Серебряная невеста

В день их свадьбы шел дождь. Ни шторма, ни воющего ветра, ни громовых раскатов с молниями. Лишь тяжелый, затяжной дождь. Он барабанил по крыше септы, превращая траву в грязь, и прошивал её плащ насквозь. Влага пропитала ткань, пробирая её до костей. Барристан помог ей сойти с седла у дверей септы, где знаменосцы Ланнистеров поспешили проводить её внутрь. С неё сняли плащ, и впервые за всё время их переписки Дейенерис Таргариен, законнорожденная королева Семи Королевств, оказалась лицом к лицу с человеком, который почти двадцать лет служил её отцу десницей — Тайвином Ланнистером. Его зеленые глаза окинули её с ног до головы. Осмотр был недолгим, но она догадалась: он пытался понять, действительно ли она та самая Таргариен, за которую себя выдает. Её серебряные волосы потемнели от дождя, став темно-серыми, но лиловые глаза были доказательством для любого — она та, кем назвалась. Если это и доставило ему удовольствие, он не подал виду. Оглядев её еще раз — от испачканных грязью сапог до промокших волос, — он бросил короткую команду: — Приведите её в порядок. И зашагал прочь. Дени напомнила себе, зачем она здесь. Ради блага королевства. Чтобы не было войны. Как она могла сражаться, когда наступала зима, а её народ был истощен почти двумя годами лишений? Могла ли она пойти на них войной, убивать их, жечь их посевы, оставлять их умирать от голода? Нет. Она не могла. И не стала бы. Она проглотит гордость и сделает то, что лучше для королевства. И если это означает брак с человеком, печально известным убийством её отца — что ж, она сделает это. Служанки одели её в красное, а Ирри заплела мокрые волосы в косы. Откуда-то извлекли свадебный плащ Таргариенов. Барристан бормотал о том, как Тайвину понравится зрелище того, как цвета Ланнистеров сменят те, что сейчас у неё на плечах. Её Лорд-командующий пребывал в мрачном расположении духа с тех пор, как она объявила ему о своем решении. Его голос звучал тихо — мысли вслух, на которые ей не стоило отвечать. Она вышла из крошечной гардеробной в септу. Вдоль прохода не было ни одного дружелюбного лица; каждый здесь был верен Тайвину Ланнистеру. С тем же успехом она могла бы находиться здесь в полном одиночестве. Когда она пошла к алтарю, каждый шорох шелка казался ей шипением Визериса. Он убил отца. А ты собираешься выйти за него замуж. Предательница. Шлюха. Дени подняла свои лиловые глаза на золотую фигуру в конце прохода. Жених выглядел таким же несчастным, как и она сама. Интересно, как он убедил тебя пойти на это? — подумала она. И затем посмотрела на него по-настоящему. На очертания челюсти, на то, как его волосы мерцали золотом даже при свете свечей, и на то, как его зеленые глаза изучали её — гораздо медленнее и пристальнее, чем глаза его отца. Он не похож на монстра. Свидетелями на свадьбе были знаменосцы Ланнистеров и сир Барристан Селми. Несмотря на всё свое нежелание, жених был нежен, когда снимал трехглавого дракона с её спины и окутывал её багрянцем и золотом. Он произносил слова вместе с ней, пока септон связывал их руки. Интересно, как он убедил тебя на это? — снова подумала она. Свадебный пир был шумным и громким — по звукам можно было подумать, что он радостный. Но этот шум был скорее следствием дорнийского красного, лившегося в кубки солдат, а не чьей-то радости от этого союза. Ни чьей, кроме Тайвина, как казалось. Дени наклонилась к супругу. Супруг — как странно это звучит. — Как он убедил тебя жениться на мне? — спросила она. Он посмотрел на неё почти с шоком, будто удивленный тем, что она умеет говорить. Дейенерис и сама понимала: до этого момента они почти не общались. Неужели это первое, что я ему сказала? Джейме помедлил, его пальцы скользнули по ножке бокала, прежде чем он встретился с ней взглядом. — Он напомнил мне, что у тебя есть драконы. Три дракона и армия Безупречных, которые пойдут за тобой на край света. Он напомнил мне, что ты завоевала три города прежде, чем тебе исполнилось шестнадцать, и прежде, чем ты обратила взор на Вестерос. Он предупредил меня о том, что может случиться, если мы решим сражаться с тобой. С Серсеей, с Томменом, с Мирцеллой. И… — он на мгновение замолчал. — Он пообещал, что так они смогут жить. Вкупе с королевским помилованием для моего брата — это была слишком заманчивая сделка, чтобы от неё отказываться. Это было ради семьи, — подытожил он. Это даже благородно. Или, по крайней мере, самоотверженно. — А как он убедил тебя выйти за меня? — Мир, — ответила она. В конце концов, это было правдой. — Зима близко, и людям не нужна еще одна война. Джейме усмехнулся: — Знаешь, ты могла бы выиграть эту войну. Ланнистеры уже проигрывали Эйгону. — Не в этом суть. — А в чем же тогда? — Суть в людях, — сказала