Часть 20. Тур. Первая половина

Я приехал к зданию, где будет первый концерт из тура. Парни уже были там. Всё было установлено. Я поздоровался со всеми и пошёл в гримёрку. Там переоделся в одежду, в которой должен был быть на сцене. Люди уже собирались в зале. —Давно я не выступал, — меня начало трясти за полчаса до выхода. —Да нормально всё будет, ты же умеешь играть и петь, а там уже разберёшься, — Глеб хлопнул меня по плечу, как бы подбадривая. Я смотрел в зал через монитор в гримёрке и пытался успокоиться, но мне это не удавалось. Там было слишком много людей, которые не давали мне покоя. Я понимал, что я много лет занимался этим, много раз видел настолько забитый зал, но всё равно переживал. Оставалось пять минут. Мы уже подошли к сцене и пили воду. Я собрал все силы в кулак и заставил себя успокоиться. Мы вышли на сцену. Все завизжали и захлопали. На моём лице появилась улыбка. —Спустя почти полгода Марк Климка снова с вами в зале. Я очень счастлив, что могу стоять на этой сцене и слышать ваш восторг. Я нервничаю, поэтому поддержите меня, пожалуйста. Я хочу подарить вам настоящие эмоции, но без вашей помощи я не смогу это сделать. Давайте будем относиться друг к другу с пониманием и не толкаться в толпе. Надеюсь, эти часы пройдут быстро и запоминающе, — сказал я в микрофон. Глеб начал играть вступление. Затем присоединились Виктор и Михаил. Я начал петь и играть на своей гитаре. Песня за песней шли друг за другом. Я наслаждался всем. В этой жизни были только я, гитара и микрофон. Теперь я до конца понял, что имел в виду отец, когда говорил, что на сцене есть только три вещи, если он идёт правильно. Моментами я смотрел в зал и видел, как люди веселятся под наше выступление. Мне было приятно видеть, что моё творчество ценят. После основной части вечера нам устроили небольшое интервью. —Что для тебя значит любовь, Марк? — спросила одна из девушек. —Любовь — самое искреннее чувство. Если человек любит, то он ещё жив. Человек может жить лишь тогда, когда в его жизни есть любовь. Каждый из нас сталкивается с ней ещё с самого рождения. Нас любят родители, нас любят родственники. Потом уже любят и друзья, и вторые половинки. Я люблю Элину, Элина — меня. Вместе мы любим нашу дочь. Мы любим наших родных и друзей. Я не могу представить жизнь без Элины. Она моя поддержка и опора. Мне искренне жаль людей, которые любили, но их предавали, — ответил я. Далее была фотосессия и раздача автографов. Мне было приятно слышать, что многие радовались моему возвращению. Люди искренне говорили комплименты и протягивали подарки. В толпе я увидел Элину, которая не могла пробраться ко мне. Я пролез к ней и привёл туда, где не было такой толкучки : к столам. Она резко поцеловала меня и потащила в гримёрку. Я увидел усмешки на лицах друзей, но это не помешало последовать за Элиной. Минут через пятнадцать я вышел в зал и продолжил раздавать автографы. После этого мы загрузили всю технику и все вещи в автобус. Я в последний раз поцеловал Элину в губы и вытер её глаза от слёз. Девушка повесила на мою шею цепочку с подвеской гитары. —Помни, что тебя дома ждут, что ты очень нужен мне и нашей малышке, — Элина отпустила мои руки. — Пиши почаще, Маркуш. Я чмокнул Элину в губы и залез в автобус. Парни разлили сок по стаканам, и мы чокнулись. Все помахали девушкам через окно. Автобус поехал в сторону Пскова. Мы веселились и радовались, что наши планы уже почти сбылись. Я чувствовал, что всё будет именно так, как всё было запланировано. —Пришло время для недетских игр, — Глеб достал карты. —Да ну тебя нахрен, ты всегда выигрываешь, — сказал Витя. —Нужно уметь его обыгрывать, что умею делать я, — я сел поудобнее. — Я в игре, Иващенко, на какую сумму играем? —Начнём с двадцати тысяч. —Идёт. Я выиграл. И второй, и третий раз. На четвёртый раз Глеб отказался играть, потому что ему было жалко денег. Я забрал не все его деньги, а только половину с выигрыша. —Я считаю, что это с ТОБОЙ неинтересно играть, — Глеб убрал свои карты. —Надо уметь играть, Глебушек-хлебушек. —Марк, можно мы поговорим? — ко мне подошёл Миша. —Да, конечно. Мы отошли в другую часть автобуса и сели на моё сиденье. Миша выглядел подавленным. —Та девушка, с которой ты прощался — Элина? — тихо спросил парень. Было видно, что он стеснялся. —Да, она уже сказала, чей ты сын. —Я её без живота не узнал у тебя дома. Хочу извиниться за то, что папа так поступил с тобой. Я всегда пытался её укрыть, когда отец кидался на неё. Мне было её очень жалко всегда. —За что он так с ней? А с тобой за что? —Моя мать была проституткой, случайно залетела от него, поэтому отцу пришлось жениться на ней. Он никогда не любил ни мать, ни меня. Когда мне было пятнадцать, мама свалила к богатенькому, а меня оставила с папашей. Он стал выплёскивать свою злость на мне. Потом он решил пойти в музыкальную сферу, хотел попробовать попасть в нашу группу, но ему сообщили, что это место занял ты. Позже он увидел, что у тебя есть девушка, поэтому решил отомстить её ценой. Он постоянно бил, унижал, издевался и просто ненавидел её. Я правда пытался её защищать, но он запирал меня где-нибудь. Потом он узнал, что