День, когда Малфою всё-таки пришлось заглянуть страху в лицо

Магическая Британия встретила двадцать первый век с надеждой на то, что хотя бы теперь всё пойдёт по плану. План, как обычно, написать забыли. Министерство магии, пережив самоочистку, пустило в свои вены молодую кровь. Кто-то пришёл сюда за искуплением, кто-то — вершить справедливость, а кто-то — потому что мама сказала, что чемпионат плюй-камней — не карьера. Двадцатого числа каждого месяца (или в предшествующую пятницу, если двадцатое выпадало на выходной) все рабы сотрудники Министерства собирались перед дверью бухгалтерии. Холл становился похож на консервную банку, но пах хуже. Самыми счастливыми здесь были те, кто устроился на работу в этом месяце (у них ещё не было штрафов), и те, кто успел занять скамейки. Остальные просто стояли и страдали, потому что стоять и страдать в Министерстве было бесплатно. Каблуки Гермионы Грейнджер стучали по полу с таким точным интервалом, что сотрудники Отдела магического транспорта этажом ниже подозревали вторжение метрономов. У неё не было времени ходить медленно, есть, спать или строить планы на выходной. Её блокнот уже не вмещал список дел, потому что повышение, которого она добивалась три года, оказалось разрешением делать работу за себя, за коллег и за начальника, который с новой помощницей вдруг вспомнил, что такое отпуск. Гермиона вошла в холл бухгалтерии, и толпа перед дверью инстинктивно освободила проход. Не потому, что она была страшной — из уважения. У человека с такой стопкой бумаг в руках (и без намёка на левитирующие чары) непременно есть к бухгалтеру какое-то неотложное дело. Ах да, ещё этого человека звали Гермиона Грейнджер, и все сотрудники Министерства знали, что её появление всегда сопровождалось важными известиями. Причинно-следственные связи никого особо не волновали, хотя они совершенно точно играли против устрашающего образа Гермионы. Впрочем, сама она ни перед кем не торопилась оправдываться. Гермиона взялась за дверную ручку. Кто-то сбоку издал звук, похожий на кряканье резиновой курицы. Она повернула лицо, и в холле воцарилась тишина. — Да? — спросила она вежливо. Никто не ответил. Пискнувший волшебник внезапно вспомнил, что ему срочно нужно в другое место. Гермиона вошла в бухгалтерию и мило улыбнулась миссис Голдпеппер. Голова той была не видна из-за гигантских круглых очков. Женщина-стрекоза окинула её взглядом, который осуждал. Сотрудник, стоявший по другую сторону бухгалтерского стола, торопливо сгрёб монеты в мешочек и вылетел вон, ни разу не повернувшись лицом к двери. Гермиона водрузила бумаги на тумбу и размяла затёкшие ладони. Миссис Голдпеппер продолжала смотреть, но уже поверх очков, что было куда страшнее, потому что без увеличивающих линз её глаза казались маленькими и очень подозрительными. — Гермиона Грейнджер, ОРМП, — представилась Гермиона, хотя миссис Голдпеппер и так знала. — А это что? — спросила Голдпеппер, кивнув на бумаги. — Это макулатура для вашего камина. — В этом кабинете нет камина. — О, — Гермиона изобразила удивление. — Тогда они вам не нужны? — Нет. — Хорошо. Гермиона, не глядя, взмахнула палочкой, и бумаги исчезли. Миссис Голдпеппер фокус не оценила. Ей больше понравилось, когда на прошлой неделе один сотрудник пытался оплатить штраф лепреконским золотом. Золото исчезло, штраф — нет. Гермиона вышла в холл, похлопывая потяжелевший карман. Оглядев напоследок толпу, она похвалила себя за находчивость и, собираясь уже отправиться в кабинет, увидела в далеке рыжую макушку. Жаль. Моральные принципы — ужасно неудобная вещь. Рон Уизли был её другом, а друзей не игнорируют, даже когда они сами того не подозревая игнорируют её. Она растолкала финансистов, юристов; инновационных экспертов расталкивать не пришлось — были худые. Затем протиснулась сквозь кучку авроров, которые скрывали её друга. Рон сидел, уткнувшись носом в мерчовый блокнот