Глава первая и единственная.

      Автомобиль с глухим звуком остановился. Руки плавно соскользнули с руля, а затем поднялись выше. Румпельштильцхен закрыл глаза ладонями. -Ты уверена, что нам надо поменять эти занавески? Они не такие уж и плохие... -Румпель, эти занавески старее моей бабушки! Да и вообще, нам помимо них надо также купить диван. И ты обещал мне ещё одну книжную полку. Так что идти всё равно придётся.       Белль сняла его ладони с лица и сжала в своих. Она улыбалась своей потрясающе красивой улыбкой с ямочками на румяных щеках. Знала ведь, что он поддастся на эту улыбку. Всегда поддавался. -Давай, это не так неприятно, как ты думаешь. - Девушка вышла из машины.       Румпель со вздохом открыл дверь и поднялся следом за женой. Мебельные магазины, как и любые другие, были для него головной болью. Даже тот, в котором работал он сам. Взаимодействие с людьми, продают они что-то или покупают, было воистину мерзким занятием. А нежелание расставаться с привычными занавесками было вишенкой на торте. Но ради Белль...       Машина уведомила их о том, что все двери закрыты, громким клаксоном . «Хоумблесс» был двухэтажным, но казался огромным благодаря своей протяжённости вширь. При свете дня эта примитивная, на взгляд Румпеля, постройка выглядела даже уютно. Так и манила зайти, прогуляться по коридорам из мебели и прочего барахла. Ну, в смысле манила всех, кроме Румпеля. На него такие чары действовали только в случае с Белль и нигде больше.       Сама девушка обхватила его руку, и они неспешной поступью направились к стеклянным дверям, сквозь которые уже виднелись силуэты консультантов и шкафов. Изнутри «Хоумблесс» выглядел не менее обширным, чем снаружи. Воздух в магазине пах истоптанным полом, линолеумом и, что было странно, древесными опилками. Румпель втянул в себя эти запахи один за другим, пытаясь разыскать в них скрытую угрозу. Белль, заметив его напряжённый взгляд и нахмуренные брови, рассмеялась, крепче сжимая его руку: -Не волнуйся ты, эта мебель вряд ли напрыгнет на нас и сожрёт. -Ну почему сразу вряд ли? Вон эта тумбочка выглядит очень даже агрессивно, того и гляди вцепится в пальто. А вон та дверь явно настроена на то, чтобы упасть прямо на беззащитного покупателя. -Но мы-то не беззащитные покупатели, - заметила Белль. - У нас есть сила сурового взгляда Великого Румпельштильцхена! -Ага, ты попробуй донеси это мебели до того, как она совершит задуманное. -А вот и попробую! - Девушка с хитрой улыбкой объявила нарочито громким голосом: - Злая мебель, бойся смертоносных глаз Ру...       Она не договорила, ибо Великий «Ру» накрыл её рот своей ладонью, что, однако, не помешало ей расхохотаться. Румпель обернулся назад, проверяя, не смотрят ли на них консультанты и другие покупатели. Среди всех людей в магазине нашлось несколько в открытую пялящихся на семейство Голдов, как на пациентов психиатрической больницы. И хоть эти люди не были мебелью, Румпель нанёс им ответные взгляды, пожалуй, довольно близкие к смертоносным. -Прости, прости. - Белль понизила громкость голоса до обычной, и Румпель убрал руку.       Так, весело шутя и переговариваясь, парочка продвигалась к отделу с занавесками. Белль старалась держаться рядом с мужем, но иногда то и дело порхала от одного товара к другому, разглядывая всё, что считала интересным или забавным. -О, посмотри, это же вылитый ты, - она указала на щенка, глядящего с рулона обоев. Румпель вскинул бровь: -Да? И в каком месте я на него похож? -У тебя глаза такие же грустные. Даже когда улыбаешься или смеёшься.       Румпельштильцхен виновато посмотрел на неё: -Просто... не все люди умеют улыбаться глазами, как ты. Я не умею. -Ты просто милый грустный щеночек. -Идём уже, щеночек, а то мы до следующего утра тут проходим. -Ой, прости. Я забыла, что ты терпеть не можешь «все эти магазины», - последнюю фразу она произнесла со злобным выражением лица, пародируя мужа. Румпель рассмеялся. Пусть с грустными глазами, но всё же.       