Глава 3

После осады столице потребовалось некоторое время, чтобы хотя бы частично прийти в себя. Стража и добровольцы круглыми сутками только и занимались тем, что таскали тела к большим костерищам, на которых те и сжигали после процедуры опознания. Сделано это было с той целью, чтобы избежать появления эпидемии. Или, как говорили местные, чумы или мора. Раньше о таком мне доводилось читать только в учебниках или смотреть на каких-нибудь каналах, рассказывающих про историю. А тут... тут всё было взаправду. Даже сквозь шлем своего персонажа, Деметрио, я ощущала этот смрад плоти, объятой пламенем, слышала скорбный плач матерей, потерявших своих детей, видела изуродованных людей и нелюдей без рук и ног, прижимающихся к стенам вдали от света очистительного пламени, и молящих о милостыни. Я подошла к одному из таких несчастных. Его голова была перебинтована, целый, или относительно целый, глаз смотрел на меня снизу вверх. Кошачий зрачок, шерсть на руке и раскрытая ладонь, в которой угадывались подушечки, выдавали в нём зверочеловека. Он ничего не говорил. Просто просил, уповая на мое милосердие. Я достала небольшой мешочек с серебром из инвентаря и бросила ему в лапу, отчего та покачалась. Глаз существа широко раскрылся от удивления. – С-сп-спа-спасибо, – пробормотал тот, убирая мешочек куда-то за спину. Очевидно, чтобы другие не увидели. Я не сказала ни слова. Лишь молча развернулась и отправилась в сторону замка, возвышающегося над городом. Его пепельно-белые шпили выглядывали из-за смога, будто не решаясь посмотреть на то, что война сотворила с городом. Его стены практически не пострадали. Разве что, в паре мест были видны следы атаки от требушетов и пламени виверны. Но это было сущим пустяком в сравнении с тем, что творилось на периферии Грейгарда. Те участки земли, казалось, можно было застраивать заново. Вот настолько там всё плохо. На то, чтобы добраться до ворот, потребовалось чуть больше получаса пешей ходьбы. Люди при виде меня расходились в стороны, закрывали детей, с опаской наблюдали за каждым моим шагом. Кто-то шептал о том, что, мол, это меня видели в небе над столицей перед тем, как армия Алиста сняла осаду и поспешно бежала. Только эти сплетни не сеяли радости на сердцах пострадавших, а, скорее, вгоняли их в еще больший ужас и смятение. Я чувствовала себя мерзко. Не знаю, почему. Формально, я – спаситель королевства и герой. Но будь у меня выбор, я бы предпочла быть героем любого иного дня и обстоятельств. Конечно, в будущем их мнение изменится на более положительное, но сейчас... сейчас я хотела быстрее дошагать до ворот замка и встретиться с Феллом и Валлскаром. – Ваши документы, – неуверенно произнес стражник, прежде чем его напарник, виновато улыбнувшись, отталкал того в сторону и пропустил меня просто так. – Спасибо, – отблагодарила я стража. Хотя моим низким металлическим голосом это, наверное, походило на угрозу, а не на искреннюю благодарность. Следуя по дороге, я вышла к большой площади, где красовался фонтан с резными статуями драконов, из пастей которых журчала вода. Повсюду были установлены тонкие черные столбы, между которыми были протянуты красные ленты и цветочные гирлянды. Красная дорожка начиналась от самой тропы, по которой я сюда вышла и тянулась до противоположного входа на площадь, а также перпендикулярно устремлялась к фонтану. Тут и там были рассыпаны лепестки. Около десятка рыцарей по обе стороны от ковровой дорожки, завидев меня, подняли мечи , образуя эдакую арку. Правда, заметив мои громоздкие доспехи, убирали кончики лезвия перед самым моим шлемом. В конце всего несколько нелепого представления меня ожидал принц Фелл, а также какая-то девушка с точно такой же бледной кожей, ярко-синими глазами, ослепительно белыми волосами, в бело-синем платье с широкой юбкой, которая, как я где-то читала, крепилась на каркасе для придания объёма. Под платьем легко угадывался корсет и сорочка. – Позвольте я представлю, – первым подал голос Фелл, – Это моя младшая сестра, принцесса Офелия Виолла Иллестия дез Голдрик. Пока принц Фелл проговаривал ее полное имя, у меня закружилась голова. Мне было интересно как они такое вообще запоминают? Даже Кассиан представлялся более коротко, а ведь он еще называл титул и имя своего отца. Истинно театр абсурда. Но стоило отдать должное – Офелия выглядела так, что ей определённо шли эти два дополнительных имени. Голдрик же это фамилия? Да? – А это сир Фую – герой из другого мира, Офелия, – договорил Фелл. Я почувствовала себя неловко, ибо получилось как-то слишком коротко. Будто я не человек и, более того, герой, ниспосланный кем-то там, а тролль в доспехах. Я покраснела, да только в шлеме этого видно не было. Досадно. – «Может, снять его...»