Министерства, и выглядел непривычно сосредоточенным для человека, который тыкал в него волшебной палочкой. Рядом с ним скамейку делил Драко Малфой, тоже в аврорской мантии (долгая история), и с таким же блокнотом. Гермиона подумала, что, вероятно, она одна во всём Министерстве, кто использует подаренную канцелярию по назначению — то есть для работы. — Тебе шах, рыжий, — самодовольно усмехнулся Малфой и тут же осёкся. — То есть Уизли. — Ты слишком предсказуем, — ответил Рон, не поднимая головы. — Шах и мат. — Нет! — воскликнул Малфой, пытаясь сжечь свой блокнот взглядом, не иначе. — О, — Рон наконец поднял голову и увидел Гермиону. — Привет. Ты за зарплатой? Присоединяйся, скажем, что занимала за нами. — Чёрта с два она влезет передо мной! — огрызнулся кто-то из толпы за спиной. Когда Гермиона обернулась, чтобы взглядом унизить того выскочку, быстро поняла: пропотевший от духоты Отдел волшебного спорта, который только что потеснил очередь, уже отомстил сполна. — Ты жульничал! — продолжал возмущаться Малфой. — Я уже всё, — сказала Гермиона. — А вы, смотрю, развлекаетесь. — Даю уроки логики, — пояснил Рон и повернулся к Малфою: — С тебя желание. — Дай отыграться. — Нет. Но... — Рон хитро покосился на подругу. — Если выиграешь у неё — спишем. Малфой быстро взглянул на Гермиону и снова уставился в блокнот. Она давно заметила, что он старательно избегает её взгляда. Он вообще вёл себя так, будто её не существовало. Не заговаривал, не смотрел, а если случайно пересекался с ней в коридоре, то бледнел и начинал облизывать глазами пол. Гермиона считала это поведение глупым и жалким, но зла на него не держала. Ей было всё равно. — Не буду, — сказал Малфой. — Не вмешивайте меня в ваши игры, — отмахнулась Гермиона. — Мне нужно работать. — Гермиона, стой, — окликнул Рон, когда она развернулась, чтобы уходить. — Не отказывай. С тобой у него хотя бы есть шанс. Время остановилось. Она прекрасно поняла, что имелось ввиду. Рон не говорил этого вслух, но его снисходительный тон просто кричал о том, что он считает её глупой. Никто не мог сметь предполагать, что она в чём-то не лучшая. — Я согласна. Думаю, в моём расписании найдётся несколько минут. Она не играла в шахматы с шестого курса, но за эти годы научилась просчитывать всё. Бюджетные дефициты и вероятности невероятного были куда сложнее. Гермиона села на место Рона, согнав его, как нашкодившую кошку с дивана. Малфой явно пытался слиться со стеной, но его бледность и светлые волосы на фоне чёрного мрамора этому не способствовали. Гермиона делала ходы медленно, вдумчиво. Проиграть было недопустимо. Изредка она поглядывала на соперника и видела, как на его покерном лице коротко мелькали эмоции. — Ну всё, — сказала она спокойно, когда игра закончилась. — Шах и мат, как говорится. Внутри клокотало ехидство. — Как вы это делаете? — Малфой вскочил со скамейки и одёрнул мантию. — Я был лучшим на факультете! — В лиге Кребба и Гойла? — спросила Гермиона, не смутившись, что одного из них уже нет в живых. — Верю. — О, Гермиона, так ты научилась играть? — удивился Рон. Другу она показала свою самую неискреннюю улыбку. — Всё, мне пора. Желание прощаю. — Эй, — вмешался Рон. — Блокноты зачарованы. Желание должно быть обязательно. Вот как? Тогда нужно обдумать. Она подняла взгляд к потолку, постучала пальцами по подбородку, тяжко вздохнула. — Ну давай уже. Не тяни. Что? Облизать унитаз? Почистить туфли? — нетерпеливо выпалил Малфой. — А тебе, гляжу, приходится в аврорате не сладко, — подметила Гермиона. Желание родилось в лучших традициях фантазии Гермионы Грейнджер, которая была завязана на логике и работе. — Хорошо, — она посмотрела на Малфоя, цветом лица теперь походившего на моль. — Будешь выполнять мои поручения в течение недели. — Заметив, как вокруг оживились авроры, добавила: — По работе. Авроры разочарованно выдохнули. — Это шутка? — спросил Малфой, ища взглядом