Миновав отдел с обоями, они наконец оказались в отделе с многочисленными шторами, занавесками и жалюзи. -Что ж, да начнётся выбор новых занавесок... - Протянула Белль, осматривая возможные варианты и мысленно прикидывая, как они будут смотреться на окнах в их спальне. - Может, возьмём жалюзи?       Румпель ответил задумчивым взглядом. Белль пожала плечами: -Нет так нет. Так, что бы хотел взять? Что-то похожее на наши старые или попробовать новое? -Если честно, я хотел бы поскорее убраться отсюда. - (Белль закатила глаза), - Вот эти выглядят ничего так. - он коснулся болотно-охристых с вышитым узором, напоминающим папоротниковые вайи. -Значит, что-то похожее на старые. Тут есть ещё несколько подобных, пойдём посмотрим.       Спустя минут пятнадцать размышлений и споров они вышли из отдела с пакетом новых занавесок. -Ну что, дело сделано, можно начинать оплакивать старые родные шторы. -Надо будет устроить им похороны. Закопаем на заднем дворе ломбарда. -Закажем гроб с красным бархатом, накупим цветов... -И пригласим всех твоих знакомых на поминки. Накормим их до отвала, и можно будет ложиться в могилу вместе с занавесками. Ну либо ждать голодной смерти в нищете. -Звучит заманчиво. Так и поступим!       Голды были не то чтобы бедной семьёй. Они были богаты ровно настолько, насколько это возможно для владельца антикварной лавки и библиотекаря. Скудная зарплата была одной из причин, почему Румпель так не хотел ехать в «Хоумблесс». Они копили деньги ради этой поездки полгода. Шесть месяцев строгой сдержанности во всём. Потратить накопленные сбережения было конечной целью, но ощущалось, как предательство.       Нет, Голды не жаловались. Хотелось бы, конечно, иметь чуть больше, чем у них было, но ведь это – естественное человеческое желание. От него никуда не деться. А так у них было всё необходимое: дом, работа, еда, вода, тепло и даже деньги на мебель. И самое важное – они были друг у друга. Любовь была тем, что заменяло им пищу в голодные времена. Любовь грела их, когда не было другой возможности согреться. Любовь была их вечной работой, была их домом, была неиссякаемым источником жизненной энергии. А пока у вас есть любовь, никакие деньги не нужны. Разве что чуть-чуть.       Следующим по плану был отдел с диванами. Ну, как с диванами... Помимо них здесь были также пуфики, кресла, тахты, кровати, рулоны ковров. Смотришь, и глаза разбегаются. Этот отдел был, наверное, самым большим в «Хоумблессе». -А тут всё поприветливее, чем в начале магазина, - присвистнула Белль. -В каком смысле? - не понял Румпель. -Ну, посмотри на эти пуфики. Как котята, честное слово. Они явно симпатичнее, чем та агрессивная тумбочка и дверь-убийца.       Румпельштильцхен уставился на пуфики, тщетно пытаясь увидеть в них что-то, намекающее на схожесть с кошачьими. -Да... Что-то в них есть. Да. Они определённо симпатичнее. -А вот и диваны! Такие разные... Честно, никогда не думала, что они могут настолько отличаться.       Белль была права. Диваны в этом отделе различались не сколько цветом, сколько формой, видом, размером, наличием дополнительных деталей или их отсутствием. -Это будет долго... - Румпель опустил было взгляд к наручным часам, а затем вспомнил, что продал их в собственном ломбарде ради этих диванов. Вздохнув, он обратился к Белль, готовой пробежаться по всему отделу в поисках самого хорошего, только крикни: «Марш!»: - С какого начнём?       