ты наконец-то ушёл из группы, но решил отправить меня на это место. Я умел играть кое-как, поэтому меня из жалости взяли. Я очень рад, что какое-то время побуду без него, да и в компании тебя и парней мне хорошо. Я не привык, что ко мне так хорошо относятся. —Привыкай, Миш, в „sivided Doul“ рады всем и всегда. Через полчаса мы приехали в Псков. Второй город встречает нас. Мы заселились в отеле по два человека в номер и легли отдыхать. Наши водители тоже сняли себе комнатушку. У нас есть в распоряжении целый день, чтобы погулять по городу. Я лежал и смотрел в потолок, пока Глеб разговаривал со своей девушкой по телефону. Он жаловался, что проиграл три раза мне в картах. Под эти разговоры я уснул. Проснулся я ближе к обеду. Сходил в гостиничную столовую, поел и пошёл гулять по городу. Я дошёл до набережной. Всегда была слабость к ним. Я сел на лавочку и отправил несколько фотографий Элине. Она ответила, что хотела бы со мной погулять по тем местам с фотографий. На обратном пути я купил магнитик. В магазине я взял несколько бутылок воды и пошёл в номер. Глеб всё ещё спал. Я толкнул его. —Чего тебе? — сонно пробубнил Глеб и приоткрыл глаза. —Четыре вечера, вставай. —Тебе завидно, что я сплю, а ты — нет? —Я-то сплю ночами, а не разговариваю до утра по телефону. —Что мешает? —Адекватность. Я лёг на свою кровать и позвонил Элине. Она играла с Анютой. В гости к ним приехали родители Элины и привезли подарки. Аня старалась уже ползать. Ей нравилось рассматривать фотографии, которые я присылал. Элина распечатывала их и складывала в одно место. На следующий день у нас была небольшая репетиция, а после неё я ещё позанимался с Михаилом. Глеб и Виктор развлекались сами. —Да не получается у меня, — Миша кинул гитару на пол. Мне стало неприятно. Ненавижу, когда так обращаются с музыкальными инструментами. —Давай, ной, но не пытайся сделать что-то лучше. Взял гитару и начал играть до посинения. У меня были стёрты пальцы в кровь, пока я учился, но ничего, вроде хорошо научился. —Марк, дай отдохнуть, пожалуйста. —Я сто раз не повторяю. Миша взял гитару и жалобно посмотрел на меня. Я сделал равнодушный вид и заставил его играть до тех пор, пока у него не стало получаться лучше. Я видел его пальцы, которые были стёрты почти в кровь. Я прекрасно понимал, что они болят, но нужно было потерпеть. У нас был ещё свободный день, который мы потратили на фотосессию. Получилось неплохо. Настал день концерта. Я вышел на сцену. В этот раз я волновался не так сильно, как в Санкт-Петербурге. Зал встретил нас аплодисментами и визгами. Все заняли свои места. —Привет, Псков! Давно мы тут не выступали, но пора начать заново. Давайте поможем друг другу создать замечательный концерт? Относитесь друг к другу с пониманием. А теперь этот зал наполнится нашими песнями, — сказал я в микрофон. Я закрыл глаза на пару мгновений, глубоко вдохнул. В голове образовалась пустота. Я понял, что пропустил вступление. Парни начали заново, где я вступил вовремя. Я не мог собраться с силами до середины концерта. Во время перерыва я зашёл в гримёрку и сел на стул напротив зеркала. В зеркале был бледный и худощавый парень, но не я. Я не узнавал себя во всём : в поведении, во внешности, в отношении к жизни. Так хотелось прижаться к отцу и рассказать, что у меня на душе. —Марк? — Глеб сел рядом со мной. —А? —Что случилось? Ты даже собраться не можешь, хотя мог даже в те моменты, когда чуть ли не умирал. —Можно тебя обнять? —Тебе можно всё. Я подвинулся к другу и обнял его. Моя голова лежала на его плече. От него пахло моими любимыми конфетами. Было так тепло и спокойно, пока я обнимал Глеба. Он гладил мою спину и просто молчал. У меня по лицу потекли слёзы. —Мне папы не хватает, он столько ещё не успел дать мне, — прошептал я сквозь слёзы. —Ты и сам сможешь справиться, он это знал, я уверен в этом. Сейчас тебе нужно собраться с мыслями и дать концерт. Поэтому успокаивайся и иди на сцену. —Можно сделать одну вещь с твоими барабанами? —Какую? —Сыграть. Просто сыграть. Без слов и гитар. Только барабаны и я. —Разрешаю. Я вытер слёзы и отлип от Глеба. Он рассказал про мою идею Мише и Вите. Они не были против, поэтому я немного обрадовался. Перерыв закончился. Я один вышел на сцену, сел за барабаны, взял палочки и стал играть. Я наслаждался мгновениями, когда мог создавать музыку, которая останется в памяти людей на долгое время. Я закончил играть, встал и подошёл к своему микрофону. —Многие из вас и не знают, что я играю на барабанах дольше, чем на гитаре. Это не талант, это упорные тренировки почти каждый день. Этому могут научиться многие. Я очень надеюсь, что среди вас есть люди, которые занимаются или начнут заниматься творчеством. Раскройте свои возможности на полную катушку. Я продолжил концерт. После барабанов я смог собраться с мыслями и дать людям то, ради чего они пришли сегодня. После основной части была фотосессия и раздача автографов. Мы загрузили всю технику в автобус ближе к утру, после чего сели в автобус и поехали дальше. Я смотрел в окно, пока мы ехали между городами. Очень хотелось спать, но мысли не дали бы мне подремать. Мне было одиноко. Я скучал