Часть 1

      Она танцует и смеётся, смеётся и танцует.       Глаза её залиты расплавленным золотом, полыхающим в ночи ярче света бледных звёзд и серебристого блеска луны. Её глаза жгли насквозь, увидишь два золотистых огонька — сбежишь. Ведь у людей не полыхают так глаза. И в душу взгляд людей не проникает.       А ей смешно. Она трёт разбитую коленку пальцами и глупо улыбается, выжигая взглядом в душах окружающих страх. Она смеётся и просит помощи у тех, кто уносит ноги подальше от «мерзкой ведьмы». И она совсем-совсем не злится! Люди в страхе своем губительном способны на ужасные поступки, и в ненависти своей они слепы.       Но она им всё обязательно объяснит!       Не сейчас, но позже. Сейчас в груди лишь холод, под толстой коркой льда бьется тепло, надежда, свет. Под толстой коркой льда запрятан запретный, пьянящий мир, что был способен пробиться в сердца чужие, наполнив их любовью.       И она совсем-совсем не злиться, потому что слепая ненависть и страх — не их вина. Они лишь овечье стадо, не видящее свет в кромешной тьме.       Она смеётся. Рана — зарастёт. А людские сердца однажды наполнятся светом. ***       Её зовут Тсуна.       Мама смотрит так, что сразу становится понятно — уж лучше бы Тсуну удавили в колыбели, папы дома никогда нет, а стоит тому появиться, как следом и противный запах чего-то, название чего Тсуне никогда не говорят.       Зато ей говорят, что она бесполезна.       Тсуна не совсем понимает, что это значит, но знает, что слова эти идут из ненависти и страха, а потому лишь улыбается. Она не в силах сбросить с них тяжёлый тёмный груз, но обещает и им, и себе, что однажды им поможет.       Щека болит ещё неделю, а постепенно проходящая опухоль — это как символ обещания.       Тсуна всё равно смеётся, ведь это единственное, что она может для них сделать. Они не канут в истинную тьму, пока есть она. Таково её желание.       Корка льда начинает трескаться, стоит ей перейти из детского садика в младшую школу. Страх, ненависть и их последствия пробуждают тот тёплый комок мира и любви из самых недр, но лёд по прежнему сковывает её внутренний свет.       Тсуне почти страшно, Тсуне почти больно. Но свет важнее тьмы.       Тьмы много, а свет один.       Тсуна не падёт в бездну.       Тсуна обещает это. ***       Тсуна взрослеет и года приносят в её жизнь новые краски.       Под чистыми рубашками, под аккуратными юбочками и милыми чулками скрываются следы прошлого, где Тсуна была подобно погасшему маяку во тьме. Светить не получалось, тёмный лёд по прежнему сдавливал очаг.       Тсуна взрослеет и года возвращают ей свет.       Тогда ей казалось, что она утонет во тьме, просто захлебнётся в чужих грехах, но свет раскалился до бела, пробуждаясь. Лёд треснул и тени расступились. ***       Тсуна — девочка из грёз.       Она громко смеётся, улыбается и танцует в лёгком, белом платье, раскидывая руки в сторону. На голове её венок цветов, оставляя образ не зрелой, мягкой девочки. Тсуна — девочка мечта.       Невинная до рези в глазах. Нежная до боли в сердце.       Но рядом с ней можно забыть о всех проблемах, погружаясь в мечты-воспоминания и грезя. Рядом с ней спокойно, рядом с ней хорошо.       Она смеётся и зовёт его к себе.       — Реборн, Реборн! — И замирает на месте. — Иди сюда!       Противиться улыбкам, противиться столь светлому пламени, столь тёплым воспоминаниям не было возможным. У Тсуны было это. Возможность растопить чужие сердца, повлиять на выбор…       Она была совсем как Луче.       И он позволяет себе погрузиться в грёзы, где видит Аркобалено Неба. ***       Реборн осознал свою ошибку слишком поздно.       Он осознал всё лишь тогда, когда первыми перегорели выбранные для неба хранители. Пустые взгляды, заволоченные оранжевой дымкой блаженства — знак для него, сигнал к побегу. Он желал остановить эту заразу, он желал пристрелить девочку. Он много чего желал… Но мог лишь бежать.       И оранжевый свет везде следовал за ним.       Ядовитое небесное пламя, искаженное восприятие девчонки — всё это стало погибелью всей мафии… Нет, всего мира. Оно забиралось в самую суть и погружала разум в грёзы блаженства и лишало воли.       Мир, где все счастливы.       Мир, где все они безвольные куклы.       Он бежит, в другие города, в другие страны, но всё больше глаз покрыты оранжевой пеленой грёз, всё больше блаженство витает в воздухе. И сам он дышит этими мечтами, стараясь не погружаться в мечты, в воспоминания.       Предастся грёзам хоть на мгновение — и конец.       И Реборн просыпается неожиданно. Казалось, он на мгновение прикрыл глаза, казалось, что весь мир погрузился в счастье, казалось… А что ему казалось?       Воспоминания о странном сне рассыпаются прахом, оставляя только здесь и сейчас.       И он уже не помнит, что именно снилось ему, только знает что он должен обучать наследника Вонголы. Только знает, что он обязан провести Тсунаёши по пути мафиозного босса, только знает, что Тсуна мальчик.       И уже не видит, как мир погружается в блаженство грёз, как собственное тело бесцельно бродит по улицам, среди таких же заражённых, от которых когда-то он бежал сломя голову.       И он уже не видит, как нежно улыбается Тсуна и пропадает в ярком оранжевом свете.       И уже не видит, что Тсуна — девочка из грёз.