Часть 1

— Гермиона, ты что, не в себе? — кричала Лили, расхаживая по комнате из стороны в сторону. Она не понимала, как такая девушка, как Гермиона, может нести подобную чушь. — Лили, ты не понимаешь меня. Я слежу за ним уже несколько месяцев. Я вижу, какой он! Он изменился! — рыжая бестия никак не могла остановиться, продолжая твердить одно и то же. «Он изменился». Чушь. — Какого хрена, Грейнджер? Ты никогда так о нём не говорила! Что изменилось, а? Сука, что? — Лили резко подошла к ней, сжимая её запястье. Взгляд был тяжёлый, злой, будто перед ней не человек, а добыча. Гермиона зашипела, пытаясь вырваться: — К чему такая агрессия? Я говорю то, что вижу! Ты просто больная! Ненормальная! Она слегка толкнула Лили, пытаясь освободиться, но та не отпускала. — Сука… Гермиона, какая же ты сука. Ты вообще ничего не понимаешь? У тебя мозги отшибло? Или ты влюбилась в этого белобрысого? — голос Лили дрожал от злости. — Открой глаза и посмотри на него. Он чудовище. Злость внутри разрасталась, будто пожар. Хотелось ударить её, привести в чувство, заставить увидеть правду. Но вдруг чьи-то холодные руки легли на плечи, резко оттаскивая её назад. Лили обернулась — Гарри. Он смотрел хмуро, молча, но этого хватало: «хватит». Она резко скинула его руки, подняла ладони вверх, будто сдаётся, и, развернувшись, вышла из кабинета. Бросив быстрый взгляд назад, она увидела, как Гермиона уже плачет, уткнувшись в грудь Поттера, а он, как всегда, её утешает. «Они даже не понимают, что сами роют себе могилу». Темнота давила на глаза. Единственным источником света был маленький светильник. По телу пробегали мурашки, в воздухе стоял запах сырости. Гермионе строго запретили приходить к Малфою. Даже подходить к подвалу. Ради её же безопасности. Этот ублюдок, даже будучи в заточении, умудрился промыть ей мозги. Обещал ей какую-то лучшую жизнь, влюбил в себя, пытался манипулировать. Смешно. Он вешал ей лапшу на уши, а она радовалась. После смерти Рона она совсем сломалась. Лили спускалась вниз по ступеням, пока не оказалась в узком коридоре. Здесь почти ничего не было видно — ни окон, ни нормального света. Только камеры. Она быстро прошла вперёд и остановилась у последней решётки. Малфой спал на полу. Бледный. Грязный. Ослабленный. От прежней фигуры почти ничего не осталось — только худое тело, кости под кожей. Лили достала ключ, открыла дверь и тихо вошла. Не хотелось его будить — начнёт свой цирк. Гарри заставил её ухаживать за ним. Ну как ухаживать — приносить еду, одежду. Чтобы не сдох раньше времени. Они должны были получить ответы. Тяжело вздохнув, Лили достала палочку и начала колдовать: кровать, стол, место для элементарных нужд. Он всё ещё спал. Она закончила и, оглядев результат, усмехнулась. Хоть что-то в этом мире она могла контролировать. — Чё лыбишься? Своего хахаля здесь прятать будешь? Лили резко обернулась. Малфой уже не спал. Он сидел на полу, держась за бок. На лице — та самая мерзкая ухмылка. — О боже, заткнись, Малфой. — А что такого? — протянул он. — Мы все люди. Намекни — и я так трахну тебя, что звёзды увидишь. Лили стиснула зубы. Руки чесались. Хотелось стереть эту ухмылку с его лица. Но нельзя. Он был нужен. Единственная нитка к Тёмному Лорду. И, честно, Лили сомневалась, что его вообще посвящали во что-то серьёзное. Он выглядел жалко. Поймали его легко. Разоружили одним заклинанием. И теперь он сидел здесь уже три месяца. И ничего. Ни слова. Только угрозы. — Считай, что у тебя сегодня праздник, — холодно сказала Лили. — Я принесла тебе одежду, еду и травы для раны. Буду приходить два раза в день. Она разложила всё на кровати. Собралась уходить. — А на кой чёрт мне ты? Где рыжая? — усмехнулся он. — Может, я не жрать хочу. Лили закатила глаза. Ни слова в ответ. Просто вышла и заперла дверь. Подвал давил. Воздуха почти не было. Холод, темнота. Но ему — самое место. У выхода её уже ждала Гермиона. Стояла, сжимая рукава свитера, как будто сейчас развалится. — Как он? Он что-нибудь говорил обо мне? Лили устало посмотрела на неё. — Успокойся. Жив он. К сожалению. И нет, о тебе он ничего не говорил. Гермиона вцепилась в её запястье. Слишком сильно. — Скажи правду. — Я и говорю правду. Лили мягко, но уверенно убрала её руку. Она уже не хотела спорить. Пусть думает, что хочет. Любовь — штука больная. И иногда люди сами себя в ней хоронят. Гермиона ещё секунду смотрела на неё, потом развернулась и ушла. Скорее всего — плакать. Лили только покачала головой. Дура. Тело ломило от усталости. Когда она последний раз нормально ела? Спала? Она уже не помнила. Только задания, вылазки, разведка. И никакого результата. Они топтались на месте. Полная жопа. Лили бросила взгляд в окно. Снег медленно падал, укрывая землю. Она тяжело вздохнула и направилась наверх. Спать. Хоть немного. Потому что всё это уже начинало ломать её.