по Элине и Анюте. Было интересно, как они там. Из-за подготовки к концерту я даже не позвонил им. На улице начинало светать. Нам оставалось ехать около часа. Рядом со мной спал Глеб. Чем-то мне было завидно, что он спал. Ему не нужно было страдать в одиночестве, не нужно было смотреть в окно, в которое всё равно ничего не было видно. Миша и Витя тоже спали перед нами. Я не знал, чем можно было себя занять, поэтому включил музыку и откинул голову на сиденье. В голове были картинки из прошлого. Я искал ответы на мои вопросы, но не мог найти ответа на многие. Такая учесть творческих людей. Они почти всегда переживают столько боли, сколько не бывает у других людей. Это связано с тем, что душа творческого человека слишком ранимая. Человек воспринимает всё слишком близко к сердцу, что приносит очень много боли и страданий. Именно поэтому самоубийц среди творческих личностей намного больше, чем у других. Также нас окружают люди, которые пытаются всячески унизить наши плоды искусства. Все эти факторы отрицательно играют на нас, заставляя творить те вещи, которые другим могут показаться странными. Кто-то может сказать, что все эти слова — это полный бред, но просто они не понимают, что значит быть творческим человеком. Где-то сейчас плачет сердце одинокого музыканта... В отеле я крепко уснул прямо в одежде с дороги. Проспал я несколько часов, но проснулся, когда Глеб сел рядом со мной и провёл рукой по моему лицу. —Чего тебе нужно? — я перевернулся на спину и приоткрыл глаза. —Миша и Витя гулять зовут, пошли, — Глеб стянул с меня одеяло и отобрал подушку. —Я больше не буду выбирать номер с тобой. —Куда ты денешься, Марк. Я мысленно начал проклинать всех, но пришлось встать и начать собираться. Я помыл голову, высушил её, надел толстовку с джинсами и уже устал. Глеб толкнул меня в сторону выхода. Я надел куртку, шапку и шарф, обулся. Мы доехали до набережной, где были Витя и Миша. Они ели шаверму. —Хотите шаурму? — Миша был весь в соусе, поэтому я протянул салфетку из своего рюкзака. — Спасибо. —Шаверму буду, — я сел на перила. — Раз уж притащили меня сюда, то фотосессию устройте. —Это не ко мне, я лучше тебе шаурму куплю, — Миша пошёл в шаурмечную. —У нас завтра свободный день, давайте устроим фотосессию ещё одну? Будет традицией этого тура, — предложил Виктор. —Давайте, — сказал я. —Вот твоя шаурма, — Миша пришёл и протянул мне шаверму. Я кивнул. Мы прогулялись по городу, купили магнитики и вернулись в номера. Я разделся и лёг на кровать. В голову лезли отрицательные мысли. Мне начало казаться, что я никто, мне нечего делать в этом туре. Я сел и притянул ноги к груди. —Марк, — Глеб сел рядом со мной. — Ты чего? —Всё хорошо. —Давай поговорим? —Отъебись. —Я же помочь хочу. —Съебись отсюда, а то познакомишься с моим кулаком. Глеб ушёл к себе. Я смотрел перед собой и пытался собраться с силами опять не впадать в то состояние, в котором был полгода. Какой-то момент снова дал причину порыться в себе, но какой? Следующий день мы посвятили фотосессии. Мне нравилось позировать перед камерой. Это меня отвлекло от навязчивых мыслей про завершение жизни самоубийством. Также мы позанимались с Мишей. Его пальцы были стёрты ещё больше, мне было его жалко, но иначе он не смог бы научиться играть на том уровне, на котором требовалось для нашей группы. —Миш, я понимаю, что твои пальцы страдают, но по-другому ты не научишься играть на том уровне, на котором играем я и Виктор. Со временем тебе станет легче, да и бесконечных тренировок не будет. Потерпи немного, — я сел рядом с Мишей и взял его руку. Пальцы на ней были стёрты в кровь, но уже стали появляться мозоли. — Сколько ты играешь? —Месяца три. —Ты регулярно это делал? —Нет, только на репетициях. —Два раза в неделю? —Реже. —Поэтому тебе и больно. Пальцы привыкнуть не успевали. Всё будет хорошо, Миш, не переживай. В день концерта у меня было замечательное настроение. Я даже не волновался перед выходом на сцену. В гримёрке я просто повторял тексты песен и переписывался с Элиной. Она гуляла с Анютой и родителями. Я скучал по дочке. Хотел ей привезти какой-нибудь подарок, как раз я должен был приехать за две недели до её дня рождения. На сцене я чувствовал себя комфортнее, чем в Пскове. Я видел счастливые лица людей, которые кричали наши имена. Я вставил наушник в ухо и подошёл к микрофону. —Наверное, речь перед концертом станет нашей традицией. Так вот, мы приехали, чтобы дать лучший концерт в вашей жизни. Михаил, наш третий гитарист, ещё не влился в наш коллектив, так давайте поддержим его, — зал захватили аплодисменты. — Ух, концерт обещает быть жарким. Тогда начнём! Я посмотрел на парней по очереди, увидел их готовность и приготовился начинать. Почти сразу я полностью отдался музыке. Было чувство, будто все мои проблемы уходят вместе со словами песен, в душе начинался полный покой, а вокруг были только инструменты. Мне нравилось это ощущение. Никто мне не мешал делать то, чем я любил заниматься. Вся моя жизнь связана с этими прекрасными моментами, когда я погружаюсь в работу с головой. После концерта была раздача автографов и фотосессия. Я видел счастливые лица людей и