Часть 22. Тур. Часть до дня рождения

Я прилетел в двенадцать часов дня. Около двух я был возле здания, где будет наш концерт. Войдя внутрь, я увидел ребят. Они подбежали ко мне и крепко обняли по очереди. —Как же тебя Элинка пустила из своего поля зрения? — Витя проводил меня в гримёрку. Там я переоделся в нормальную и удобную одежду. —Она мне и предложила свалить к вам, — я лёг на диван в гримёрке и вытянул ноги. —Она, наверное, устала с ним нянькаться уже, вот и решила отправить куда-нибудь подальше, — Глеб сел на ручку дивана. — Климов, вы нуждаетесь в стуле на сцене в связи с вашей хромотой? —Не нужен мне он. Я не заметил, как заснул. Мне снилось, что мне снова шестнадцать лет. Папа попросил сыграть на барабанах на их концерте, потому что их барабанщик заболел. Я сижу за барабанами, играю свои ноты и горжусь тем, что могу принимать участие в концерте отца, лучшего человека, которого я считал примером. Ощущения были непривычными, ведь до этого мне не позволяли играть на концертах "Изюмки". —Хочу выразить благодарность всем присутствующим. Спасибо за то, что потратили своё время на наш концерт. Особую благодарность я хочу выразить Марку, который согласился сыграть для вас сегодня. Иди ко мне, сынок, — папа повернулся ко мне лицом и с улыбкой посмотрел на меня. Я подошёл к папе со смущением на лице. Отец приобнял меня, когда в зале раздались аплодисменты. Мне никогда не аплодировало столько народу. — Запомните его. Он ещё покажет, на что способен. Марк будет известнее, чем вся наша группа. После концерта папа похвалил меня и подарил новую гитару в честь моего первого крупного выступления. Вся группа и я пошли на набережную, где немного отпраздновали удачное выступление. Папа всё время находился рядом со мной, хвалил меня, обнимал и просто был обычным любящим отцом. Дальше сон перелетел на тот момент, когда я разбиваю эту самую гитару спустя несколько лет, когда папа умирает. Я вскочил. Все так и сидели в гримёрке и тихо разговаривали о чём-то подальше от дивана, на котором я спал. Я посмотрел время и увидел, что до концерта остался час, поэтому взял концертную одежду и переоделся. Парни уже были парадно одеты. Я сел к ним. Мы стали обсуждать последние концерты, которые прошли без меня. Миша справился просто чудесно с двумя задачами одновременно, а это показывало, что наши изнурительные тренировки пошли ему на пользу. В какой-то степени я действительно гордился своим учеником. Я ушёл в другой конец гримёрки, прочитал тексты песен и немного распелся. Через полчаса начался концерт. Я вышел на сцену, прихрамывая на левую ногу. В зале стоял шум от аплодисментов, визгов и криков. Я отвык за месяц от такого внимания от людей на концертах. Я начал петь. Вокруг меня перестало существовать всё, что существовало секунду назад. Я сливался с музыкой воедино. Страх сменился самым лучшим наслаждением. В этот момент нога стала болеть не так сильно, проблемы ушли на задний план. После концерта были раздача автографов и фотосессия. Люди желали мне скорейшего полного выздоровления и побольше здоровья. Также многие говорили, что рады моему возвращению с "больничного". Мне было приятно слышать это от чужих людей. Я собрал вещи в гримёрке, сел в наш автобус и начал ждать, пока ребята соберутся в отеле. Рядом со мной был Глеб. Он переписывался со своей девушкой. В его взгляде читалась грусть. Я догадывался, почему друг грустил. —Ты чего? — я дотронулся до руки друга, но он её отдёрнул. — Эй, Глеб, что случилось? —Ты не поймёшь. —Почему? —Потому