она. — Им не нужна очередная война. Им точно не нужна выжженная земля и обугленные кости. Я хочу… я хочу сажать деревья и смотреть, как они растут. Я не хочу смотреть, как мое королевство горит. Джейме долго смотрел на неё, прежде чем снова потянуться к вину. Он не проронил ни слова, просто продолжал изучать её. Дейенерис уже собиралась спросить, в чем дело, когда он поставил бокал на стол. — Для женщины с тремя драконами это довольно необычная позиция. — Я могу быть матерью драконов, но я также королева Семи Королевств и защитница государства… — Забавно, я думал, что «Защитник Государства» — теперь мой титул, раз уж мы поженились. — …и это значит ставить нужды моего народа на первое место, — Дени проигнорировала его выпад и продолжила, хотя одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять — он шутит. На его губах заиграла ухмылка, будто он ожидал, что она поддастся на провокацию. У него красивая улыбка. — Теперь ты король, это правда. Каким королем ты будешь, Джейме Ланнистер? Его левая рука перебирала край кубка, будто он обдумывал вопрос. Его изумрудные глаза остановились сначала на отце, а затем на новой невесте. — Полагаю, скоро мы увидим, — пробормотал он. Свадебный пир мог продолжаться лишь до тех пор, пока люди не напивались достаточно, чтобы начать перешептываться о церемонии провожания в спальню. Шепот перерос в глухой ропот, который грозил превратиться в рев. Джейме положил этому конец, объявив, что провожания не будет. Если солдаты и были разочарованы тем, что им не дали сорвать с невесты платье, они не проронили ни слова. Возможно, с Джейме Ланнистером просто не стоило спорить по этому поводу. Как бы то ни было, лишь жених и невеста направились в комнату на постоялом дворе, которую снял Тайвин Ланнистер для консумации брака. Дени смотрела, как капли дождя бьют в оконное стекло; нервный узел сжался в животе, когда она вспомнила, как боялась своей первой брачной ночи — сейчас ей тоже было страшно. Её руки заметно дрожали, когда она пыталась распутать шнуровку красного шелкового платья, но его левая рука остановила её. — Стой. Ты не обязана этого делать, — его голос был тихим, как шелест дождя по стеклу. — Давай… подождем с консумацией брака, пока мы оба не станем… чуть более привычны друг к другу. Или, по крайней мере, пока сами этого не захотим. Он убрал её ладони от шнурков на платье и ободряюще улыбнулся. — Но твой отец… — Ему необязательно знать. Я умею хранить секреты, если ты умеешь. Дени кивнула, но всё равно отвернулась от него, чтобы развязать платье, позволив красному шелку соскользнуть с тела. Она осталась в одной сорочке. В Речных землях было холодно и сыро; она никогда не знала такого холода — в этом она была уверена. Гусиная кожа рассыпалась по рукам; оставив красное платье грудой на полу, она бросилась к кровати и нырнула под одеяло. Джейме усмехнулся, глядя, как его жена чуть ли не прыжком залетает под простыни. — Какая скромная принцесса, — подразнил он. — Королева, — поправила она. — И я не скромная. Скромность оставляешь позади, когда вступаешь в кхаласар. Мне просто холодно. Он хмыкнул, когда она поправила его, протестуя против холода, а не против своей скромности. Сбросив одежду, он подошел к кровати. — Ну конечно. — Это правда! — воскликнула она. Дейенерис повернулась к нему и снова поразилась тому, как красив её муж. От золота волос до мышц на груди. На мгновение она представила, каково это — лечь с ним, и эта мысль согрела её. Румянец окрасил её щеки, и это вызвало у Джейме еще один смешок. — Если это то, что ты должна внушить себе, чтобы уснуть ночью, принцесса, — снова поддразнил он, забираясь под одеяло рядом с ней. Она чувствовала, какой он теплый даже на расстоянии, и больше всего на свете ей хотелось прижаться к нему. Его левая рука коснулась её плеча, поглаживая кожу, словно проверяя, не замерзла ли она. Он вздохнул, будто ему не хотелось верить, что ей действительно холодно. Он убрал руку, и в комнате повисла тяжелая тишина. Дени плотнее обернула одеяло вокруг тела, тщетно пытаясь согреться. Через несколько минут в тишине раздался его неохотный голос: — Иди сюда. Это было скорее требование; он крепко притянул её к себе. Он был горячим. Это тепло разлилось по ней от макушки до кончиков пальцев. Её тело расслабилось в блаженстве, тихий вздох сорвался с губ, когда она положила голову ему на грудь. Его сердце билось ровно под её щекой, и только тогда она поняла, что её собственное колотится в безумном ритме. Так серебряная королева и уснула, сплетясь конечностями с Цареубийцей. *** Так она и проснулась, вот только на этот раз она чувствовала его возбуждение, давившее ей в бедро. Против воли у Дени вырвался стон. Он был так тверд, а она так долго