понимал, что они рады благодаря мне и группе, что мы сделали их такими. После я пришёл в номер, чтобы дособирать вещи и поехать дальше. —Вот так ты и должен кайфовать от жизни, как было на сцене, а не как ты сидишь целыми днями в одной комнате, — Глеб пнул свою сумку в сторону выхода и открыл шоколадку. — Будешь? —Нет, спасибо, — я положил пижаму в сумку и отнёс к сумке Глеба. — Просто понимаешь, мне иногда нужно уйти в себя. —Если бы у меня был ребёнок, то я проводил бы с ним время. —Я же много провожу времени с Анюткой, просто нахожу время и на свои желания одиночества. —Ага, и на потрахаться с женой. В следующий раз уходи не так заметно в гримёрку, а то на нас косо смотрели. Кстати, перед выездом вас было очень заметно. — Глеб повернулся ко мне и увидел мой взгляд, который означал то, что я вот-вот ударю его. — Да ладно тебе. —Ну всё, — я подошёл к другу и ударил его кулаком по лицу. Глеб упал и выронил шоколадку. Из его носа потекла кровь. В этот момент у меня в голове появилась картина, как папа сидит в луже крови в гараже. — Прости, Глеб, прости. Сука, что я за друг. —За дело же получил. Я схватил свою сумку и забежал в автобус. Во время дороги Глеб сел рядом со мной. Я попытался не обращать на него внимания, но это не вышло. —Марк, я не злюсь, не переживай, я действительно неправильно поступил, что стебался над тобой. —Это не означает, что я должен был тебя ударить. —Не парься ты, всё хорошо. Я положил голову на плечо Глеба и задремал. В голове были мысли об Элине. В номере я позвонил ей. —Малышка моя, ты бы знал, как я соскучился по тебе. —Тебя никто не заставлял ехать в тур. Мы с Анютой тут развлекаемся по-своему. —Да чего ты такая злая сегодня? —Слушай, ты там с пацанами развлекаешься, а я сижу с ребёнком дома и не могу особо куда-то надолго уйти, потому что маме сложно с Аней сидеть. Где справедливость? —Элин, я работаю. —Ты мог никуда не ехать. Мне сложно с Аней сидеть одной. —Я же приеду, я же только на время уехал. —Марк, я не привыкла быть одной. Родители скоро уедут, а Андрей на работе пропадает. Я одна буду. —Всё будет хорошо. —Я устала это слушать. Иди нахрен, Марк. Надоело уже. Она сбросила. Я лёг на кровать и стал смотреть в потолок. Не думал, что наш разговор превратится в очередную ссору. Мне действительно не хватало поддержки близкого человека, но этот близкий человек послал меня. Мне стало больно. Моя жизнь превратилась в вечную боль. Мне надоело. Я встал, переоделся, взял рюкзак и вышел из номера. Не понимал, как шёл по улице с верёвкой в рюкзаке. Верёвку я купил в каком-то магазине. Дойдя до какой-то заброшки за городом, я сделал петлю, плотно закрепил её на какой-то палке. Взял блокнот и написал : „Вся моя жизнь — боль. Хоть меня и любят, я болен. Рядом с мамой мне будет легче.“ После этого я залез на стул, просунул голову в петлю и толкнул стул, чтобы я остался висеть. Я почувствовал нехватку воздуха, всё поплыло перед глазами и отключился. Я почувствовал прикосновения к своим рукам. Медленно открыл глаза и увидел Глеба, который держал меня за руку. Рядом были Миша и Витя. Они сидели чуть дальше и смотрели на меня со взглядом беспокойства. —Марк, — Глеб прижал меня к себе. —Зачем вы меня вытащили? — я отцепил от себя друга отполз от него. —Рано тебе умирать, — Витя сел ближе. —Но и жить мне смысла нет. У меня нет жизни. Я никому нахрен не сдался. Люди меня ненавидят с самого детства. Когда умерла мама, все обвиняли меня в её смерти. Помню, как дядя хотел меня убить после похорон. Спрятал мою игрушку на шкаф и смеялся над этим. Люди вокруг тоже не считают меня человеком. Мой друг меня чуть не убил из-за того, что Элина была беременна от меня. Какой-то урод позавидовал моей славе и пытал мою девушку. Люди, которые мне дороги, страдают. Я постоянно доводил отца до слёз, Элину до истерик, а тебя, Глеб, заставляю вечно переживать и слушать моё нытьё. Я не хочу так жить, я чувствую себя одиноким. Я просто урод с такой же жизнью, — я встал с пола и побежал из здания. По лицу текли слёзы. —Ты подумал о близких людях? — Глеб добежал до меня и схватил за плечи. — Ты подумал о своих друзьях и семье? Ты хочешь оставить Аню без отца? Что ты за отец такой, который ребёнка оставляет? —Я не могу по-другому... —Всё ты можешь, — Глеб обнял меня и стал гладить по спине. — Ты мне братом стал за эти годы. Я не хочу терять близкого человека, который всегда был рядом и поддерживал. В жизни бывают трудности, но их нужно пережить. У тебя есть люди в жизни, которые всегда будут рядом. Я сделаю для тебя всё, только живи, Марк, не оставляй всех. Наш барашек нам нужен, — друг посмотрел мне в лицо, распушил мои волосы, стряхивая с них мусор. В его глазах я увидел искренность и боль. —Мне нужно побыть одному. —Уже побыл и чуть на тот свет не ушёл. —Можно я просто посижу на набережной? Ты будешь следить издалека, раз не доверяешь мне. —Тогда ладно. Я сел на лавочку на набережной и стал думать о жизни. В мысли лезли вопросы, на которые я не мог дать ответа. Я не мог понять, зачем друзья достали меня из петли. Никто даже не огорчился бы моей смерти. Анюта осталась бы без отца, но Элина нашла бы ей отчима, который