– подумала было я, когда меня осёк ангельски чистый голос сестры Фелла. – Сир Фую, вы не могли бы снять свой шлем? Я хочу увидеть лицо человека, который спас Королевство Сангриил от бесславного забвения, – попросила она, не скрывая румянца на лице. – Д-да, разумеется, Ваше Величество, – ляпнула я, подняв руки и приложив их по бокам к шлему. Я попыталась поднять его, но по какой-то причине не могла сделать это, словно он прирос к доспеху. Хотя я и свободно шевелила головой. – «Вот я встряла» – мой внутренний голос истерично хихикал, пока руки, взявшись за рога шлема, пытались тот снять. – Какие-то проблемы, сир Фую? – спросила Офелия. Фелл бросил взгляд на меня и поняв всю ситуацию, разрядил обстановку парой слов: – Должно быть, в бою славный герой повредил свою броню, дорогая сестра. Он покажет тебе лицо позже. Хорошо? – спросил он девушку. – Д... да-да, думаю, да. Так будет лучше. Сделаем это на приеме в честь славного сира Фую, – весело сказала Офелия, хлопнув в ладоши и удалившись восвояси. Я вздохнула. Хотелось бы сказать, что одной проблемой меньше, но тут только что нарисовалась другая – принц Фелл, который притаптывал ногой на месте, скрестив руки на груди в своем неизменном белом мундире. – Что такое, сир Фую? Почему вы не сняли шлем? Вы действительно его повредили? – засыпал он меня вопросами. – Это... магия. Магия не дает мне снять шлем, принц Фелл, – неуверено ответила я. Однако вся моя неуверенность не вышла за шлем, из под которого прозвучал ровный, низкий нечеловеческий голос. Принц цокнул, но вскоре его гнев сменился на милость. Как никак, перед ним стоял тот, кто спас Грейгард. Он еще раз смерил меня взглядом, но безо всякого презрения и прочей ерунды, которой успел осыпать крон-принц «не буду говорить какой страны». – Я попрошу Валлскара разобраться с этим. Не беспокойся. Может, при призыве произошла какая-то ошибка. В любом случае, это не твоя вина, Фую, – голос принца звучал успокаивающе и даже немного приободряюще. Я была благодарна ему за то, что он не набросился на меня с обвинениями в нападках на авторитет их королевской семьи. Затем он махнул ладонью, зазывая проследовать за ним, что я и поспешила сделать. – Осада силами Алиста дорого обошлась нашей военной мощи и экономике. Сейчас мы уязвимы как никогда, сир Фую, – говорил принц на ходу, пока практически каждый прохожий спешил встать на колено в знак преданности, – С твоей помощью мы отразили нападение их армии и пленили Кассиана Элдрика. При самом худшем сценарии это выиграет нам пару месяцев передышки, а при лучшем – обеспечит выгодную позицию на переговорах. Ты – молодец, что не убил его там, – похвалил меня Фелл. – Всего лишь небольшая удача. Не заметь я Кассиана, тот бы сбежал под шумок, принц, – ответила я. – Твоя правда, но, опять же, твоя наблюдательность и обеспечила нам выгодную партию на переговорах, – пожав плечами, бросил принц, войдя внутрь замка. Мы оказались в вестибюле, посреди которого тоже был... фонтанчик. Он, разумеется, был куда меньше, но намного богаче обставлен. Мрамор, драгоценные камни, мужская фигура в мантии посреди. За фонтаном начинались две лестницы, ведущие к площадке наверху. Под ней же был проход куда-то вглубь замка. Однако мы не пошли по лестнице наверх, а свернули направо, в коридор. – Скорее всего, Роланд Элдрик захочет встретиться на нейтральной территории для переговоров. Выбирать он не сможет ввиду обстоятельств, потому у нас будет преимущество и здесь. Я хочу, чтобы ты сопровождал меня на переговорах, сир Фую, – произнес Фелл, встав перед двойной дверью и посмотрев снизу