что у тебя есть всё : жена, ребёнок, слава, скоро будет ещё один ребёнок. А у меня этого нет. Я смотрю на твою семью и завидую, что ты счастлив, а я — нет. —Вы с Женей поженитесь когда-нибудь, возьмёте детей из детского дома. А слава у тебя и так есть. —Я родных детей хотел, а семью Женя пока не хочет. Я три раза предложение делал, но каждый раз получал отказ. Три ебучих раза я стоял на одном колене и умоляющими глазами ждал положительного ответа, но каждый раз получал отказ. Каждый раз, когда ты рассказываешь о своей семье, мне становится больно от понимания, что этого у меня никогда не будет. —Будет у тебя всё, Иващенко, ты ещё молодой, вся жизнь впереди. —Мне уже двадцать два года... —Будет в сентябре. —Как ты понял, что Элина тебе подходит? Как ты понял, что хочешь от неё детей? —Просто люблю её, а дети... Само как-то получилось. Я хотел их, но мы не планировали в тот период, когда узнали, что у нас будет Анютка. —Каково знать, что тебя дома ждёт семья, которой ты нужен? —Спешить домой, улыбаться, когда любимая девушка обнимает и целует тебя, а в комнате играет ребёнок. Глеб положил голову на моё плечо и больше ничего не говорил. Я приобнял его рукой и положил голову на его. Через несколько минут ему пришло сообщение от его девушки. Она писала, что её достало вечное отсутствие Глеба в её жизни, именно из-за этого она и не хочет с ним семью. Глеб ничего не ответил, только прошептал, что ему уже надоели эти сцены вынесения мозгов. Я почувствовал, как нога начинает сильно болеть, поэтому выпил лекарство. Хотелось просто лечь на свою кровать, обнять Элину и уснуть, пока девушка гладит меня по голове. Я привык за этот месяц, что она всегда рядом со мной, а теперь я резко принял решение, что ещё почти полтора месяца мы должны были быть далеко друг от друга. Я взял телефон и открыл семейные фотографии. На фотографии с Нового года я увидел счастливые лица Элины и Анюты, когда я выдавливал из себя улыбку. Аня сидит на коленях Андрея и улыбается. В груди расплылось чувство, что я уделяю слишком мало внимания не только жене и дочке, но и другим : Ирине, Андрею. Большую часть жизни я провожу с друзьями и даже не дома. Нужно это исправлять. В номере я лёг на кровать и даже не разложил вещи. Нога очень ныла. Я хотел просто расслабиться, чтобы хоть как-то облегчить боль. Но боль не утихала. Глеб разложил свои вещи и сел рядом со мной. —Чем я могу помочь? — друг явно беспокоился за моё состояние. —Ничем. Скоро станет легче. Не бери в голову, Глеб, всё нормально. —Если что-то с тобой случится, то Элинка убьёт меня в первую очередь, поэтому подумай обо мне. —Нога просто затекла, всё хорошо. В тот момент я говорил правду. Мы слишком долго не останавливались, я не разминался, вот и всё. Глеб слишком переживает за всех, а о себе никогда не думает. Это мне напоминало меня в некоторые моменты жизни. Я написал Элине, что мы доехали без приключений и лёг спать. Мне ничего не снилось. Пару раз я просыпался из-за судорог в ноге, но это было привычным делом. Ближе к обеду я проснулся и увидел пропущенные от Элины, Андрея и матери Элины. Я позвонил Андрею. Брат сообщил мне, что Элина лежит в больнице на сохранении. Я не мог произнести ни слова. Это случилось снова. Элина снова может потерять ребёнка, но в этот раз меня нет рядом. —Андрей... Я не могу потерять малыша... —Братишка, не переживай, она под присмотром врачей. Они говорят, что всё будет хорошо. —Кто с Аней? —Твоя тёща любимая. Я буду следить, не ссы. Элина просила не