любил бы её очень сильно. Шея ныла, поэтому я её потирал. Я ненавидел себя и всех, кто меня окружал в тот момент. У артистов самая жалкая и ненужная жизнь. На следующий день была фотосессия. След от петли пришлось замазывать, но всё равно его было видно. Приходилось выбирать позы, где мою шею видно не так сильно. Хоть боль и разрывала меня изнутри, лучше сохранить фотографии, где я не кажусь настолько уставшим и несчастным. Я пытался найти в себе последние силы, чтобы улыбаться перед камерой. В день концерта у меня не было сил вообще. Я еле встал с кровати и доехал до здания, где должен был быть концерт. След на шее не проходил. Его снова пришлось замазывать. На сцене я собрался с силами и дал людям то, ради чего они пришли. Я отдал всего себя ради музыки. Из-под моих пальцев текла музыка, которая олицетворяла все мои чувства. Отец учил меня выплёскивать её игрой, именно этим я и занимался. После концерта мы собрали вещи и поехали дальше. Я отправил Элине несколько фотографий с концерта. На них был заметен след от петли. Элина мне почти сразу позвонила. —Марк, что у тебя с шеей? —След от петли. —Ты пытался повеситься? —Да. —Что случилось? Ты радовался возвращению в группу, наличием дочки, а теперь ты вешаешься... Ты подумал обо мне и Ане? —Эль, у меня в душе то, чего я не могу описать обычным языком. Ты слышала мои песни. Ты слышала, как я выплёскиваю всё на барабанах. Мои татуировки именно о чувствах внутри меня. Барабаны означают все отрицательные чувства, гитара — положительные. —А я думала, что они означают, что ты на них любишь играть. —Теперь знаешь чуточку больше обо мне. Да, мы с тобой женаты, но подводных камней во мне много, как и желания умереть. —Малыш, всё наладится. У тебя есть близкие, которые помогут всегда. Извини, я погорячилась тогда, просто уже устала. Наверное, я перееду на время твоего тура к родителям. —Хорошо. Главное, что тебе будет хорошо. —Не делай с собой ничего, пожалуйста. Ты мне нужен, Марк, не в гробу, а живым. Я очень люблю тебя, не представляю жизни без тебя. —Эль... Я уже всё сказал. Не дави, пожалуйста. Разговор закончился. Я закрыл глаза и стал засыпать. В номере было уютно. Моя кровать была мягкой. Подоконник был низким. Я сел на него и увидел замечательный вид на город. Я отправил фотографию вида Элине, после чего убрал телефон и стал смотреть в окно. Люди спешили на работу, на дорогах образовывались пробки. —Что тебя беспокоит? — Глеб сел на другую часть подоконника лицом ко мне. —Я не знаю. Просто разрывает изнутри. —Как мне тебе помочь? —Не знаю. —Марк, родителей уже не вернёшь. Тебе нужно отпустить их и жить дальше. У тебя есть своя семья, которой ты нужен. Я понимаю, что тебе сложно перестать жить прошлым, но ты должен пересилить себя. Ты сильный, ты всё сможешь. —Думаешь, я смогу забыть, как отец умер на моих глазах, а я ничего не смог сделать? Думаешь, я забуду, как увидел тело матери в петле? — я почувствовал, как по моим щекам потекли слёзы. —Ты этого не забудешь, но старайся реже об этом думать. Уделяй время своей дочке. Ты должен подавать ей пример хорошего человека. —Анюта явно не будет гордиться таким отцом. —Я бы гордился. Ты же своим гордился? —Он образовал музыкальную группу, прославил её на область и немного за пределы, а чего добился я? —Прославил нашу. Люди восхищаются тобой, Марк, тебя знают далеко за пределами страны. Они не столько восхищаются мной, Мишей и Витей, сколько тобой. Я притянул ноги к груди. Мысли о дочке заставили приятное ощущение пробежаться по телу. Малышка, о которой я мечтал большую часть жизни, появилась в моей жизни и заставляла жить. Я понял, каким идиотом был, когда чуть не оставил её без отца. Мне её не хватало в этот момент. Хотелось просто взять её на руки и поняшиться, увидеть её улыбку, ощутить тепло тела. Да и по Элине я соскучился, по объятиям перед сном, по лёгким поцелуям в неожиданный момент, по её глазам и по голосу. —О чём ты думаешь, что так улыбаешься? — Глеб слегка улыбнулся. —О моих девочках, которые ждут дома. На следующих день была наша традиционная фотосессия, а потом мы пошли в ресторан. Там мы заказали много роллов, о чём не пожалели. Также я взял себе стейк из баранины и лёгкий салат. Друзья ограничились на роллах, но они съели их намного больше, чем я. В этот день у меня было хорошее настроение, хотя я даже не знал, что ему поспособствовало. В день концерта настроение было ещё лучше. Я вышел на сцену, увидел толпу людей и обрадовался тому, что эти люди пришли послушать музыку, которую создавали мы, а большую часть создавал я. Подойдя к микрофону, я сказал : —Однажды в людях зажигается огонёк, который сложно потушить, но иногда кажется, что он погас. Этот огонёк означает готовность человека жить и творить. Со временем огонёк превращается в большой костёр, но его убавить становится очень легко. Люди пытаются потушить огонь в тех, кого считают своими соперниками или врагами. Во мне много раз тушили костры, да и огонёк был очень слабым. Меня спасала музыка, которую вы и слышите во время концертов. Все песни я написал в моменты, когда моя душа рвалась на кусочки, когда не хотелось жить. Хочу