Часть 1

Абсолютно ужасное предательство. Непредвиденный и глубоко поражающий исход событий, принявший форму пустой упаковки от сладостей. Упаковки, грубо разорванной жестокой рукой, уже достаточно, чтобы он пустил слезу. Эти сладости… Их невозможно купить в Японии, он поручил Танидзаки заказать их из другой страны. Это были особенные сладости, припасённые на особенный случай. И после тяжёлого рабочего дня он решил, что пришло время сесть и насладиться ими, ведь он действительно заслужил, будучи великим детективом, и всё такое. Но сейчас ничего этого не было. Он смотрит на несколько последних крошек, его нижняя губа подрагивает, а затем он хмурится. Было огромной ошибкой с его стороны не просчитать возможность подобного происшествия. Однако теперь, когда это случилось, у него не осталось сомнений в том, кто виноват. Наивно ничего не подозревая об аде, который тебя ожидает, ты сидишь на одном из рабочих мест в агентстве и заканчиваешь отчёт, про который Куникида уже прожужжал тебе все уши. Ты боролась с ним последнии три часа, оставаясь живой только благодаря сахару и силе воли. И наконец нажимаешь «отправить» и закрываешь ноутбук, чувствуя свободу. Довольно вздохнув, ты кладёшь его на стол… А затем улыбаешься, замечая в дверях своего парня. — Ты тоже закончил на сегодня? — говоришь ты ему, хлопая по стулу рядом, давая знак сесть рядом. Необычно тихий Рампо подчиняется твоей просьбе. Ты уже собираешься повторить вопрос, когда он внезапно приближается и резко вторгается своим языком в твой рот. Слегка удивившись, но не жалуясь, ты отвечаешь на поцелуй, тихо стоная. Он отстраняется слишком рано. В замешательстве ты вытираешь рот, разрывая ниточку слюны, соединяющую вас. — Что это было? — А это, моя дорогая, — отвечает он с болезненно серьёзным видом, изучая твоё лицо, — это судебная экспертиза. — Судебная экспертиза? — ошеломлённо повторяешь ты. — Не прикидывайся дурой! Бесполезно, я уже попробовал их у тебя во рту. Ты съела моё печенье! — объявляет Рампо, щёлкая тебя по лбу. — Это печенье проделало путь из Штатов только для того, чтобы оказаться в моём животе, а ты убила его, не дав и шанса! — Ты имеешь в виду… То печенье, которое я нашла на кухне, было твоим? — К тебе внезапно пришло осознание. — А чьё же ещё? — захныкал он? — Я подумала, что если бы они были твоими, то ты бы уже спрятал их где-нибудь. А раз они лежали просто так, то я решила, что их можно взять, — поторопилась объяснить ты, зная, как расстраивается Рампо, когда кто-то съедает его сладости. Но этого было слишком мало, да и слишком поздно. Величайший детектив испустил безнадёжный вопль, прежде чем уткнуться в твою грудь, и остаться совершенно неподвижным. — Ты же не злишься на меня, Рампо-кун? — Ты аккуратно сняла его шляпу, после чего погладила парня пальцами по волосам. Он только ворчит, но ты не сдаёшься и продолжаешь гладить его по голове. — Не расстраивайся раньше времени. Я точно смогу найти способ отплатить тебе. Хочешь, чтобы я что-нибудь сделала? — Он оживлённо поднимает голову и смотрит на тебя. Его глаза сверкают, как будто он использует Супердедукцию, и это выглядит несколько пугающе. — На самом деле, есть кое-что… — Что же? — ты гладишь его по щеке, уговаривая наконец ответить. — Видеть, как ты ешь моё печенье… Думаю, ты должна приготовить мне сладостей на ночь. — шепчет он, заставляя твоё лицо краснеть. — Т-ты имеешь в виду… — Именно, — отрезает он и пристраивается между твоих ног. Ты испуганно смотришь на открытую дверь, и твоё сердце бешено колотится при мысли о том, что кто-нибудь может войти или услышать. Агентство пусто, и так должно быть