звонить ей лишний раз, а только писать. —Позаботься о них, пожалуйста. —Всё будет для моего младшего братика. —Иди нахрен. —И я тебя люблю. Брат сбросил. Я не мог найти себе места. Я пытался заставить себя поменять струны на гитаре, но они рвались снова и снова из-за того, что я их перетягивал. Пришлось отнести гитару и струны Мише и Вите. Весь день всё валилось из моих рук. Элина позвонила мне вечером и сказала, что с малышом всё хорошо. В этот момент я успокоился. На следующий день была наша традиционная фотосессия. Я был с тростью, чтобы меньше напрягать ногу перед концертом. Парни спокойно отреагировали на это, даже помогли подобрать позы, в которых я лучше выглядел с ней. После фотосессии мы прогулялись по городу. Мне действительно не хватало обычной прогулки с друзьями, наших тупых шуток, которые понимали только мы. На это время я даже забыл о том, что Элина лежит в больнице. Вспомнил я об этом только тогда, когда скинул вечером девушке фотографии с сегодняшнего дня, а Элина отправила снимок УЗИ нашего ребёнка и кружок, как она лежит под капельницей. Скорее всего она была беременна мальчиком. После этих слов я искренне радовался. Я поговорил с женой по телефону, после чего мы с Глебом пошли в номер Миши и Вити, где друзья пили вино, пока я тянул сок. Я ушёл в номер и стал работать над песней. Меня охватило вдохновение, поэтому текст песни я дописал. Мелодию я проработал для куплетов, но для припева она не очень подходила. Ближе к полуночи пришёл Глеб. Он был сильно пьян. —Это что? — он вырвал у меня из рук текст. —Песня. Для фита с "Изюмкой", я же говорил... —Бред собачий. "Твои самые родные глаза, закрытые для меня навсегда, я помню, словно умер ты вчера, но в жизни уже прошла вечность вся"? Ты ребёнок или что? —Эта песня посвящается отцу. —Я не буду для этого детского бреда играть. —Иди ты нахуй, Глеб, я и Володю могу попросить сыграть. —Ах, теперь друг должен идти нахуй? Да это ты должен идти в пизду своей Элиночки. Я из тебя сделал человека, а не кто-то другой. Раз ты плачешь по своему папаше, то плачь дальше, но не порть репутацию всей группы. Ты никто без нас, Климов, никто. Я взял телефон, сложил бумаги с песней в рюкзак и ушёл на улицу. Сел где-то на лавочке, прижал ноги к груди и стал обдумывать слова Глеба. Я увидел, что Володя в сети, поэтому позвонил ему. —Как тебе текст? —Немного подправить нужно, но это дело быстрое. Ты умничка, Марк. —Глеб сказал, что этим я испорчу репутацию "sivided Doul". —Если ты переживаешь по этому поводу, то приезжай после тура в Волгоград и запишем у нас. Без твоих ребят. —Спасибо. Над мелодией я поработаю, мне не очень нравится она. —Скинь нам. Доработаем её сами, не всё тебе делать же. —Отец-то мой. —А друг наш. Я просидел на лавочке до утра. Витя и Миша пытались до меня дозвониться, но я сбрасывал. Они добрались до Элины, чтобы она дозвонилась, но ей я сказал, что всё нормально, попросил это передать остальным. Я молча собрал вещи в номере, кинул их в автобус. В здании концерта я не общался ни с кем, хотя Миша и Витя пытались достучаться до меня. Во время самого концерта я был без эмоций. Просто выполнял свою задачу, не наслаждаясь всем этим. Мне было всё равно на происходящее. Моя трость в руках могла вот-вот полететь в Глеба, который бесил меня своей нелепой игрой. В автобусе рядом со мной сел Глеб. Я демонстративно надел наушники и включил музыку на всю громкость. Раз не нравится что-то, то пусть не лезет ко мне. Глеб вырвал из моих ушей наушники. —Климов, не строй