стоит волноваться. В это слабо верилось, но давить он не стал. — Нам стоит набраться сил. Идем. — Не проронив больше ни слова, они отправились за хозяйкой дома.       Ужин был не богатым, но этого было больше, чем гости могли просить. Горячий пар шел от вареного картофеля. На небольшой тарелке стояло три кусочка белого хлеба, а рядом — несколько зубчиков чеснока и кусочков сала. Воцарившую тишину нарушали лишь шорохи одежды и звуки пережевывания пищи. Свет не был зажжен, единственным его источником была тонкая церковная свечка посередине стола. Горячий воск стекал вниз, застывая где-то на подсвечнике.       Уже стемнело, и большинство жителей этой деревушки спали, поэтому беженцы старались не высовываться и не выдавать свое местоположение. Две команды имперцев поочередно караулили периметр, чтобы поймать ранее сбежавших повстанцев. Дома они обходить не стали, так как не надеялись, что тут будет кто-то скрываться: мало кто из мирных жителей рискнет своей памятью, а то и жизнью, чтобы скрыть у себя преступников. И именно на это рассчитывали Дейв с Ванессой, когда направлялись в Синиридж.       Отсиживаться долго не планировали: всего одна ночь, чтобы передохнуть и скрыться от хвоста. Впереди путь предстоял намного более тяжелый, чем сейчас, и каждый час был на счету. Периодически накрывало волнение за своих сокомандников, друзей: "как они там?", "все ли хорошо?", "никто не пострадал?". Эти вопросы так и останутся без ответа до тех пор, пока не удастся добраться до ранее обговоренного места встречи.       Но сейчас в руках Дейва находилась чашка с горячим чаем. Запах был еле уловимым, нотки горьковатых ягод смешивались со сладостью ромашки. В этой деревушке мало что растет, так что можно было предположить, что это чай из сушеных трав, собранных где-то в прошлом-позапрошлом году. Но голова быстро опустела, стоило сделать несколько глотков. Стало так... спокойно, впервые за долгое время. За окном март, все еще холода, но внутри, в душе, тепло.       Спустя недолгое время они закончили с ужином и собирались ложиться спать. Мисс Совел дала им две старые перьевые подушки, чтобы спать на печи было не так твердо. — Дейв, сынок, — внезапно остановившись в проходе, она обернулась, — ты мне напоминаешь мою дочурку: такой же молодой, смелый, самоотверженный... — после короткой паузы ее голос стал чуть тише, — за ней я была словно за нерушимой стеной... Но потом она стала частью Сияния.       Все шорохи, звуки свистящего ветра за окном, потрескивания дров замолкли. — Вы не злитесь на нас? — немного потерянно спросил Дейв. — Я презираю клятую Империю, что придушила мою Камиллоньку.       Шаркающие шаги возобновились, начали отдаляться от комнаты. Затем и вовсе стихли.       И может Дейв не произнесет вслух, но мысленно он пообещал себе, что приложит все усилия, дабы сберечь платье. И если когда все закончится, он отдаст его чистым и невредимым.       Но пока остается только лечь спать, возлагая надежды на завтрашний день. Прислушиваясь к чужому дыханию, погрузиться в мир сладких снов, коих он не видел уже очень давно... ***       Лучи солнца только-только коснулись влажной земли. Ванесса проснулась первая. Еле разлепляя веки, она пыталась побыстрее прийти в себя и начать готовиться к выходу. От печи до сих пор исходило ощутимое тепло, что искушало завалиться обратно и поспать еще немножко. Мотнув головой, отгоняя лишние мысли, Ванесса посмотрела на тихо сопящего Дейва. Как бы ни хотелось позволить ему поспать подольше, увы, такую роскошь позволить они себе не могли.       Легких потряхиваний за плечи хватило, чтобы такие же уставшие глаза открылись и уставились на женщину. Первые несколько секунд картина перед глазами была мыльной, что заставляло забавно поморщиться. Наконец, сфокусировавшись на чужом лице, Дейв несколько раз проморгался, а затем подорвался как ошпаренный. Забыв, где ранее пришлось спать, он больно ударяется макушкой об потолок и заваливается обратно на подушку. Рукой легонько потирал место ушиба, будто это могло помочь унять боль. Ванесса лишь тихо хихикнула и спустилась на пол.       Немного еды про запас и теплые вещи были любезно предоставлены хозяйкой дома, за что гости не переставали благодарить. Им сильно повезло, что их вообще приютили на ночь, накормили и дали полезных вещей в дорогу. Такой щедростью и милосердием мало кто мог похвастаться.       Тянуть долго не стали: решили сразу приступить к "перевоплощению". Дейв разделся до нижнего белья и, немного смущенно прикрываясь перед женщинами, стал аккуратно натягивать на себя фиолетовое платье. На коже ткань ощущалась крайне приятно — по сравнению с грубой кожей, покрытой бесчисленным количеством шрамов, она была нежной. Так и ласкала кожу! — Давай застегну молнию, — Ванесса обошла Дейва и остановилась сзади. Она старалась не задевать спину с еще незажившими ранами, пока застегивала молнию. Выглядело всё это до смешного нелепо, из-за чего улыбка просилась на лицо. Только вот если Ванесса улыбалась весело, то мисс Совел — с ноткой тоски.       