Часть 5

Говорят, что влияние, будь оно дурным или же хорошим, человека меняет до неузнаваемости. Вот и я перестал в какой-то момент узнавать Шигараки. Он сиял, как начищенный медяк, вставал рано, начал пользоваться парфюмом. А как он по телефону ворковал... Фу. Клянусь, честно клянусь, я не подслушивал ни разу, но когда бок о бок живёшь с влюблённым балбесом, волей-неволей бываешь в курсе дел. «Ты ела? Я тоже ел. Ого, мы поели одновременно, выходит...» Иногда я хотел блевать от обилия этих розовых соплей, которые подтапливали и мои обычные дни. Показательно надевал наушники, мол, бро, я не мешаю тебе разговаривать, а ты не мешай мне разговорами. Томура совсем не обращал на меня внимания. Наша дружба отошла на второй план и я не смел его в этом винить. Хотя меня до зубного скрежета бесили дни, когда он меня подводил, забыв обо всём на свете. Потому что заболтался, потому что на свидании застрял, потому что сотни "потому что" были каждый раз, когда я оказывался на задворках сознания своего приятеля. В дни свиданий Шигараки застревал в ванной на часа два, а потом выплывал нарядный, как попугайчик волнистый. Я никоим образом в отношения Томуры не влезал, был рад только, что у него всё так хорошо складывается. Подколы были, конечно, куда без них, но я уж не совсем какой-то придурок другу палки в колёса вставлять? Всё текло мерно и медленно. У Томуры появились отношения, летние каникулы заканчивались, а у меня в кармане подкопились хорошие деньги. Стервелла Де Вилль с работы уволилась. Сказала, что договор её с дядей закончился и она будет готовиться ко второму семестру в новом университете. Причин перевода не назвала, но я-то знаю, почему — с таким характером гадким ужиться в обществе тяжело. Учебный год дышал мне в затылок, а мне было пофигу. Посуда не помыта, в холодильнике повесилась мышь. Томуры не было дома уже вторые сутки и я наслаждался первоклассным одиночеством и своей компанией. Слышно было, как на кухне в раковину медленно капает вода — блин, надо бы починить смеситель ещё. "Хоть к кому-то что-то чувствуешь?" Эта фраза Томуры застряла в голове и я крутил её каждый раз, когда оставался один. Вот и сейчас я лежал, листал чужие профили и думал, что, может, завести себе подружку, что ли. Девчонки классные. Пахнут вкусно, мягкие, смеются мило. Но под рёбрами жирной мышью у меня скреблось поганое чувство равнодушия. Никто. Никто мне не нравится. Нет, чушь всё это. Затевать отношения из скуки вещь, конечно, такая себе — как-то неуважительно по отношению к другому человеку, что ли. В первую очередь это, как минимум, не честно. У меня были девушки, но каждый раз всё заканчивалось плачевно — то я идиот, портачил всё, то девушка вела себя наплевательски ко мне. Никогда, ну никогда не было ни химии особой, ни тепла в груди. Из апатии меня вырвал звук открывающейся двери. Я лежал на полу и слышал, как Томура аккуратно снимает обувь, шаркает сначала на кухню попить воды. — Чего лежишь? — этот сияющий светильник ослепил меня своим лицом. — Страдаю. Не видишь? — буркнул я. — Ты забыл про репетицию. Тоге наорала на меня и твою порцию ора получил я. Томура замялся, потёр затылок, устроил свой худосочный зад в кресле. Сверху вниз на меня посмотрел. — У меня важные дела были. Я потом все репетиции отработаю. — Ну уж будь добр. — зевнул я и вновь уставился в телефон. Шигараки вдруг выхватил его у меня и заржал. — Серьёзно? Ты что, типа, на сайте знакомств сидишь? — Отдай, упырь! — я протянул устало ладонь в требовательном жесте. — Ну да, а что? Вдруг меня боги столкнут лицом к лицу с красоткой? Длинноногой... — ...чтобы пинков под зад давала. — Чтобы понимала мой юмор... — ... и не убила тебя за тупые шутки. — Чтобы... Слышь, Томура, ты чего там бубнишь? — я привстал на локте. Шигараки что-то вообще осмелел, шутки про меня каки—то шутит. — Тебе жить надоело? Болван. — я вырвал телефон, а Томура, скотина такая, заржал. Обидно, вообще-то... Я, может, тоже хочу, чтобы меня любили.