из себя обиженку. —Знать тебя не хочу. Отдай наушники. —Да, я погорячился ночью, но ты должен понять, что я был пьян. Марк, ну прости. —Ты сказал, что я позорю всех, что я никто, что я должен пойти "в пизду Элиночки". Я не должен обижаться? —Марк, прости... —Я же позорю вас, чего пристал? —Марк, прости. —Катись к чёрту, — я отвернулся от Глеба. В отражении стекла я увидел, как он запрокинул голову и вытирает слёзы. Сердце сжалось от этой картины. —Марк, — Глеб шмыгнул носом. — Если ты хочешь закончить нашу дружбу из-за моих слов, то не бросай Миху и Витька. Я уйду из группы, если моё общество на тебя давит, но не уходи ты, — я слышал по голосу, как парень начинает биться в истерике. —Глебка, — я повернулся к нему и вытер его слёзы, но они появились снова. — Не плачь, хлебушек. —Я своей глупостью разрушил самую лучшую дружбу в своей жизни... —Ничего ты не разрушил, Глебушек. Друг смотрел на меня. В его взгляде я видел непонимание, но после моей улыбки он всё понял, обнимая меня. Темнота. Лишь боль от судороги в ноге. Я резко сел на кровати и начал искать обезболивающее. Выпив таблетку, я принялся ждать её действия. На улице было уже светло. Я посмотрел на время. Десять. Собравшись с силами, я встал и дошёл до ванной с помощью трости. Синяки под глазами и заросли на лице делали из меня старика. Я побрился, помыл голову и сполоснулся сам. Тёплая вода и таблетка успокоили боль в ноге. Выйдя из ванной, я увидел, как Глеб сидит на подоконнике и с кем-то разговаривает с моего телефона. Было понятно, что это была Элина. Друг отдал мне телефон. —Я тебя слушаю, моя любимая девочка. —Как ты у меня там? Глеб сказал, что ты несколько раз за ночь вскакиваешь от судорог. —Нога заживает, это нормально. Просто я много хожу и стою, поэтому идёт нагрузка, вот и сводит ночами. Не переживай, зайка. Как ты у меня? Как малыш? —У меня руки в синяках, а малыш плавает в животике, ему лучше всех. —Пусть не торопится никуда, мы подождём столько, сколько нужно. —Передам ему. После разговора с женой я переоделся, заправил постель и пошёл гулять по городу. Была солнечная погода, которую я любил. В Санкт-Петербурге были постоянно дожди, поэтому солнцем и теплом я наслаждался только в Волгограде. На прогулке я встретил несколько фанаток, которые попросили сфотографироваться. Вечером я вернулся в отель. На моей кровати лежала большая коробка с нотными тетрадями, блокнотами на спиралях и вкусняшками. Было понятно, кто пытался загладить свою вину. Только Глеб знал, что я ненавидел писать что-то в электронном варианте, поэтому даже мелодию писал на бумаге изначально. —Спасибо, — я развернулся к другу и улыбнулся. —Вину загладил? —Конечно. Я за эти нотные тетради душу готов продать. —Я знаю, что подарю тебе на день рождения. —Да, ты подаришь мне барабаны. —И нас Элина выгонит из дома. —Тогда ничего не надо. —Надо, только узнаешь ты о подарке только на день рождения. На следующий день мы пришли с фотосессии уставшие. Я лёг на кровать и стал есть вкусняшки, которые подарил мне Глеб. Друг разговаривал со своей девушкой. Они ругались из-за тура уже сотый раз. Глеб сидел поникший и пытался сдержать эмоции. Мне было его жалко. В один момент Глеб сбросил и посмотрел на меня со взглядом беспомощности. —Тише, — я сел рядом с другом и обнял его. — Никакая девушка не стоит твоих нервов, Глебк. —Как ты объяснил Эльке, что это твоя работа? — парень уткнулся мне в плечо и начал тихо плакать. —Она мне не закатывала истерик, только один раз, но она тогда была на