Часть 1

Мира проснулась от солнца, которое просачивалось сквозь тонкие, почти прозрачные занавески. Совам здесь, конечно, вряд ли понравится, но благодаря этому вся комната была залита светом, делая атмосферу дома тёплым, уютным и будто обещающим что-то хорошее. Рядом, прижавшись к её боку спал Романс, тихо посапывая. Одна его рука свесилась с кровати, пока вторая обнимала её за талию. Он выглядел так расслабленно и умиротворяюще, что будить его совсем не хотелось, так что Мира просто продолжала лежать, невольно любуясь, как мерцают его золотистые узоры и как он чуть-чуть улыбается во сне, как всегда когда ему снится что-то приятное. С тех пор, как они переехали в этот дом, многое изменилось. Поначалу Мира очень волновалась, что она не понравится родителям Романса. Тяжелый характер никуда не делся, а строить из себя идеал тоже не хотелось. Не после того, как она сбежала из родительского дома, из этой золотой клетки. Роскошной, просторной, но клетки. А потом он познакомил её с родителями, и всё оказалось совсем не так страшно, как она думала. Ханна, милая и добрая женщина – вот в кого у Романса такой мягкий для демона характер – самая светлая, принявшая Миру, как родную дочку. Джинхо, более спокойный и немного ворчливый, но такой же прямолинейный и довольно весёлый. «Всего одна встреча…» – убеждала себя Мира в начале. Одна прошла. Потом вторая. Потом они остались на ночёвку. А теперь уже как полгода живут вчетвером. В этом доме, где постоянный, но уютный бардак, всегда пахнет едой и свет заливает окна. Этот дом и эти люди стали для Миры семьёй всего за несколько дней. Родители и их особняк не смогли сделать этого за восемнадцать лет. Осторожно, стараясь не будить мужа, девушка встала с кровати, одернула любимую пижаму – ту самую длинную кофту с белым мишкой, натянула короткие шорты и вышла из комнаты. Дом был двухэтажным. Их комната была наверху, и она это обожала. Сама не знала, почему, но обожала. Романс тогда только посмеялся: «Я рад, что наши вкусы совпадают.». Босиком, стараясь не шуметь, Мира спустилась по лестнице. Ступеньки были деревянными и тёплыми от утреннего солнца, и каждый шаг наполнял её каким-то непередаваемым спокойствием. Даже умиротворением. Ханна уже стояла у плиты. На сковородке жарились блины, а на столе стояла уже готовая стопка. Женщина что-то напевала себе под нос, что Мира с запозданием опознала как старую песню, которую любил Джинхо. Что-то из джаза, кажется. Увидев Миру, Ханна улыбнулась так тепло, что сердце чуть ёкнуло. – Доброе утро, дочка. Хорошо выспалась? – Доброе утро, мам, – хотя она начала называть их так совсем недавно, но это получалось так легко, что она сама удивлялась. – Да. – Романс ещё спит? – Как убитый. – Вечно он спит, – Ханна покачала головой, но в её голосе слышалась только любовь и тёплая усталость. –Вот в кого он такой ленивый? Явно не в меня. Мира только хмыкнула, направляясь в ванную. *** Умывшись прохладной водой и расчесавшись, она посмотрела в зеркало и решила не заплетать свои обычные хвостики. Распущенные тоже смотрелись неплохо, да и честно – делать что-то с волосами было лень. А здесь никто не осудит. Да… Вот что больше всего подкупало Миру, которая привыкла думать, что не заслуживает семьи. То, что здесь, в этом доме, можно было быть любой. Злой, уставшей, раздраженной, без настроения. Без макияжа, в одной футболке и растрепанной – ты мог просто быть, и уже за это тебя любили. И изголодавшаяся по любви девушка не могла не желать остаться здесь навсегда. Вернувшись на кухню, она застала там и Романса. Он сидел в своей дурацкой кофте с принтом в сердечко и пижамных шортах. Причём сидел с таким видом, как будто не хорошо выспался в мягкой постели, а его выдернули оттуда спустя пару часов, как он на неё лёг. Видеть его таким было откровенно смешно – зная, сколько времени он тратит на внешний вид и уход за собой. Это был такой разительный контраст между элегантным красавчиком-айдолом, каким он был на сцене, и этим сонным растрепой, который сидел с отсутствующим видом и пил кофе, что Мира захихикала. Хотя она ж сама такая же. Фанаты, которые видели её дерзкую и агрессивную натуру на выступлениях, не поверили бы, что она, Мира, известная своим крутым нравом, носит дома только длинную кофту с милым прннтом и сидит, согнув ногу на стуле, ставя стопу на сидение. Хотя ладно, поза как раз таки вяжется с её характером… Ну, удобней ей так, ну и что, что неприлично? – Рад, что веселю, – Романс пытался скорчить обиду, что над ним бессовестно смеются, но губы предательски расплылись в улыбке. Той самой, глупой, широкой и влюбленной. – Доброе утро, родная. – Доброе, – Мира подошла к нему и коротко обняла со спины. Он поцеловал её в щёку. – Завтракать будешь? – Конечно. Идеальное начало утра: блинчики, золотистые такие, вкусные, особенно со сметаной или вареньем, горячий чай с мёдом, порезанная ветчина, сыр… Самое настоящее блаженство. – Мира, поможешь мне в саду сегодня? – мягко спрашивает Ханна. – Это не займëт много времени. Невестка только кивает, не замечая, как уголки губ чуть приподнимаются в улыбке. – Да. *** Выполнив свою часть работу – нарвав мяты для чая, собрав ягоды с кустов – по трети каждого ведерка, конечно же, отправилось в рот – Романс и Мира устроились на качелях, стоявших на участке. Они почти неслышно скрипели и медленно покачивались в убаюкивающем ритме. Мира, как и любила, устроилась лежа, склонив голову на колени мужа. Его руки привычно легли ей на голову, поглаживая по волосам, перебирая мягкие пряди. Она закрыла глаза, погружаясь в полудрему. Романс же смотрел на неё с расслабленной и довольной улыбкой, и в его глазах было столько любви, что со стороны это казалось почти интимным. Он будто смотрел на чудо. Словно его жена была единственным человеком на земле. Единственным и самым драгоценным. И как же он, чёрт возьми, счастлив, что это сокровище только в его руках. Вечером они пойдут на озеро. Скажут, что просто «посидеть на берегу», но Ханна уже знает, что это закончится тем, что вернутся они оба мокрые с ног до головы. Мира со смешинками в глазах будет кричать на Романса, что он её туда потащил – подхватил на руки, как принцессу, и понёс «помочить ноги», а в итоге запнулся о корягу, и они упали в воду. Романс будет только смеяться, закутает её в полотенце, поможет ей вытереть волосы и принесет горячий чай. Мира будет делать вид, что обижена, но оттает, когда он обнимет её, поцелует в висок и начнёт шептать какую-то нежную ерунду. В этом и заключалось их счастье, и Мира никогда бы не хотела ничего менять.