сказать, что в каждом человеке есть талант, который можно раскрыть. Не бойтесь экспериментировать, если вам это нравится. Однажды это может спасти вам жизнь. Мы начали сам концерт. Он шёл быстро. Я наслаждался всем, что происходило вокруг меня. Все эти люди заставляли меня снова и снова начинать новую песню. После выступления мы разошлись по номерам и начали собирать вещи. Я собрал вещи и позвонил Володе, барабанщику из "Изюмки". —Неужели мне звонит звезда своего отца? —Да. Слушай, у нас двадцать девятого марта концерт в Волгограде, не хотите встретиться двадцать восьмого или двадцать седьмого? —Я с радостью прогуляюсь с тобой, а если достанешь билеты, то и мужиков уговорю. —Достану в VIP-места. Как у вас там? —Без твоего отца не так всё. Нас перестали слушать так много, да и ощущается всё иначе. —Мне тоже не хватает его. —На концерте в августе ты был точной копией его, только внешность мамина. Не хочешь к нам перейти? — Володя усмехнулся. —Не, мне хорошо и тут. У меня жизнь в Питере теперь, семья там, всё такое. —Да, я понимаю. Я очень рад, что ты продолжаешь быть счастливым после того, что в твоей жизни происходило. Ладно, до встречи, потом договоримся о времени. Володя сбросил. Я слышал, что он немного расстроился. У меня были хорошие отношения с ним, потому что в детстве он частенько проводил время со мной и отцом. Также Володя был моим крёстным. С другими из "Изюмки" я не так близко общался, но всё равно любил проводить время с ними. Мы сели в автобус и поехали. Ехать было около двух часов, поэтому я не хотел засыпать. В голове были образы из лета, когда Анюта только родилась. Я помнил, какой маленькой она была. Сейчас она уже ползает и подросла. В голове пробежала мысль, что я и заметить не успею, как она вырастет. Я понимал, что нужно проводить больше времени с ней, не повторять ошибок моего отца. На телефон пришло сообщение. Я открыл чат с Элиной и увидел положительный тест на беременность, а затем кружочек, как у Элины трясутся руки. Я не знал, как на это реагировать, но на лице у меня была улыбка. Через несколько минут Элина позвонила. —Почему ты ничего не ответил? Мне идти на аборт? —Эй, Эль, ты чего? Я просто не знаю, что сказать. —Ты хотя бы рад? —Очень, солнышко, очень сильно. —Завтра схожу в поликлинику, а потом поедем с Аней к родителям. —А мы к Москве подъезжаем. —Купи магнитик. —Я их везде покупаю, не переживай. Как ты себя чувствуешь? —Меня начало тошнить, а потом я поняла, что у меня задержка две недели, решила сделать тест, а тут такой сюрприз. И таблетки вроде пила, а тут... Я не буду с тобой больше сексом заниматься. —Ты после родов это говорила, но в итоге перед отъездом не могла успокоиться. Всё будет хорошо, Эль, ты же у меня сильная. —А вдруг будут преждевременные роды опять? —Не думай об этом, малыш, я не буду заставлять тебя нервничать, обещаю. —Глебка будет радоваться, что нянчиться теперь с двумя придётся? —Не знаю, у них с Женей дети когда-нибудь будут же. —Своих-то не будет, Глеб бесплоден. —Поэтому он и любит сидеть с Анютой. Но не факт, что они не усыновят какого-нибудь малыша. Номер был обычный. Я разобрал вещи и сел на кровать Глеба. Друг разговаривал со своей девушкой, хотя было уже поздно. Глеб рассказывал, как соскучился по ней, что ждёт момента, когда они наконец-то увидятся. Спустя какое-то время он убрал телефон и посмотрел на меня. —Я папой буду, — на моём лице расплылась улыбка. —Поздравляю, Марк. Ты будешь замечательным отцом для двух карапузов. Тебе так идёт эта улыбка. —Будешь нянчить? —Естественно. Ты же знаешь, насколько сильно я детей люблю. Жаль, что у меня их не будет. Я очень рад, что ты можешь быть счастлив после всего, что с тобой произошло, — Глеб стал немного грустным. Я достал из рюкзака шоколадку и протянул Глебу. Его глаза заблестели. —А какой срок у Элинки? — парень открыл упаковку и стал есть шоколадку. —Десятая неделя идёт, я не хотел рассказывать, пока не убедимся, что всё хорошо. Прости, что скрывал. —Да нормально всё. А теперь давай спать, а то из-за тебя вставать рано. На утро я быстро собрался и поехал на набережную. Там меня ждал Володя. Другие из "Изюмки" не смогли приехать, но я был рад Володю, хоть и одного. Я подошёл к мужчине и поздоровался. —Ты изменился очень, — сказал мужчина. — На маму похож, но и от отца у тебя много. —Мне знакомые говорят, что голос на папин похож, — я сел на перила, как любил делать. — Как у вас тут? —Потихоньку, сам как? —Катаемся по городам, а дома ждёт семья. Дочка подрастает. Я хотел предложить записать совместную песню и выпустить её, когда папе год будет. Текст, музыку и организацию я могу устроить, с вас только голос. —Это уже к Валентину вопросы, но идея хорошая. Мы прогулялись по улицам города, зашли на кладбище к моим родителям. Я положил на могилки по цветочку. —Ты так и не увидел внучку, — я посмотрел на фотографию папы, на которой он улыбался и держал в руках гитару. — И не увидишь моего второго ребёнка. Я читал письмо. Эти песни прекрасны. Я не могу тут больше находиться, — я быстрым шагом направился к выходу с кладбища. Перед глазами было мутно из-за слёз, но я шёл уверенно по памяти. Сзади