Признания в любви

Преданная любовь. Чувства до гроба и конечно, вечные клятвы. Что может быть лучше и романтичнее? Наверное нечего. Это то, к чему стремятся так много людей и чаще всего бросаются на первый попавший корабль любви. Обычно их уносит в океан, где они и погибают, наивные люди. Но Ами старалась не называть их так хотя бы в слух. Не то чтобы она отрицала любовь и не искала своего человека, но её взгляд на эти вещи отличался от самых популярных. В своих 20 проблем у неё хватало и не особо хотелось добавлять лишню пару кроссовок в свою прихожую и вторую кружку возле чайника. Небольшая съёмная квартира отличалась уютом и хорошим отопление, чему она несказанно радовалась сейчас, в зимний вечер на кухне. На фоне играл сериал и она со спокойной душой чистила картошку, неудобно склонившись над мусорным ведром. Всё было идеально ровно до того момента пока найденная солонка не оказалась пуста. В принципе, она была не против сходить к бабушке соседки и одолжить соль у нее, но ту же вспомнила пол десятка продуктов которые забывала купить уже почти неделю. Поэтому отложив картошку она собралась и двинулся в ближайшую Пятёрочку. Зимний пейзаж был наполнен серебром снега и жёлтым светом фонарей. Спешить было некуда и она медленно перешагивала сугробы. Куртка шуршала, а снег под ногами поскрипывал, в добавок к этому Ами включила музыку в наушниках. Поэтому провожая прохожих задумчивым входом она вслушивалась в фразы песен группы pyrokinesis. Большую часть из них она знала наизусть. Вдохновлённая «Цветами радуги» она шагнула в Пятёрочку и была тут же спущена с небес на землю окриком уборщицы. — Видишь я только помыла! Обойди, а не по мокрому топчись. — Раздражено буркунула тётка в красном фартуке и подняла с пола тряпку. Ами показалась что сейчас эта тряпка стремительно полети в неё. Но та просто плюхнулись в ведро с мутной водой. Закончив свой обход по магазину, Ами двигалась к полочке с молочкой и уже потянувшись за одиноко лежащей пачкой молока столкнулась лбом с кем-то. Подняв глаза она заметила знакомое лицо, а затем поняла кто это. Её однокурсник Эреб, грек с внешностью которая давно её увлекала. Знала она его не так чтобы и хорошо, чтобы по доброй воли уступить ему последнюю пачку молока в пятницу вечером, но и драться за нее не собиралась. Тот вопреки её ожиданиям улыбнулся и протянул ей руку для рукопожатия. На что она ответила таким же жестом. — Привет. Я то думал ты болеешь, уже третий день тебя нет. — Добродушно сказал он и оглядел её. — Да, приболела. За продуктами только выбралась. — Она скосила взгляд на пакет молока. Ей хотелось какао на ужин и кофе на завтрак. «Белая Богиня, помоги…» — подумала Ами. Замена её взгляд, Эреб протянул ей молоко. — Бери, тебе, больной, это нужнее. — Он усмехнулся. Она забрала молоко с немой благодарностью. — Надеюсь ты это про простуду. — Она тихо захихикала. Они двинулись к кассе. По пути Эреб вкратце рассказал о том, что они делали на парах по истории искусств и философии. На кассе Эреб помог во второй раз, одолжив скидочную карту, которую она забыла дома. Жест был невероятно щедрый, ведь сэкономил 31 рубль, и она мысленно пообещала себе, что когда нибудь она даст списать ему конспект или заменит его на каком-нибудь мероприятия. Они распрощались уже на перекрестке и так выяснили, что живут в домах напротив. Уже дома, поедая жаренную картошку с какао она нашла номер Эреба в группе и написала ему. Почти во всех соцсетях он был подписан как «Er(ror)». Но вот подпись «аморе аморе» была ей знакома. Спустя пару минут пришёл ответ и она открыла телеграмм. *** Прошло почти два месяца с момента встречи в Пятёрочке. Первые декабрьские морозы давно смеялись февральски вьюгами и переменчивостью в настроение «погодно-чусвительных» людей. Ами была рада, что не относила себя к таким и без труда переносила вечные завывания под окном. Размышляя о прошедшем времени она постоянно возвращалась мыслями к Эребу. С ним они безбожно быстро сблизились. Он оказался не только привлекательным внешне, но оказалось очень схож с ней по характеру. Переписки стали ежедневными, а на парах они порой пропускали мимо ушей речи непрофильных или дополнительных учителей. Он так же любил pyrokinesis, Щенков и других её любимых исполнителей. Увлекался Ницше, а так же был любителем Илиады. В принципе это было почти ожидаемо встретить кого то с такими интересами на их факультете искусств. Хотя она ожидала найти группу девчонок, а не симпатичного парня в качестве собеседника на эти темы. После очедной пары по истории древнего мира Ами и Эреб сидели на перилах крыльца университета и слушали музыку в беспроводных наушниках. Ами смотрела на часы чтобы не простить время. Через сорок минут она должна была выйти на смену в баре, но она безбожно оттягивала момент прощания с Эробом. Ами уже даже отказалась от того чтобы вымыть голову перед сменой. Постепенно начинала думать, что занести тетради старосте можно и завтра. Когда в наушниках заиграла очередная песня, Ами почти сразу запела в пол голоса. — Человек пытается понять, но не дано. Не заглянуть за звёзды, небо потолок. И сам он Бога ищет, но находит только Эго Логоса. — Она спрыгнула с перил и зюначала двигаться в такт музыке. — Нам не завидуют умершие и то либо терпеть, либо сойти с ума, я сдерживая боль. — Эреб, у которого был второй наушник продолжил. А затем они в унисон пропели: — Иду там, где ржаное поле, я найду по колоску тебя новый… — Эреб неожиданно коснулся её руки и серьёзно произнес: — Я… — И как в самых клишированых историях их прервали самым грубым образом. Из дверей на крыльцо вывалилась целая толпа любителей покурить между парами. Ребята громко посмеялись и по кругу передавали зажигалку, по видимому единственную на пол десятка человек. — Так что там? — перевела Ами взгляд обратно с толпы на Эреба. — Что? А, точно. Потом наверное уже. Я забыл, я что хотел сказать. — Он опустил взгляд и похлопал меня по плечу. — Мне идти пора. Пока, Amore mio. — Он громко засмеялся и проскользнул мимо Ами и толпы. Заканчивая смену в половине второго ночи она уже мечтала о теплой кровати и таком же, как и температура в аду душе. Пусть уходила она не последей, но большую часть залов уже закрыли. Поэтому переворачивая стулья в дальнейшем конце ресторана, Ами не ожидала увидеть записку на столе. «Amore mio, я жду тебя под молчаливым небом.» Её сердце забились и мысленно отсчитывая минуты до конца смены она быстро оделась. Выбегая на через черный вход на ночной двор, где под фонарём стоял Эреб. В его руках был небольшой контейнер, в котором лежала ярко красная клубника. Она удивлено посмотрела на него. — Я хочу быть тем кто прийдёт к тебе с клубникой в феврале. А ещё я обещаю, что я не ошибусь не на одну букву произнеся клятвы. Ами, я люблю тебя. — На одном дыхании произнес он. Падая в его объятиях она громко смеялась.