не была со своим солнцем и звездами. — Не издавай таких звуков, — прорычал он, и его слова были едва ли громче хриплого выдоха у её волос. — Ты такой твердый, — пробормотала она, ерзая бедрами в кольце его рук. — Не говори таких вещей, — простонал он. Он сделал три глубоких вдоха, уткнувшись в её серебряные локоны. Его сердце забилось неровно под её щекой. Её собственное сердце подстроилось под этот ритм. Она так сильно его хотела, что это чувство превратилось в ноющую боль. Полминуты она не доверяла самой себе. Полминуты она думала о том, как это неправильно — желать его. — Джейме, — пробормотала она. Её слова коснулись его шеи, когда она прижалась всем телом к его возбуждению. Он застонал, и его объятия стали крепче. — Возьми меня, — прошептала она. — Возьми меня, Джейме. Её губы скользнули по его пульсирующей жилке, покрывая шею поцелуями. Джейме запустил пальцы в серебряные локоны, его руки сжались в её волосах, а затем соскользнули ниже, лаская бедра. Дени со стоном подалась вперед, прижимаясь к нему, и он ответил ей глухим рыком, прежде чем перевернуть на спину. Он целовал её; в этом поцелуе не было нежности — только чистая страсть. Она выгнулась под ним, стараясь быть ближе. Его рука скользнула вниз, сжимая её грудь, большой палец коснулся соска. Каждое движение по чувствительной плоти заставляло её стонать ему в губы. — Мне пора бы уже научиться не спорить со своей женой, — простонал он ей в губы, втираясь бедрами в её бедра. — Боги, ты уже совсем влажная… Его рука опустилась ниже, мимолетным касанием лаская её плоть, прежде чем пальцы скользнули внутрь. Дени громко застонала. — Ты должна перестать издавать такие звуки, — прошептал он. Но даже когда он говорил это, его пальцы заставляли её стонать снова и снова. Он нашел ту самую точку, прикосновение к которой заставляло её терять рассудок. Её рука обхватила его и начала ласкать. На этот раз пришел черед Джейме стонать, когда её ладонь заскользила по всей его твердой длине. Она размазывала капли влаги, и теперь они стонали в унисон. Темп ускорился, пока Джейме не вывел влажные пальцы и не убрал её руку. Он вошел в неё одним мощным движением, и у Дени вырвался крик абсолютного удовлетворения. — Тсс, тсс… люди услышат тебя, — прошептал он, накрывая её губы своими. Он двигался внутри неё, и его собственный стон тонул в их поцелуе. — Пусть слышат, — ответила она. Её пальцы запутались в его золотых волосах, ноги обвились вокруг его талии. Она приподнимала бедра, побуждая его входить глубже, двигаться быстрее, жестче. С каждым толчком её тело подавалось навстречу, она стонала его имя ему в губы. Ногти впивались в плечи и спину, подгоняя его, требуя, чтобы он перестал считать её хрупкой. Она просила взять её — и он брал. Она задыхалась под ним, её ноги сжимались всё крепче. Имя Джейме сорвалось с её губ криком, когда она достигла пика. Джейме тяжело дышал, уткнувшись в её шею. Он ухмыльнулся, выждал лишь несколько мгновений и снова начал двигаться. Дени снова начала стонать, извиваясь под ним. Они двигались в едином ритме, пока он не простонал её имя в ответ. Дени ещё крепче обхватила его ногами, одна её рука скользнула к его плечу. Его левая рука легла на её бедра, а вторая — за спину, когда он перекатил их. Он с поразительной легкостью понимал каждое её желание. Теперь она была сверху, и её бедра двигались в такт его толчкам. Его пальцы впились в её кожу, притягивая её вниз, навстречу каждому движению. — Дени... — он стонал её имя снова и снова, будто это было единственное слово, которое он еще помнил. Она стонала его имя в ответ. — Джейме. — Тихим шепотом, предназначенным только для него. — Джейме. Голос её звучал глубоко и чувственно; она откинула назад серебряные волосы, продолжая ритмичный почти танец. Его рука скользнула вверх, сжимая её грудь, лаская податливую плоть. Большой палец дразнил затвердевший сосок, пока она не начала стонать так громко, что её наверняка слышали знаменосцы Ланнистеров внизу. Он обхватил её за талию и сел. Его губы прижались к её груди, язык коснулся розового соска. Он сосал его, пока её пальцы зарывались в его золотые волосы, прижимая его голову к себе, а их бедра продолжали неистово встречаться. Язык Джейме ласкал её, рука заставляла её быть еще ближе, двигаться еще быстрее. Его ладонь скользнула от груди по стройному телу к самому средоточию её женственности. Даже когда они были так близко, Джейме нашел ту самую точку, лаская её медленными кругами. — Кричи для меня снова, принцесса, — пробормотал он, прежде чем накрыть её губы в жадном поцелуе. Его пальцы двигались медленно, доводя её до предела, но бедра двигались быстро. Её руки вцепились в его волосы, она тяжело дышала ему в губы. И Дени закричала для него.