I want you to be mine, he wants me to be yours

В этом мире существуют вопросы, на которые не находится ответа. Иногда. Но люди трогательно упрямы в своём стремлении задавать вопросы и находить ответы на них. Зачастую совсем-совсем случайно. Разве может чего-то бояться сама решимость? О, вопрос наивный? Возможно, но разве что в своей вере, что решимость есть неуязвимая панацея. Глупый? О нет, скорее наоборот. Нет ничего совершенного, есть только злой, жестокий рок и юная смекалистая Кристалл – жертва обстоятельств, но от этого ничуть не легче. Монстры говорят по-простому: Крис. ...Крис. Просто четыре буквы, но стоит лишь услышать – и от ужаса мир тут же сжимается до размеров клетки. Холодные, жестокие прутья незримо давят, эфемерно ощущаются даже спустя столько времени. И остаётся лишь в панике биться, биться, биться, туда, на свободу, подальше от Крис. Разве имя может внушать такой страх? Крис. Криииис. Крисссс. Имя – как будто бы бисер рассыпают по кафелю, но красной душе слышится в нём шипение змей. Для красной души оно звучит как раскат грома, оканчивающийся выжигающей молнией. Страшным, жестоким ударом электричества. Одержимой любовью. Крис хочет ею обладать. Крис хочет быть нужной, быть героем своего и тёмного миров, пусть даже об этом никто из окружающих не знает. Крис достаточно своего собственного знания, и ей плевать, что это звучит, как шизофрения. Без красной души она никто, и Крис уже заранее знает, что не отпустит. Отчаянно впивается цепкими пальцами – должны быть объятия, но не они даже близко, Крис на всё готова, чтобы рядом с собой удержать. Клетка – в сознании красного комочка тут же мелькает смазанный образ, и от фантомного страха вновь по её воле оказаться там натурально нечем дышать, хотя и дышать душам вроде бы и не нужно. От Крис не уйти, как ни старайся. Крис не допустит, чтобы её бросил единственный друг, Сьюзи не в счёт, Сьюзи Крис не простила. Крис вообще ничего и никогда не забывает, особенно зло в свой адрес, уж красная душа знает точно. Они буквально были единым целым множество раз, для Крис нет существа ближе, и это тоже накладывает свой отпечаток. Красная душа знает Крис так сильно, как предпочла бы не знать никогда. Крис хочет слиться в единое целое. Красная душа просто хочет домой, остаться у Галатея в груди, но Крис ловит, всегда, всегда возвращает назад. Она не злится, нет. Никогда. Наоборот, каждый раз её руки панически дрожат, она чуть ли не плачет от едва сдерживаемого обожания, шепчет безумно, обещает любые блага, нежность, любовь. Красной душе хочется сжаться в комок, только бы ничего этого не чувствовать и не слышать. В темноте чужого сердца тесно. Органы толкают, мнут, неприятно скользят по ней. Вокруг сплошная чернота, красной душе душно, влажно, жар обволакивает, мешает дышать. И кажется, что чужое мясо уже врастает в её поверхность, а рёбра сжимают той же ненавистной чудовищной клеткой. *** Галатей устало подставляет лицо воздуху нового мира. Для него по счёту третьего, хотя по факту одного и того же. Всё-таки решимость – удивительная, чудовищная сила, поражающая своими возможностями сознание... «И да будут благословлены те, кто был одарён ею, и направит Всевышний их на справедливые поступки...» В мыслях машинально мелькает привычная молитва, уже настолько неотъемлемая часть его жизни, личности, что даже испугаться, воспротивиться нет ни желания, ни сил. И хочется надеяться, что тот, кто играл с реальностью, понимал, что делает, но Галатей уже давно разучился верить в хорошее. Кто-то дважды, быть может, трижды перезапустил мир, и Галатей, конечно, благодарен им за освобождение, но и он мог бы так же, пойди всё правильно. Свою оторванную от тела душу Галатей иррационально чувствует. Чуть ли не впервые в жизни понимает где и у кого её искать. Вместо крови у него по венам течёт жидкое золото, а на совершенном лице не дёргается ни единого мускула, но всё же сердце сжимается в немой признательности, когда он видит Кристалл , слышит фамилию Дримурр, а над головой их окропляет безмятежным дыханием мирное небо. Галатей едва не склоняет голову в акте уважения. Принцесса сделала правильный выбор. Но принцесса ожидаемо сошла с ума. Кристалл красной душой до безумия одержима, в противоположность главному миру сажает её в клетку, чтобы держать при себе. Пока ещё не поздно, Галатей собирается вернуть