Ожидания Румпеля были оправданы сполна. Они провели в этом отделе более часа, передвигаясь от дивана к дивану, рассматривая варианты расцветок, проверяя мягкость и прочность обивки, выбирая между тем и этим, тоскливо глядя на ценники, пуская полные любовного сарказма фразочки. В конечном итоге их мнения сошлись на красной кожаной «книжке», относительно недорогой и подходящей им по всем критериям. Выходя из отдела, Белль готова была отправиться домой прямо сейчас и вернуться за полкой только через пару дней, настолько выматывающим оказался этот мебельный шоппинг. Но, видя и понимая то, что Румпель устал не меньше, она крепилась, улыбалась и всячески подбадривала мужа. -Может, ну их, эти полки? Перетерпим, книги можно и на столе хранить. -Ну уж нет, я не прощу себе ещё одной пролитой чашки на страницы твоего романа. -Это был детектив, любимый. -Всё равно. Ты слишком мне дорога, чтобы отказываться от возможности дать тебе хоть что-то в этой жизни. -Всё, что ты мне от тебя нужно – это твоё счастье. -Моё счастье в тебе. Какой-то замкнутый круг, не находишь? - Они переглянулись. - Ты правда очень мне дорога́. -Полки тоже дорогие. -Не настолько. Дороже тебя здесь ничего нет, как и во всём мире. -Даже тот бархатный клик-кляк? - Рассмеялась Белль. -Даже тот бархатный клик-кляк.       Они прибыли к пункту назначения. Отдел с деревянной мебелью вроде полок, шкафов, тумбочек, столов и стульев радовался очередным новым покупателям. -Ну что, книжный червь, выбирай будущий дом для своих детективов.       Белль подошла к ряду из полок. Белое дерево, дуб, сосна, тик, орех, венге, тёмный венге... Каждый цвет был снабжён характерным древесным орнаментом, от каждой полки веяло запахом леса, так немилосердно заточённым под слоем лака. -Эта. - Она остановилась у полки из сосны.       Рассматривая возможные варианты, она специально не заправила пряди за уши, чтобы скрыть глаза от Румпеля. Однако он был гораздо более внимательным, чем она надеялась. -Думала, я не замечу? Мы экономили полгода не ради того, чтобы купить самое дешёвое. Тебе никогда не нравился этот цвет.       Белль, мгновенно сдавшись, вздохнула: -Раскусил. -Иди сюда. Как насчёт шоколадного венге или вяза? Ты говорила, это самые приятные оттенки. Плюсом они неплохо впишутся в наш интерьер. Куда лучше, чем сосна.       Предложенные им цвета были действительно приятными. На фоне своих древесных собратьев они казались самыми тёплыми, самыми мягкими. Обсудив с мужем, на каком варианте всё же остановиться и до сих пор мысленно сокрушаясь из-за неудачной попытки сэкономить на себе ради семейного блага, Белль выбрала венге. Пусть более дорого, чем сосна, но зато стопроцентно удачный вариант. Тёмный цвет шоколадного венге легко вписывается в интерьер любой расцветки, и это лишь одна из его многочисленных прелестей.       Когда они двигались к выходу, уставшие, но счастливые, что дело сделано, небо за стеклянными дверями магазина было уже тёмно-синим, а не ярко-голубым. Белль едва переставляла ноги. Румпель вдруг почуял запах, который жена не заметила из-за навалившейся на неё усталости. -Белль, - позвал он. Девушка подняла голову. Румпель вручил ей ключи от машины и пакет с занавеской: - Иди в машину, я сейчас.       Аромат, привлёкший его, исходил от небольшой кофейни внутри магазина и горькой ноткой разлетался по всему этажу. Белль любила лавандовый раф. Сегодняшний день был для неё тяжёлым, а в его бумажнике оставалось немного лишних денег. Не то чтобы лишних, скорее, не нашедших пока своего предназначения. Да и вообще, какая разница? Он купил бы его даже без всех этих причин.       Девушка за стойкой учтиво наклонилась. -Можно, пожалуйста, лавандовый раф на кокосовом?       Белль ждала в машине. Закрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья, она пролежала так несколько минут и не заметила, как подошёл Румпельштильцхен. -Спишь?       Она распахнула веки. Ресницы нехотя разлепились. -Держи. -Ты серьёзно? Сначала венге, теперь кофе? -Ну, мне же надо создавать видимость хорошего мужа.       Белль улыбнулась и вдохнула запах лаванды. -Тебе не надо создавать видимость. Ты и так самый хороший, самый потрясающий муж на свете.