***

— А если вдруг я однажды исчезну, ты будешь меня искать? Дань Хэн не ответил в тот раз. Подумал: «Глупость какая. Я просто сделаю так, чтобы ты всегда был рядом, в поле зрения». Вслух же только хмыкнул и покачал головой, наблюдая за тем, как парень с абсолютно серьезным видом примеряет перед зеркалом кривую шляпку в форме мусорного бака и делает вид, что не замечает Март 7, исподтишка данное зрелище фотографирующую. Судьба — это вообще очень странная вещь. Она крутит жизнями людей, выворачивает их слова наизнанку и то и дело устраивает такие фокусы, что и врагу не пожелаешь. Даже самому старому и страшному. Именно эта судьба поначалу свела Дань Хэна с Март 7 — девушкой, которая не помнила даже собственного имени, но при этом считала себя самой счастливой на всем свете. Они были похожи так же, как огонь и вода, и не совпадали во мнениях примерно никогда. Но, тем не менее, Дань Хэн уважал Март. Даже выглядя самым беззаботным человеком из всех существующих, Безымянная была по-настоящему сильна духом. В этом сомневаться не приходилось. В чем Дань Хэн искренне не был уверен, так это в наличии когнитивных способностей Келуса. Волею судьбы неожиданно появившийся в жизни Экспресса и превративший юный дуэт в трио парень первые несколько месяцев вводил в ступор. Стелларон в человеке? Ладно, допустим. Только… почему именно в таком? Если поступки Март 7 еще можно было оправдать ее наивностью и беспечностью, то поведение Келуса едва ли не пугало. Теперь большую часть их компании можно было смело называть «тупой и еще тупее… и еще тупее». Учитывая, что этих двоих Дань Хэн действительно полюбил. В особенности одного любителя мусорных баков. Парочка его товарищей умела ввязываться в переделки так, как не мог этого делать никто другой ни на Экспрессе, ни в принципе, вероятнее всего. Стоило всего на миг им разделиться, и Март с Келусом влипали в неприятности, а Дань Хэн места себе не находил, пытаясь придумать, как и чем можно помочь друзьям. И можно ли вообще еще это сделать. Но даже без помощи видьядхара ребята всегда справлялись, насколько бы беспросветной ни была тьма, в которую они в очередной раз вляпались. Молодое поколение Безымянных умело находить путь там, где его не увидит любой другой человек. Путь Освоения. Пускай он и похож зачастую на банальное везение. Судьба — действительно подлая вещь. Сначала, еще до посадки Экспресса на Амфореусе, приболела Март. Даже явно чувствуя себя неважно, девушка не переставала улыбаться и совала в руки Келуса свой единственный и любимый фотоаппарат с наказом наделать кучу фото. Ослушаться означало неминуемую гибель по возвращении. С этого момента все уже пошло наперекосяк. Просто. Тогда Дань Хэн еще не понимал, насколько. И что предстоит пережить в ближайшие пару месяцев… или столетий. Они должны были осторожно приземлиться на поверхность Амфореуса и для начала выяснить, обитаема ли планета. Но судьба распорядилась иначе, и целый вагон Экспресса разве что всмятку не сжало, словно яйцо, приготовленное по любимому способу Господина Вельта — он называет это «пашот». Химеко однажды попробовала и довольно скоро присоединилась к товарищу за завтраком на ежедневной основе, а вот Март придумала жидкому, но не до конца яйцу новое прозвище: «Вареная Пом-Пом». Проводник пришел в ужас, услышав это. Да и от вида перекореженного вагона, рухлядью свалившегося на земли скрытой планеты, у него наверняка случился бы инфаркт. Все шло просто ужасно. Вернее, Дань Хэн так думал, потому что «отвратительно» означало бы безвыигрышность ситуации. По крайней мере, они оба были живы. А потом Келус умер. Не дышал несколько минут. Крушение вагона, немой укор Пом-Пом, советы Химеко и Вельта вдруг отошли на самый последний план из всех существующих. Перед глазами был только человек, обычно искрящиеся улыбкой глаза которого бессознательно закрыты, а тело лежало в руках, словно тряпица. Будто и Келус не двигался никогда. Все обошлось в итоге, но тогда, прижимаясь ухом вплотную к бездыханной груди в надежде услышать хоть что-то, Дань Хэн был уверен — вместе