вверх. – Но разве это не удел королей? Вести переговоры о перемирии, – спросила я. Не дожидаясь ответа, Фелл открыл дверь в помещение, где находилось более десятка рыцарей, несколько служанок и пара лекарей. Все они вдруг оживились, когда мы появились в проходе. – Принц Фелл, – поприветствовал юношу человек средних лет в белой мантии. – Экберт, – ответил принц, склонив голову, а потом он спросил: – Как он? Мужчина чуть замялся, но потом всё же сказал: – Не очень, Принц. Боюсь, что болезнь рано или поздно возьмет свое, – покачав головой, договорил Экберт. – Ясно, – прикусив губу, произнес Фелл, – Мы с сиром Фую пройдем в его покои, – заключил юноша. Мы проследовали вдоль комнаты и остановились перед очередной дверью. Фелл развернулся ко мне и сказал: – Всё, что ты увидишь дальше, не должно покинуть этих стен. В противном случае Сангрииил обречен. После этих слов я утвердительно кивнула, поддерживая всё сказанное. Принц открыл двери. В просторной опочивальне, куда едва доносился шум из соседней комнаты, царила тишина. В центре, под просторным великолепным балдахином из тёмного бархата, стояла огромная кровать. Она была из резного дерева, инкрустированного потускневшим серебром. Тяжёлое покрывало с вышитым гербом ровно лежало от края до края. Всё здесь было аккуратно. Чопорно и по-королевски строго. На высоких подушках, чуть ли не утопая в них, лежал старик. Густая седая борода спускалась почти до груди, закрывая край одеяла. Его лицо, измождённое временем, казалось восковым. У него были острые скулы, глубокие морщины, впалые щёки. Даже во сне он почему-то выглядел уставшим. Его губы были чуть приоткрыты, а дыхание такое слабое, что была едва заметно. Веки плотно сомкнуты, под глазами залегли мешки. Руки, бледные и тонкие, покоились поверх одеяла. Иногда его брови хмурились, по лицу пробегала лёгкая судорога. Ему снился кошмар? Я подошла чуть ближе. Мне почему-то стало его жалко. Быть может, потому что он напоминал дедушку? – Перед тобой Защитник Королевства, Его Вседержитель, Лайанесс Новиан де Голдрик, Первый своего имени, – произнес Фелл, добавив под конец, – ...мой отец... – сказал он это так тихо, что я по началу и не разобрала. Однако внешнее сходство между ними все же наблюдалось и даже по обрывкам фразы сопоставить было несложно. – Что с ним приключилось? – спросила я, встав слева у изголовая кровати и вглядываясь в лицо Лайанесса. – Не что, а кто, – поправил меня принц, – Его прокляли. – Но кому хватило сил и дерзости, чтобы сотворить такое? – не без толики любопытства вновь спросила я принца. – Она назвалась Талескрой. Мы не знаем ни ее полного имени, ни того, откуда она, ни ее мотивов. Но ей хватило сил, чтобы проникнуть в замок и наложить проклятие на моего отца. Напоследок она сказала, что таков порядок вещей, – с горечью в голове произнес Фелл, – Мой отец – выдающийся человек, приведший страну к процветанию. Я не понимаю, что он такого сделал, чтобы заслужить подобное, – продолжал говорить юноша, сжав кулаки и опустив голову. Я не проронила ни слова. Что-то подсказывало, что добрым словом тут не поможешь. Принц должен был пройти через это сам. Принять это или отвергнуть и возненавидеть всем сердцем. Неважно. Ответ на свою боль он должен был найти сам. – Сир Фую! – на повышенных тонах обратился он ко мне, резко подняв голову и приподняв правую руку на уровне груди, – Я знаю, что это низко. Я знаю, что это поступок недостойный короля. Прошу вас! Найдите эту ведьму! Найдите и покарайте во чтобы то ни стало! – решительно произнес он. В его глазах запылала решимость. Я, честно говоря, потеряла дар речи. Не знала, что ответить на просьбу принца. Она была высказана в чувствах, но, сдавалось мне, так просто он о ней потом не забудет. Потому, собравшись с духом, я ответила: – Положитесь на меня, принц Фелл. Я найду эту Талескрию и позабочусь о том, чтобы она получила достойное наказание за свое преступление перед Королевством Сангриил, – я приложила правую руку к левой половине груди. – «Так у них вроде бы принято» – размышляла я. Ошибиться мне не хотелось. Принц облегченно вздохнул. Его взгляд стал мягким, почти что нежным. – Спасибо, Фую.