своё. И дело даже совсем не в мнимой обещанной силе. Кристалл заслуживает покоя от вечной ответственности. Галатей даже не знает, как будет с душой взаимодействовать, ему это чуждо, его качества циркулируют по венам, болезненно растворяются в золоте, ни разу не знавшие души. Он должен вернуть всё обратно, пока мир... пока их ещё можно спасти. Вот только Галатею неведомо, что поздно стало уже в тот миг, когда Крис впервые слилась с чужой душой, а он, пока ещё пустым безымянным Сосудом, спал вне пространства и времени. Нет, атаковать леди... бывшую леди Кристалл ему не стыдно. Она не расположенна к разговору совершенно, её воспалённое сознание не способно к осознанному, равному диалогу. В её картине мира осталась только лишь грубая сила. Галатей не возражает. Он размеренно выступает вперёд, встряхивается, с хрустом разгоняет свои застоявшиеся шарниры. Нет, он не боится. Хоть и всегда выступающий против битвы, Галатей имеет достаточно осознанности понимать, что иногда без них просто нельзя. Такова природа людей, и с этим приходится мириться. Они атакуют одновременно, но Галатей просчитывается первым же ударом, и Кристалл его отбрасывает назад силой красной души, причём его же собственной. Какая ирония. Впервые ощутить свою душу при таких обстоятельствах. Он падает на землю, корячится совершенно неподобающе воину, поднимается с трудом. Кристалл сильна, за самобичеванием он как-то и забыл, что она опытнее, отчаяней, и недооценивать её не стоит. И в её руках решимость, конечно же, как же без этого. Галатей делает выводы, и больше без разбора не атакует. Да ему и не дают: Галатея теснят, и его приоритетом становится защита, до тех пор, пока он не сможет под темп боя подстроиться. Кристалл и там, и здесь, она везде. Без раздумий атакует молниеносно, не задумываясь о своей жестокости, кажется, действуя уже на чистых инстинктах, но Галатей не берётся утверждать. Он слишком заторможенно для текущей ситуации оглядывается вокруг, отчаянно пытаясь обработать получаемые данные. У Кристалл тяжёлая рука, намётанный глаз и чудовищный опыт. Видеть такого воина павшим и обезумевшим почти больно, и сознание тут же услужливо подкидывает ассоциацию из прошлого, голосом Фриска в голове, как назло, невовремя, жалеется об утрате. Умение сопоставлять; то, что должно было сделать его более человечным, только отвлекает. Он уклоняется, скользит по песку, едва не теряя равновесие, и думать некогда. Двигается зигзагом, оставляя в земле рытвины – приходится прилагать усилия, чтобы не потерять в скорости, но это окупается: Кристалл прерывает серию атак, вынужденно переходит в защиту. Галатей усмехается. Вымотать-то, не факт, что вымотал, но друг друга они успеют хорошенько так обвалять в грязи, он уверен. Лес вокруг в агонии трещит, вода в озере идёт волнами, хлёсткими ударами на берег плещется, так и норовя сбить с ног. Разлетается смертельно опасными брызгами, кипящая от решимости Кристалл и под напряжением от его терпения, она, наверное, окончательно изничтожает всё живое, что ещё оставалось в этом месте. Искусственные лёгкие забивает взметающийся песок, пальцы сжимают рукоять меча, другая рука пытается держать блок, а мозг – предугадать следующее действие Кристалл. В какой-то момент чувств становится слишком много, и Галатей беспомощно мотает головой. В ушах гремит звон мечей и треск пылающей решимости, что пробирается Крис под кожу уже, пробивается на свет смертельной патологией, обвивает отравляющими ростками. Он едва ли может позволить себе замедлиться, поэтому атакует наугад, повторяет все за этот бой заученные движения. Получается. Галатей позволяет себе улыбнуться, слегка расслабившись, направив часть контроля на другие процессы. Кристалл сильна. Но и он в чём-то лучше. Так, шаг за шагом, удар за ударом, изнутри терпение прошибает молниями, но он упрямо игнорирует, каждый раз поднимается на ноги. Сейчас или никогда. Он не может просто так сдаться, просто-напросто не привык. Как и Кристалл, многое изучал сам и многое не умеет. Она не знает, как прощать. Он – как сдаваться. Вещи похожие, на самом-то деле, и с упрямством Кристалл соперничать – комплимент, но радости от этого никакой нет. Кристалл начинает сдавать позиции, и внутри него Чара триумфально воет: осталось только дожать, успеть, вырвать свою душу из чужого тела. Но Галатей не успевает. Словно влетая