поддержки у коллег. — У меня вообще-то есть работа. — С этим разберёмся. Готовь чемоданы, завтра отправляемся в командировку. — Ты мне не начальник! У меня уже есть начальник, и тебе он в шахматы не проигрывал. «Выкуси» так и повисло в воздухе, не произнесённое. ***Начальник Аврората, мистер Боридум, за свои пятьдесят лет видел уже всё, что могло бы его удивить. Его лицо давно застыло в скучающей маске, которая ничуть не дрогнула, когда Драко Малфой вошёл к нему в кабинет. — Малфой, — сказал он. — Кто тебя обидел на этот раз? Драко решил пропустить это явное оскорбление мимо ушей. — Сэр, я нашёл на столе распоряжение, которое касается командировки с инспектором Грейнджер. Я хотел уточнить, это серьёзно? Начальник наконец поднял глаза, но всё ещё без интереса. — Серьёзно. — Вы что, тоже проиграли ей желание? Боридум на секунду завис, будто вопрос прозвучал на незнакомом ему языке. Потом — Мерлин свидетель! — склонил голову набок. — Поясни, — сказал он. — Ну, я проиграл ей в шахматы, и она загадала желание, чтобы я отправился с ней в командировку. А сейчас вы назначаете меня именно на это задание. — Малфой, — перебил начальник, сцепив руки в замок на столе. — Мне пришло распоряжение, подкреплённое пятью печатями из Межведомственного отдела, в котором работают двадцать ведьм преклонного возраста. Ведьм, которые ненавидят свою жизнь также, как нижние ряды каменной кладки под мостом. Ты серьёзно думаешь, что все мы имеем какое-то отношение к твоему проигрышу? Драко сглотнул, думая, стоит ли намекать, что он не хочет эту командировку. — Но это не выглядит как случайность, — пролепетал он. — Приказы здесь всё ещё отдаю я, а не Грейнджер! — А могу я поменяться? — Нет, — с каменным лицом ответил Боридум. Ну вот, теперь его удивить стало ещё сложнее. — А почему? — рискнул спросить Драко. Боридум улыбнулся одними губами, что выглядело пугающе. — Подойди сюда, — сказал Боридум, жестом зазывая к столу. Драко послушался (у него не было выбора). Перед ним распахнулась объёмная книга-журнал. — Знаешь, что здесь? — Моё личное дело? — Да, твоя эпопея, Малфой. — Он перелистнул несколько страниц. — Вот здесь, например: «Оставил пост во время оперативной вылазки». А здесь: «Скрылся с места захвата и через сорок минут был обнаружен в ближайшей кофейне». Драко побледнел. Но это же пустяки. Всего пару раз. А как же остальные сотни случаев, когда он участвовал в задержаниях? — Там была засада... — оправдывался он. — Да, и работать с ней входит в твои обязанности. Начальник закрыл папку и посмотрел на Драко своим пустым взглядом. Пустота не выражала никакой жалости. — Одна жалоба, Малфой. Ещё одна жалоба — и ты уволен. — Понял, — выдавил Драко. — Вот и молодец. Поезжай с Грейнджер. Если ты сбежишь от неё посреди задания, обратно можешь не возвращаться. Драко кивнул, взял распоряжение и вышел. ***В спальне Драко Малфоя царила суматоха. Походная сумка была брошена на кровать с разинутой пастью. Продавец утверждал, что она может вместить в себя больше, чем видится, хотя самому Драко казалось, что она и без магии могла бы сожрать половину его комнаты. Все были при деле: домовики сновали как заведённые механизмы, аккуратно укладывая багаж; Драко просто суетился. — Хозяин, этот пуловер вам нужен? — спросил Фроззи, держа в руках шерстяной свитер, который стоил больше, чем полугодовая зарплата аврора. — Нет. То есть да! — Драко развернул свитер, будто на нём где-то был вышит правильный ответ. — Дьявол, я не знаю, какая там будет погода! Фроззи терпеливо ждал. Он привык. Иногда хозяин мог полчаса решать, положить носовой платок в левый карман или в правый. — Да, пусть будет, — выдохнул Драко. — На всякий случай. — Тинки, стой! — вдруг закричал он, когда другой домовик попытался пройти в гардероб со сложенным покрывалом. — Покрывало! Покрывало ведь защищает постель от пыли! Тинки медленно моргнул и с достоинством кивнул. Он