слышались шаги Володи. После кладбища мы обсудили вопросы, касающиеся фита, и разошлись. Я пошёл в тату-салон, где мне набили две татуировки. На первой был изображён чёрный кот с красными глазами, драконьими крыльями, который обозначал символ нашей музыкальной группы. Под котом была надпись „sivided Doul“. Эту татуировку я решил набить на правой руке. Небольшой рисунок разместился на предплечье. На второй татуировке была игрушка зайчика, на лапках которого была дата рождения Анюты. Эта татуировка разместилась на рёбрах на правой стороне. Я пришёл в номер, разделся и отправил фотографии татуировок Элине. После этого я лёг и почти сразу уснул. Ночью я услышал, как Глеб зашёл в номер и начал что-то искать. —Что потерял? — я сел и сонно посмотрел на друга. —Перекись. Кто ж знал, что там поребрик потрескался. Я достал перекись и подошёл к другу. Его ладонь была сильно разодрана. Обработав, я наложил повязку на руку другу и ушёл дальше спать. Во сне я был на сцене. Эту сцену я уже знал. Именно здесь был концерт Элины год назад. Здесь мы сделали фотографию, на которой стоим рядом и с гитарами в руках. В этот раз я был один. Передо мной огромная толпа людей, позади стоят парни. Я был на своём концерте. Он шёл по плану, но в один момент я замечаю, как люди падают замертво. В толпе начинается паника. Все бегут к выходам, но мёртвых тел становится больше. Я побежал в гримёрку, в которой был запасной выход, но перед выходом со сцены падаю и качусь по лестнице. И тут прозвенел будильник. Мы собрались и поехали туда, где была наша традиционная фотосессия. Я показал друзьям обновки в своём теле. Татуировка символа нашей группы им понравилась. Во время фотосессии у меня было плохое предчувствие по поводу ближайшего концерта. Я чувствовал, что что-то обязательно должно произойти, но не понимал, что именно будет. Вечером я заехал к Ирине. Она была рада меня увидеть. Мы душевно поговорили о событиях за последние месяцы. Я рассказал про наш тур. —Мне приснилось, что на концерте я умираю, — мой голос дрогнул. —В Москве на концерте сколько людей погибло. Ты начинался, наверное, вот и кошмары мучают. Ты от них страдаешь всё время, которое я тебя знаю, — Ирина положила руку на мою и начала её поглаживать. — Всё будет хорошо, не думай о плохом. —А если Москвой они не закончат? А вдруг они будут ходить по большим концертам? —Марк, не нервничай без повода. Ирина успокоила мои переживания, покормила жареной картошкой. Она предлагала мне остаться здесь, но я отказался. Приехал я поздней ночью, поэтому сразу же лёг спать. Проснулся я после обеда. Глеба не было. В нашем чате я увидел сообщение, в котором Витя писал, что они решили дать мне выспаться, а сами пошли заниматься организацией. Также Миша добавил, что я могу приезжать к началу концерта. Я набрал Элину. —Привет, Маркуш. Ты чего не занимаешься организацией всего? Или концерт завтра? —Сегодня он, просто парни решили сделать мне небольшой выходной перед вечером. Как ты у меня там? Как Анюта? —Аня спит, я маме готовить помогаю. У меня токсикоз стал ещё сильнее, вообще есть нормально не могу, только гречу. Ты как там? —Всё хорошо. Развлекаюсь тут. Скучаю только. —Про развлечения мог даже не говорить, я заметила по твоим татуировкам новым. Чем ещё занимался? —С Володей погуляли, к родителям сходили. Фотосессия традиционная была, а потом я уехал к Ирине. —Мне что-то подсказывает, что у нас будет сын, хотя на УЗИ увидели девочку, хотя срок совсем маленький, сложно что-то сказать. —Я и второй дочке не расстроюсь, главное, что ребёнок будет счастливым. У тебя животик подрос? —Нет, ещё рано. —Хочу обнять тебя и прижать к себе. Я очень скучаю по вам. Я не могу представить свою жизнь без тебя и Анюты. Благодаря вам я живу и вижу в жизни хоть что-то хорошее. Со мной ничего лучше не слушалось, чем наша семья. Вы самые лучшие люди, которые только были в моей жизни. Если я умру, то просто знайте, что в момент смерти я думал только о вас. —Я тебя тоже очень люблю, но не думай о смерти. Я приехал к зданию, где будет концерт. Часть людей уже была в зале. Сегодня я взял свою старую гитару, чтобы вспомнить прошлое. Делать это нужно было именно в Волгограде. Я вышел на сцену. Страх овладел мною. Я хотел не думать об этом, но мысли сами лезли в голову. Сделав глубокий вдох, я немного успокоился. Подойдя к микрофону, я сказал : —Как многие знают, Волгоград — мой родной город, в котором и началась моя музыкальная карьера. Сегодня я хочу вспомнить именно те моменты, которые и сделали из меня Марка Климку. Сегодня у нас будет немного расширенная программа, поэтому у вас есть возможность услышать больше, чем люди в других городах. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Мы чередовали новые песни со старыми, с которых наша общая карьера и начиналась. Мой страх отошёл на второй план. Я просто наслаждался музыкой. Ближе к концу концерта раздались выстрелы. Мы резко прекратили концерт и объявили эвакуацию через запасные выходы. Я увидел троих вооружённых людей. По телу расплылся страх. По всему зданию раздалась сирена. Она смешалась со звуками выстрелов и криков людей. Мы открыли вход в гримёрку, через которую можно было выйти из здания. Я обернулся и увидел тела людей. Всё было в крови. В голове пробежала здравая мысль о спасении, поэтому я побежал в сторону гримёрки. Перед лестницей я ощутил сильную резкую боль в ноге, из-за которой я упал и покатился вниз. Тело ныло от боли. В какой-то момент перед глазами осталась лишь пустота. Постепенно сознание возвращалось. Я слышал какое-то пиканье, чувствовал, как кто-то держит меня за руку. Через силу я открыл глаза. Я увидел, что нахожусь в больнице, регуляторы жизнедеятельности издавали такие звуки. За руку меня держала Элина. На её щеках были слёзы. Именно в этот момент я почувствовал сильную боль в ноге. —Сейчас доктора позову, — Элина встала и ушла за врачом. Врач посмотрел мои показатели, назначил обезболивающее и ушёл. Через несколько минут медсестра ввела обезболивающее через капельницу и ушла. —В меня стреляли? — я посмотрел на Элину. На ней всё ещё не было лица. —Нет, нож в ногу воткнули, — девушка села на стул рядом и взяла мою руку. — Ты много крови потерял. Когда тебя нашли, ты лежал в луже собственной крови. Из-за падения у тебя небольшие травмы тела есть, но они пройдут обычными синяками. —Сколько я в отключке был? —Два дня. Ты головой ударился, но сотрясения нет. —Ты когда в последний раз спала вообще? —Два дня назад. Когда мне про тебя рассказали, я не смогла ничего сделать. Сон просто не шёл. Я взяла билеты на самолёт и прилетела с Аней. Ребята отменили концерт в Ростове-на-Дону, чтоб убедиться, что с тобой всё хорошо. Ближайший месяц я тебя никуда от себя не отпущу. Эту часть концертов они проведут без тебя, но в мае ты можешь закончить тур, если захочешь. —Кто меня нашёл? —Парни. —Анютка у Ирины? —Да. —Обещай мне, что приедешь к ней и ляжешь спать. —Обещаю. Сейчас я немного успокоилась. Отдыхай, Маркуш. Утром все вместе придём. Элина чмокнула меня в губы, погладила по голове и ушла. Я заметил, что Элина похудела. Её ноги и руки стали тоньше, а живот стал ещё меньше, но внизу живота появился небольшой бугорок. Лицо тоже похудело. Наверное, токсикоз её не жалел. На следующее утро Элина пришла с парнями из группы. Друзья сели с разных сторон на койку, а Элина присела на стул. Сегодня она была ещё бледнее. —Слушай, Марк, прости, что бросили тебя одного там, — прошептал Глеб. —Да, это получилось глупо и подло, — дополнил Витя. —Плохие из нас друзья, — закончил Миша. —Всё хорошо, я не держу зла, — я улыбнулся, посмотрев на друзей, чтобы они не винили себя в том, в чём не виноваты. — Вы мне жизнь спасли в итоге. Мне стало лучше, когда я увидел искренние улыбки на лицах друзей. Через полчаса они ушли собираться в поездку, но пожелали мне всего доброго. Элина села ближе ко мне. —Как ты? — я начал рассматривать Элину. Её бледная кожа меня напрягала. —Если я не начну прибавлять, то меня положат в больницу, а я не могу оставить Аню одну. —Токсикоз так и мучает? —Сейчас лучше становится. Меня сегодня утром не рвало, да и поесть нормально смогла. Ирина вкусно готовит. —У неё оставайся, пока я тут валяюсь. Ей одиноко, потому что Андрей свалил в Питер. С Анютой посидит с радостью тоже. —Мне нужно в Питер попасть, чтобы на скрининг и на приём попасть через неделю. Врач сказал, что тебя через две недели выпишут. —Ирина посидит с малышкой пару дней, не переживай. Денег на самолёт я тебе дам. Девушка положила голову на мою грудь и приобняла меня. Я начал гладить Элину по голове и говорить, что очень её люблю. К обеду Элина ушла заниматься делами, а я остался один. В телефоне я открыл новости и стал читать. „Двадцать девятого марта случилось происшествие в главном концертном зале Волгограда. Около одиннадцати часов ночи концерт группы „sivided Doul“ подходил к концу, когда зрители услышали выстрелы. У людей началась паника. Участники группы отказались поддаваться всеобщей панике и организовали эвакуацию из здания через запасные выходы. Это помогло спасти несколько сотен жизней людей. Ещё одним решением, которое спасло ещё больше людей, стало то, что участники группы позволили людям взбираться на сцену и бежать к выходам в гримёрке. Как нам известно, солист музыкальной группы „sivided Doul“, Климов Марк Алексеевич, покинул зал одним из последних, убедившись, что большинство людей покинуло опасную территорию. За свою смелость Марк Алексеевич пожертвовал здоровьем, ведь перед лестницей со сцены с обратной стороны его ранили в ногу, из-за чего он упал, потерял сознание и много крови. Но для участника группы всё закончилось всё относительно хорошо, ведь его смогли спасти врачи в городской больнице. «Марк очнулся вчера вечером, чувствует себя хорошо, каких-то серьёзных травм, кроме повреждённой ноги, нет. Спасибо всем, кто переживал за него. Также Марк приносит искренние соболезнования тем, чьи родные пострадали или погибли», — пишет супруга Марка Алексеевича, Элина Анатольевна Климова, в своих социальных сетях. Желаем Марку скорейшего выздоровления, а пострадавшим и их родственникам соболезнования. Всех террористов поймали и назначили дату суда.". Все мои чаты были наполнены сообщениями про это проишествие. Некоторым людям я ответил. Я точно должен жить.