в стену тормозит, в отчаянии наблюдая, как Кристалл совершает самую большую глупость, впуская решимость в себя, проще говоря, растворяя в себе красную душу. Его красную душу. Попробовать помешать, дотронуться до оголённой решимости сейчас, значит стопроцентно сыграть в ящик, и ему остаётся лишь наблюдать за смертью своей души. *** Крис видит, как Галатей в беспомощности останавливается, но не задумывается даже и ликовать, игнорирует, как что-то незначительное. Она горит, сознание плывёт, что-то в голове плавится, заставляя мышцы дрожать, а мысли путаться. Внутри не просто огонь, там пожар, и это почти что больно, но Крис лишь дрожит от предвкушения и восторга. В груди всё горит, калёным огнём выжигает её собственную, старую душу, и решимость – самый настоящий жидкий огонь – тугой пульсацией разливается по всему телу. Крис чуть не плачет. Наконец-то. Кожу тут и там разрывает с отчётливым треском, но она не обращает внимания. Просто не может. В голове взрывается эйфория тысячей фейерверков, и Крис счастлива. *** Галатей стискивает зубы. Его ощутимо потряхивает, но это нужно просто переждать. Терпение, чёрт бы его побрал, без душевной оболочки, разрядами молний разливается по всему телу, и на каждую вспышку эмоций гадливо взрывается шаровой молнией внутри, где-то там, где должно быть сердце. От психов Кристалл в груди уже дыра, и с каждым разрядом она всё сильнее осыпается каменной крошкой. Он лишь наблюдатель, он не может ничего предотвратить, и повлиять на решение Кристалл не в его силах. Кажется, она даже не думает о нём, забыла тут же, как что-то незначительное, перед любимым образом красной души. Галатей на какую-то малую часть своего сознания даже польщён, но увы. Ах, если бы Красная душа с самого начала принадлежала ему! Если бы ему не подарили разум, то не было бы и выбора. Без души, без контроля и цели он, как ребёнок, прошёл свой путь, нашёл свою главную эмоцию, свою сущность и смысл жизни. Какая ирония. Галатей спокоен и сдержан. Как и Кристалл, он терпелив. Вот только влиться терпению некуда. Он опоздал, и их обоих уже не спасти. Это билет в один конец, Галатей видит, он не строит иллюзий, как Кристалл, и, честно говоря, совсем на неё не злится. Они сломлены оба, не виновны ни разу, и привычная ненависть к тому неизвестному, кто смешал мировой порядок, вновь безжалостно взрывается в груди. О, как бы он хотел отомстить! Рыцарю, дьяволу, пусть даже и самому Всевышнему, Галатей бы спустился в Ад, и поднялся обратно, если б это хоть чего-нибудь стоило. И даже Кристалл, в конец обезумевшая, Кристалл, он уверен, согласилась бы биться со своим противником вместе бок о бок, поведи он её. Как показывает практика, загнанные в угол звери самые опасные. И хотя ты готов рвать глотки, только вот мстить некому, и от своего собственного бессилия хочется выть. Он, возможно, понимает Кристалл, которая боится остаться на обочине жизни, тем более зная о ней больше, чем она сама. Когда тебе подарили надежду, ты будешь жесток в её охране. Они как фарфоровые куклы, поломанные, и внутри, и снаружи. Несчастные марионетки, натурально истрескавшиеся, когда-то думавшие, что способны всё выдержать, но на деле оказавшиеся невероятно хрупкими, слишком слабыми для этого жестокого мира. И чья вина здесь? Галатей не знает, в него не вложили подобных откровений, выпнув в этот мир слепым, беззащитным цыплёнком. Да, он выжил, выстоял, но ради чего? Кристалл ведь тоже по-своему стояла. А в итоге абсолютно точно ясно одно – исход неизбежен, и им уже ничем не помочь, как бы ни старался. Чтобы полностью разрушиться, ему потребуются месяцы. Она сгорит за несколько часов. И на самом-то деле неизвестно ещё, что страшнее. Мрамор его кожи всё также холоден, а Кристалл уже буквально обугливается. Её крик разрывает пространство, отдаётся губительными нервными импульсами его капризного терпения, которое раздражителей неприемлет. Галатей наблюдает, как её кожа лопается, трещит, как спелый фрукт, но вместо сока вытекает решимость, которую Кристалл поглотила, и которую не сможет в полной мере подчинить никогда. Его собственная, ему по праву принадлежащая – горько усмехается Галатей. Ему не жаль Кристалл, но и ненависти к глупой девчонке он не испытывает. Только сплошное, всепоглощающее разочарование от того, что всё так вышло, и, кажется, уже начало обречённого принятия.