был свидетелем сборов трёх поколений Малфоев, которые всегда терялись и становились беспомощными в присутствии чемодана. — Хозяин, — сказал он мягко. — Обычно в гостиницах есть покрывало, а постельное бельё меняют каждый день. — О как, — Драко задумчиво потёр подбородок. — Тогда подушку нужно выложить. — Мы не клали подушки, — терпеливо сказал Тинки. — Я же говорил, что они не нужны. — Я положил, — буркнул Драко и сам запустил руку в сумку. Рука уже скрылась до самого плеча, а дна всё не нащупывалось. Пришлось использовать волшебную палочку. Спустя несколько секунд он извлёк перьевую подушку размером с четверть его кровати. Фроззи и Тинки тихо вздохнули, передавая друг другу невысказанные мысли. Часы на запястье начали стрекотать громче, предупреждая, что времени осталось совсем мало. — Жду вас у камина. Поторапливайтесь, — приказал Драко эльфам и вылетел снитчем из комнаты, спотыкаясь о развязанные шнурки. Добежав до указанного места, он опустился на корточки, хватаясь за непослушные верёвки. — Да чтоб вас! — выругался Драко, пытаясь зашнуроваться, но пальцы жили своей жизнью. — Я умею. Вы меня не переубедите, — доказывал он обуви. — Драко, — послышался где-то поблизости голос матери. Он замер, но только на секунду, чтобы задуматься: какого дракона она так рано проснулась? И приказал пальцам работать быстрее. Нет времени на «привет», «как дела» и «какое прекрасное утро, чтобы уволиться». Чёрт. Пальцы окончательно устроили забастовку. Шаги матери отчётливо стучали по мрамору в соседнем зале. Почти у арки! Стук каблуков говорил о том, что она проснулась давно, взбодрилась и находилась в состоянии скрытой ярости. Цок-цок. Ты труп, Драко. Цок-цок. Наконец последний узел кое-как затянулся. Драко вскочил и пошатнулся от затёкших коленей. — Мама, ты чего так рано? — он развернулся на пятках и натянул улыбку. — Я же просил не провожать. Нарцисса Малфой стояла в шаге от него, скрестив руки на груди. Её лицо было прекрасным и грозным. — Выпьем чаю, дорогой, — сказала она голосом, которому не хотелось перечить. Драко вспотел. Нет. Только не это. Внезапный чай с матерью означал только одно... Нарцисса щёлкнула пальцами. Два домовых эльфа — Секофант и Тоди — словно только и ждали сигнала, внесли маленький столик и поднос с сервизом на две персоны. — Мама, я опаздываю, — протараторил Драко и взял сумку, которую домовики принесли, пока он боролся со шнурками. — Нет, — прорычала Нарцисса. Драко медленно, будто под действием империуса, положил сумку на пол. — Садись, — велела она и села первой, показывая, что стул напротив — единственное, что должно его волновать. Драко сел и положил палочку на стол рядом с чашкой. Затем отхлебнул чай и замер, потому что получилось слишком громко. — Что за манеры? — заметила мать. — Мам, хочешь поговорить о манерах? — Драко поставил чашку с таким стуком, что кубики сахара задрожали от накала страстей. — Через три минуты мне нужно быть в Министерстве. Через десять сработает портключ. У меня нет времени на светские беседы. — Мне сказали, — медленно, смакуя каждое слово, произнесла Нарцисса, — что ты мыл пол в аврорате. Как это понимать? Драко поморщился. Он надеялся, что тот конфуз умрёт сам собой. Вместо этого он, похоже, обзавёлся ногами и добежал до его матери. — Не бери в голову. Я просто проиграл в шахматы. — Это недостойно фамилии Малфой. — Я пытаюсь наладить отношения с коллегами. Бровь Нарциссы остро взметнулась. — Это они должны пытаться наладить отношения с тобой, — отрезала она. — Ты — Малфой. А они — кто? — Мам, — прорычал Драко, чувствуя, как у него заканчивается и время, и терпение, и остатки характера. — Наша семья была на стороне колдуна, который пытался уничтожить девяносто восемь процентов населения Земли. — Тссс! — Нарцисса поднесла палец к губам и оглянулась, будто оправдательная комиссия сидела в углу и подслушивала. — Во-первых, не мы, а твой отец, — она