до следующего утра, но возможность того, что кто-нибудь войдёт, всё ещё оставалась. — Здесь?! — Сладости вкуснее всего на работе, не так ли? — размышляет он, пока его пальцы заняты застёжкой на твоей юбке. Он стягивает её с тебя и небрежно бросает на пол, а вслед летит и нижнее бельё. Ты инстинктивно пытаешься сдвинуть бёдра, но он не позволяет тебе сделать этого, держа их открытыми. — Ах, я ждал этого весь день. — говорит он то ли поддразнивая, то ли серьёзно, прежде чем облизнуть губы и нырнуть за угощением. Твоя рука подлетает ко рту, чтобы заглушить звуки, которые ты не можешь сдержать, когда его губы касаются твоего чувствительного места со скоростью, которую можно описать только как голодную. Ты считаешь, что вполне заслужила это за кражу его закуски. Ничто не может описать это безумие, и нет какого-то принципа в том, как он двигает языком. Недостаток техники он более чем компенсирует чистой силой и энтузиазмом. Он с жадностью лижет твоё лоно, его нос иногда натыкается на твой клитор, а его пальцы придерживают твои бёдра, чтоб ты не тёрлась о его лицо. Это жестоко. Он умело дразнит тебя, делая это то слишком сильно, то слишком слабо. Но никогда не так, как нужно. Его способ наказания — прерасная расплата за твой проступок. — Рампо, пожалуйста, — хныкаешь ты, дёргая его за волосы и направляя туда, куда тебе нужно. — Да, так хорошо, прекрасно, сильнее… К твоему ужасу, он совсем останавливается, сверкает ухмылкой и говорит с фальшивым раздражением: — Почему ты прерываешь меня, пока я перекусываю? Разве ты не достаточно плохого сделала сегодня? Ты хныкаешь, не в силах составить ни одного связного предложения. Удовлетворённый таким ответом, он на мгновение отрывается от твоих бёдер, чтобы подарить тебе горячий поцелуй с языком, чтобы ты могла почувствовать себя на вкус. Ты стонешь его имя. Как ему удалось заставить тебя забыть все твои слова и запреты? Меньше получаса назад ты работала над заданием от Куникиды, а теперь умоляешь, чтоб тебя оттрахали в открытом офисе. Ты не можешь отрицать, что это вызывает у тебя острые ощущения, и, судя по лицу Рампо, он чувствует то же. — Знаешь, какая моя любимая часть в печенье? — Он тяжело дышит тебе в ухо. Он чувствует, как твои бёдра напрягаются, и ты помогаешь ему сильнее прижаться. — Не знаю, какая? — спрашиваешь ты, уже предвкушая ответ.  — Начинка. — Он улыбается от уха до уха. И с этими словами он возвращается к предыдущему занятию, только с десятикратным рвением. Ты вздрагиваешь, когда чувствуешь, как он погружает язык глубоко внутрь тебя, слышишь, как он чавкает и глотает. Его большой палец движется к клитору, сужая круги, всё ближе и ближе. Когда на этот раз ты инстинктивно тянешь его за волосы и трёшься о его лицо, он не имеет ничего против, и это совсем перестаёт быть наказанием. Всё — его рот, его пальцы, его маленький нос, — этого достаточно, чтобы довести тебя до конца. С задыхающимся криком ты кончаешь ему на язык. Только тогда ты спускаешься с небес и в ужасе бьёшь себя по губам. Люди на других этажах… Что если они слышали? Ты собираешься ругать своего парня за то, что он поставил тебя в такое неловкое положение, а может, и предложить второй раунд, когда он внезапно зевает. — Я всегда хочу спать после перекуса… Думаю, и прямо сейчас мне стоит вздремнуть… — Маленький идиот улыбается тебе, прежде чем прилечь на твои бёдра. Его веки уже тяжелеют. — Хм… так мягко. Ты будешь прекрасной подушкой. Ты вздыхаешь. Ты знаешь, что в конце концов тебе придётся одеться, но пока оставляешь его на заслуженный отдых. — Не могу поверить, что говорю это, но я рада, что съела твоё печенье.