Выйдя за порог теплого дома, всё слабое веселье исчезло окончательно. Сейчас им предстоит нелегкая миссия: выбраться из деревушки и дойти до Эвреневера (примечания: желательно живыми и (хотя бы) не подстреленными имперцами). Оттуда уже будут продумывать свои следующие шаги, в зависимости от ситуации.       Маленькие бантики на концах бретелек колыхал прохладный ветер. На плечах лежала поношенная, бледная куртка. Дейв натягивал ее на себя сильнее, словно это поможет нелепому прикрытию стать более правдоподобным. Отросшие локоны разлетались в разные стороны. Они были спутанные, грязные. Конечно, Ванесса попыталась привести их в порядок, но даже банальной возможности пойти к речке и помыть голову не было. Днем ранее, когда сиянцы разбегались кто куда, Дейв намеревался отрезать волосы, но в последний момент Ванесса все же его отговорила. Сказала, мол, успеешь еще, а сейчас нужно другим заняться. Что ж, получается, не зря остановила, ведь сейчас эта длина очень кстати.       Где-то за сухими кустами показалась чужая макушка. От черной формы на теле веяло опасностью. Ну ничего, не в первый раз убегать приходится. Если этот план не сработает, то придется применить физическую силу. — М? — вблизи был только этот солдат, что и обернулся на шум, — Стоять, гражд-... граждане. Разве вам не сообщали, что здесь находятся опасные преступники? — Мужчина запнулся, увидев Дейва. Слишком... абсурдно всё это выглядело. Платье ему мало чем шло, по фигуре не подходило. По длине должно было заканчиваться ниже колен, но в его случае — на половине бедра. — Здравствуйте! Ох, сообщили, что уж. Понимаете, я просто не в том возрасте уже, — Ванесса сильно старалась вжиться в роль: положила руку на сердце, голос сделала тише, закашлялась, — и здоровьечко не то. В город мне нужно, а то, видит Бог, не доживу до праздника, — брови солдата чуть нахмурились. Он явно что-то подозревал. — А это кто с вами? — глядя на это беспристрастное лицо, Дейву захотелось в него плюнуть. Имперский клоун. — Моя дочурка... — женщина взяла Дейва под локоть, прижимаясь чуть ближе, — последняя кровинушка. Муж мой погиб, мы остались вдвоем, — Ванесса прикрыла рот рукой, прикрывая глаза. Она пыталась всем видом показать боль женщины-вдовы, что, стоит проронить еще хоть слово, тут же заплачет. Но Дейв видел, как губы пытались скрыть ухмылку. Кажется, до него только сейчас начало доходить, как это выглядит со стороны. И нет, он правда умеет мастерски сохранять хладнокровие, когда это нужно. Но в те моменты ему не доводилось находиться в глуповатом платье, пытаться выдавливать слезы перед этими идиотами, корча гримасы печали.       И ведь ему верили! Солдат отвел глаза, словно был не в силах смотреть на эту печальную картину. — Простите. Как вас зовут? — задал вопрос он, но уже чуть более спокойно, чем раньше. Кажется, Ванесса начала плакать — изображать истерику. Нужно было взять все в свои руки. — Я Зои, а мою матушку зовут Роза, — стоило видеть то, как распахнулись глаза напротив. Голос Дейва был далек от звонкого девичьего, но он со всех сил пытался его выдавить. Раньше такое практиковать не доводилось, поэтому получалось, мягко говоря, так себе. — Что, простите? — чужая рука, лежащая на кобуре с пистолетом, внезапно дернулась. Игривое настроение подутихло. Все начало выходить из-под контроля. Нужно срочно что-то придумать, иначе им не жить. — Что вы, не пугайтесь, офицер, — кажется, Ванесса тоже поняла, что вся эта ситуация не сулит ничего хорошего, — просто Зои... — Глаза забегали по траве, будто где-то там лежит ответ. Возможно, Дейв его просто не заметил, потому что в следующую секунду голос женщины зазвучал чуть более уверенно, — понимаете, она не совсем... обычная девочка, — ее рука чуть крепче сжала чужую, — она была мальчиком, но недавно перенесла операцию по смене пола.       Тут уже время удивляться пришло Дейву. Такого объяснения он не ожидал, хотя оно было весьма логичным. В таком случае стоит воспользоваться чужим смятением и поскорее убраться, пока он не начал приходить в себя. — Да, матушка говорит правду. Кхм, простите, но нас должен забрать наш знакомый и отвезти в ближайшую больницу. У вас еще остались вопросы? — он изобразил явное смущение в голосе. Пора заканчивать уже, а то другие имперские прихвостни на шум сбегутся. — Нет, на этом всё. Простите, что задержал. И будьте осторожны.       Кивнув напоследок, они направились в сторону дороги. Можно было немного расслабиться, но они не стали этого делать. Нет, еще рано. Все еще нужно быть начеку. Мало ли кто еще пожелает их остановить и позадавать глупые вопросы. Повезло, что попавшийся солдат был достаточно глуп, чтобы повестись на эту жалкую сцену. Но вот любой другой может оказаться умнее. Может уловить ложь, узнать по лицу. И там уже будет не важно во что ты был одет и как сильно плакал — в луже крови на траве все равны.       И, быть может, остановившись днем на короткую передышку, они обсудят это утро. Неловко посмеются, перекусят хлебом. Впервые за долгое время умоются, пусть и холодной речной водой. Проверят раны друг друга, обговорят последующий план действий, который им не понадобится. Их нашли. Солдат был не глуп. Кровь из простреленного бедра. Бордовые пятна на порванном платье. План провален. Снова убегают.