ласково похлопала Драко по щеке. Ощущалось это, однако, как смачный подзатыльник. — А во-вторых, нас оправдали. Виновные в тюрьме, мы — невиновные — на свободе. — Мама, Волдеморт жил в нашем доме. У меня на предплечье была его метка. И все, абсолютно все знают об этом. Нарцисса медленно отставила чашку. Потом взяла руку Драко, закатала рукав его мантии и ткнула пальцем в чистое место на внутренней стороне предплечья. — Ну, и где метка? — спросила она тоном человека, который только что доказал теорему. — Нет метки — нет связи. Ты знаком с логикой, Драко? Кровь мгновенно обожгла его уши. — Мам, всё! Мне некогда. Он вскочил, схватил сумку. Прощание на ходу вышло обиженным грубым, но извинится позже, если это ещё будет актуально. Летучий порох упал ему под ноги, зелёное пламя взметнулось вверх. Уносясь ветром магии Драко услышал на последок слова матери: — Может быть ты сегодня уволишься? Драко даже не пытался ответить. Но кружась в зелёном вихре, он думал о том, что возможно желание Нарциссы скоро сбудется. ***Мир перед Драко сузился до размеров помещения, по величине уступающего его ванной комнате. Камины прямо, справа и слева; люди, которые из них выпрыгивали и толкались у выхода. Зелёные вспышки выхватывали их фигуры, придавая всему здесь немного адскую атмосферу. Он был почти уверен, что так и задумано, иначе почему бы не расширить комнату хотя бы до приемлемой площади? Предпосылки же явно имелись. Гермиона Грейнджер уже была там. Её самобытная грива прыгала выше самых длинных служащих Министерства. Она душила рукой ржавую лейку для душа, совсем не выглядя при этом странно, учитывая, где они находились. Увидев Драко, она посмотрела на часы — сначала на собственные, потом на местные, висящие над одним из каминов. Взгляд её был осуждающим. — Опаздываешь, — строго сказала Грейнджер и пронзила его взглядом, который на секунду остановил его сердце. — Осталось пять минут. Драко опустил сумку на пол, переводя дыхание. Послышался глухой звук, будто у его ног что-то разбилось. Он сделал вид, что ничего не заметил. Грейнджер посмотрела на его сумку. Потом на него. Потом снова на сумку. — Извини...те, — буркнул Драко. Он не был уверен, как нужно к ней обращаться. Хотелось бы никак, но обстоятельства решили иначе. Именно эту ведьму он избегал много лет, чтобы не подставлять свою шаткую репутацию под её ногу. Он был уверен, что если она увидит его, вспомнит, какие мерзости он говорил ей в школе (на неё одну вылилось семьдесят процентов произведённой им мерзости), то непременно сделает всё, чтобы вышвырнуть его из Министерства. И вот теперь они вместе. — Ты же знаешь, что командировка всего на несколько дней? — Она говорила медленно, будто проверяя его вменяемость. — Зачем столько вещей? — Я взял всё необходимое, — с достоинством ответил Драко. — Всё предусмотрено. Грейнджер издала низкий протяжный звук, видимо сделав определённые выводы, и вернула внимание настенным часам. Четыре минуты тридцать секунд они молча стояли. Драко искоса взглянул на её лицо. Она не моргала. Время тянулось медлительно. Обычно так бывало, когда Драко чувствовал себя некомфортно. Его психолог (ещё одна долгая история,) говорил, что таких ситуаций следует избегать в его положении. Но психолог появился уже после того, как он устроился на работу, поэтому данная рекомендация не имела смысла. Грейнджер всё ещё не шевелилась. Драко проследил за её взглядом и уткнулся в стену. — Десять секунд, — вдруг сказала Грейнджер. Драко вздохнул и вздрогнул от волнения. Пять секунд, четыре — он обхватил пальцами лейку, стараясь не задеть кожу Гермионы. Три. Две. Одна. Внезапно и молниеносно ему подурнело. Воздух пробкой заткнул пищевод. — Я забыл волшебную палочку! — выкрикнул он. Но его слова уже перемолол блендер перемещения, приправив какими-то выкриками Грейнджер. Кажется, прозвучало что-то вроде «чего» и «блять», но Драко не был уверен.