с чужим остановилось и его собственное сердце. Он не знал, что будет делать, если Келус исчезнет, но отчетливо осознавал, что с ним станет, если этот человек умрет. Смерть. Прошли какие-то жалкие минуты, но Дань Хэну они показались вечностью. По крайней мере, так все было на тот момент. Тогда видьядхара еще не знал, что такое настоящая вечность. Однако вскоре он все выяснил. В день, когда Келус исчез из его поля зрения. Пропал, испарился, стер все следы своего пребывания в этой эпохе Амфореуса и переместился куда-то очень далеко. Туда, где Дань Хэн не мог его увидеть. Не мог найти. Но очень хотел. *** Сила постоянства окутала тело, стоило ее получить. Дракон почувствовал все: как говорят реки, как струится меж деревьев воздух, как дышат леса и как дрожит земля. Все живое, вся энергия мира словно сжалась в одно плотное ядро и прочно укоренилась над областью пупка. Дань Хэн ее ощущал. Но все еще не слышал главного. Даже среди дыхания всего, что есть на планете, хранитель Ядра пламени земли все еще не чувствовал присутствия Келуса. Зато теперь видядьхара знал, что сможет его найти. Отыскать и вернуть в поле своего зрения. Вот тогда мужчина по-настоящему осознал, что есть вечность в полноте своего смысла. Дело было даже не совсем во времени. После месяцев, проведенных в шумной, но такой теплой компании Дань Хэн чувствовал глубокое одиночество. И страх. Не сразу, но он мог бы снова привыкнуть к тому, каково это — быть одному. Видьядхара не мог даже представить, что где-то в совсем другом времени Келус может страдать от того же чувства. Если он вообще еще существует во вселенной. Хотя последнюю мысль Безымянный старался не допускать. Пусть судьба распорядилась иначе. Дань Хэн найдет его. Прошерстит каждый клочок земель. В каждой временной ветке. Будет прислушиваться к дуновению ветра, к шелесту листвы на деревьях, к шепоту насекомых, к шагам геозавров и к гулу земли. И Безымянный ищет. Пробирается через леса, пересекает океаны, говорит с ветрами и слушает животных. Даже умирая, Амфореус живет. Но Келус молчит. Время идет. Дань Хэн находит руины заброшенного города. Рассматривает фрески, разбирает чужестранную письменность, изучает рисунки. Жители изображали Титанов и великих деятелей, как Цезаря Керидру и ее знаменосца. Но среди них не было Келуса. *** Время идет. Роща Муз встречает трелью птиц и стрекотом насекомых. Дань Хэн внимательно прислушивается, надеясь разобрать знакомый голос. Но товарищ молчит. Видьядхара не сдается, всем существом обращается в слух… И слышит. Не ушами, а ядром пламени ощущает наконец слабое, но живой стук. Это бьется сердце Келуса. Оно совсем крохотное в сравнении с Амфореусом, но все-таки живое. Дань Хэн способен пересечь пространство, но не в силах пройти сквозь время. Это может сделать Келус. Освободитель пустошей же теперь должен ждать. Время идет. Теперь, когда Дань Хэн нашел того, кого искал, ожидание становится совсем невыносимым. Да, он чувствует, как по мере приближения сердце любителя мусорок и енотов бьется все быстрее. Но все еще не видит его. Время идет. И наконец пространство искажается, преломляясь, и прямо перед глазами появляется знакомая и такая родная фигура. Два огонька глаз блестят сусальным золотом, ослепляя сильнее любого солнца. Келус отчего-то материализуется не на земле, а в воздухе, чуть ли не в метре над землей. Тело действует само — делает шаг вперед, и протягивает руки, чтобы поймать парня. С силой Титана товарищ кажется Дань Хэну совсем легким, как будто даже хрупким. — А ты, кажется, подрос? — Келус широко улыбается, задерживаясь в импровизированных объятиях на мгновение, и поднимает удивленный взгляд на пару золотых рожек, — и сменил стиль. — Немного, — отзывается Дань Хэн, надеясь, что голос не дрогнет, и опускает Безымянного на землю. Опускает, но не отпускает. Освободитель пустошей не в силах разжать белеющих пальцев на чужой одежде. Не сразу, но он привыкнет. Прошло много времени, но теперь Келус рядом. Снова в поле зрения. — «Так что ты сделаешь, если я исчезну однажды?» — «Я найду тебя»