ранних сроках, поэтому тут другая ситуация, — я гладил друга по спине и не знал, чем помочь. — Почему ты просто не бросишь её, раз она из тебя все соки высасывает? Любящий человек не будет так делать. —Я её люблю... Очень сильно люблю. —Тебе станет легче, если тебе перестанут выносить мозги, поверь. —Я не могу, Марк, не могу. Я хочу с ней семью, я хочу про... —Хватит, Иващенко, это бред влюблённого человека. Ты влюблён, но любовь заключается в другом. Зачем тебе человек, который тянет тебя вниз? Зачем тебе терпеть постоянные ссоры? Глеб, ты можешь найти человека намного лучше. Раз она не хочет понять тебя и твою жизнь, то шли её в жопу и живи в своё удовольствие. Я не могу видеть, как ты постоянно подавлен. Ты мой друг, я переживаю за тебя и хочу уберечь от впустую потраченных нервов. —Помоги мне, — Глеб разблокировал свой телефон и открыл чат с Женей. — Напиши ей, я не смогу. Я написал Жене : „Какая бы причина твоего отношения ко ни была, я тоже человек. Мне больно слышать твои слова, что мне нужно завершать свою карьеру музыканта и идти работать куда-нибудь в другое место. Я понимаю, что ты хочешь держать меня рядом, но музыка — моё главное увлечение. Она не ебёт мозги, как ты, не бросает меня в сложные моменты. У тебя были шансы измениться, но ты выбрала выносить мне мозги дальше. Мне надоело такое отношение ко мне. Прощай “. В глазах Глеба потух тот огонёк, который был всегда в них. В этот момент все мои проблемы ушли на задний план. Я не мог видеть друга таким. По его лицу текли бесконечные слёзы, которые он даже не контролировал. —Глеб, так будет лучше. —Помолчи, пожалуйста. Парень прижал ноги к груди и опустил на них голову. Было заметно, как его тело подрагивало от вхлипов. Во время концерта Глеб всего себя отдавал барабанам. Всю его боль можно было прочитать в музыке, которую он создавал. Мало кто понял бы это, но моё умение чувствовать замысел помогло это понять. Я следил за другом весь концерт, не давая уйти себе в моё обычное состояние. Я не обижался на него, просто было непривычно. В автобусе Глеб сел один. Мы с парнями играли в карты. Я заметил, как Глеб уснул в наушниках. Я дал поспать другу, мне казалось это лучшим решением. —Что с ним? — спросил Миша. —С девушкой расстался, — ответил я. —Наконец-то. Эта шлюшка постоянно изменяла ему, выносила мозги по поводу наших концертов, ебала мозги про его бесплодие и то, что он проводит время с нами, а не зарабатывает деньги нормально, — Витя выпил глоток вина. —Cheating is the most important meanness in a relationship¹, — сказал Миша. —Это точно, — я кинул на столик карты. — Я победил. —Так, Миш, ты мне уровень английского подтянул, но давай попробуем тебе уровень русского подтянуть? —Воздержусь. Я взял плед и укрыл им Глеба. Из наушников я услышал, что он слушал наши песни из летнего альбома прошлого года. Я прекрасно понимал, как ему сейчас тяжело, но рано или поздно ему пришлось бы расстаться с Женей. Её отношение к нему было отвратным, но Глеб терпел, потому что мечтал о семье. Надеялся, он найдёт себе нормальную девушку, с которой узнает о настоящем счастье. Я отправил Элине несколько фотографий. Она ничего не ответила. Спала теперь. Да и время подходило к трём часам ночи, было бы странно, если бы она не спала. Я снова открыл наши семейные фотографии и стал рассматривать их. На них Анюта и Элина были такие счастливые, когда я стоял рядом. Анютка была моей копией, только много улыбалась, когда мою улыбку увидеть можно редко и не всем. Такой я человек был.