Хозяин Огня

      Скука — худшее из мучений. И Катара знает об этом не понаслышке. Еще подростком она терпела и бесконечные дни ожидания, и ночевки в такой глуши, что даже звери, и те были редкими гостями у палаток, и одни и те же лица — несменяемые, настолько надоевшие, что не находилось ни единой темы для разговора. Но все это давно позади, в прошлом. И о тех временах Катара вспоминает с теплом. Тогда в неопределенности она была не одна.       Теперь все иначе. Теперь рядом с ней никого нет. И цели тоже нет.       Она должна быть рада тому, что мир восстанавливается, что на земле, наконец-то, спокойно, но она не чувствует радости. Ей совершенно нечего делать. Дни напролет она сидит дома, вылезая только по мелким домашним делам, и от такого существования ее просто тошнит. Не об этом она мечтала, когда отправилась в путешествие с Аватаром...       Свое состояние она называла скукой, потому что так было проще. Это слово звучало обыденно, привычно, почти безобидно. Не так страшно, как пустота.       Аанг теперь все время в разъездах. Она уже и не помнит, когда в последний раз провела с ним целый вечер так, чтобы между ними не вставала работа. Конечно, он трудится на благо всего мира, но порой ей кажется, что она и не жена ему вовсе.       Сигнал поезда оповещает ее о прибытии на станцию. Катара тяжело вздыхает, поднимает свой легкий чемоданчик и шагает вниз с железной, поскрипывающей лестницы в кипящую толпу. Столица Страны Огня встречает ее броскими нарядами, от вида которых кружится голова. Все пестрит оттенками красного и рыжего, тянет запахом раскаленного металла, и кажется, будто воздух на улице становится жарче еще на пару градусов.       Сюда ее привело все то же — чувство, что она упрямо называла скукой. Скажи ей кто-то пару лет назад, что она поедет в Страну Огня по собственной воле — ни за что бы не поверила. Если бы сюда вела необходимость, она бы без колебаний села в душный вагон, забитый разгоряченными телами. Если бы было нужно... Страшно даже думать об этом, но раньше она была нужной. Теперь же она потеряна настолько, что вышагивает по враждебным улицам, не зная, что ей делать, и, кажется, даже рада здесь быть.       Катара сразу же направляется к дворцу. В своих голубых одеждах она неприлично выделяется из толпы, и люди то и дело бросают на нее недобрые взгляды. Война окончена, но до наступления настоящего мира пройдет еще немало времени, и Катара не чувствует себя в полной безопасности. Народ Огня до сих пор будит внутри неподдельное чувство страха. Слишком живы воспоминания о той боли, что эта страна когда-то давно принесла в ее дом. Поэтому по городу она прогуляется как-нибудь в другой раз.       Будут ли ей рады хотя бы во дворце? Она задается этим вопросом слишком поздно. Огромные ворота вырастают перед ней. С непривычной для себя неловкостью она мнется, прежде чем собрать волю в кулак и подойти к стражам.       Но во дворец ее пропускают без лишних вопросов. Даже кланяются, чего Катара совсем уж не ждала. Чтобы эти напыщенные индюки...       — Добро пожаловать! Рады приветствовать жену Аватара в нашем дворце…       Катара вздрагивает. Жена Аватара. Даже здесь. Она оборачивается на низкорослого мужчину в одеждах слуги.       — Мы ждали вашего приезда. Я провожу вас к тронному залу.       Она следует за слугой, и в груди поднимается приятное волнение. Странно думать об этом, но новой встречи с Хозяином Огня она искала и очень ждет. Ей радостно прикоснуться к тому прошлому, где она все еще была свободна, где все еще была собой.       Радостно и увидеть Зуко. Сколько времени прошло с тех пор, как она видела его в последний раз?       В груди потянуло предвкушением. Именно с Зуко она чувствовала особую связь. Ни Сокка, ни Тоф, и уж тем более Аанг не могли ее понять. Она надеялась, что во дворце Хозяина Огня найдет поддержку.       Массивная дверь в тронный зал распахнулась перед ней с тяжелым скрипом. Несколько чиновников, сидящих в зале, тут же повернули на нее головы, рассматривая с явным неодобрением. Но Катара искала глазами только человека, восседавшего на троне.       Зуко медленно оторвался от свитка. На его скучающем лице не отражалось ничего, кроме раздражения и усталости. Ни тени радости от встречи. Он едва скользнул по ней взглядом, тут же опуская глаза в очередной свиток.       В зале повисла тишина. Треск огня в больших чашах слегка оттенял перешептывания чиновников.       Слуга, провожавший ее, тут же подскочил, щебеча извинения:       — Хозяин Огня сейчас не может вас принять, но мы уже подготовили для вас покои, позвольте я вас проведу!       В этот момент она пожалела, что управляет лишь водой. Сейчас она с большим удовольствием испепелила бы эти наглые лица.       Сжав кулаки покрепче, Катара развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь. ***       Она захлопнула за собой дверь громче, чем следовало, и, не разбирая чемоданчика, рухнула на постель.       Если Зуко не хотел ее видеть, то мог бы сказать это лично. Или чувство собственной важности раздулось настолько, что говорить с такими, как она, уже ниже его достоинства? Зачем тогда ответил на письмо? Почему позволил приехать и остаться во дворце? Еще и засунул в какие-то задние комнаты.       Нет, она не жаловалась. Здесь было вполне... уютно. Шикарная огромная постель, окно с чудесным видом на сад. Но находились эти покои чуть ли не в самом дальнем крыле.       Не заставили спать с прислугой, и на том спасибо. Не то чтобы Катара изнежилась. Она могла бы спать и на земле под открытым небом, как и спала многие ночи путешествий, но такое неуважение поставило бы точку в ее попытках дипломатично погостить в Стране Огня.       Неужели она для него ничем не отличается от любого другого посла или гостя? Ей тоже нужно просить у Хозяина Огня аудиенции и бесконечно ждать? Она надеялась, что время, проведенное вместе, что-то для него значило, но она ошиблась. Отчего-то на душе было горько.       Ей думалось, что здесь она найдет занятие себе по душе. Народ Огня до сих пор настроен враждебно, и ей хочется на собственном примере показать, что они больше не враги. Что люди готовы прощать обиды.       Катара горько усмехнулась. Даже в эту миссию она тянет за собой бремя. Жена Аватара. Символ. То, во что люди должны верить. Ее, Катары, в этом нет. Любая другая женщина, разделив постель с Аангом, будет иметь все те же привилегии. Будет принята в любом городе мира, везде ей будут рады.       И Хозяин Огня принял ее во дворце только лишь из-за этого. Не потому что она была его подругой, а потому что это было политически выгодно.       Она тяжело вздыхает, переворачивается на спину, глядя в темное сплетение балок на потолке. Что ей остается делать? Если она хочет провести всю свою жизнь в тени мужа, то может продолжать жалеть себя. Но она приехала сюда, чтобы доказать хотя бы себе, что она чего-то да стоит.       Она надеялась, что сможет наладить контакт с местными людьми через Хозяина Огня, ведь Зуко все еще был ее другом. Но, кажется, она поспешила с выводами.       Она всегда слишком доверяла людям и легко обманывалась, если они проявляли к ней хоть толику доброты. Когда-то Зуко был добр. Но когда закончилась война, они разлетелись по миру и почти не общались. Катара была слишком занята Аангом — точнее, попытками не отстать от человека, который с каждым годом все дальше уходил туда, куда она не могла за ним последовать.       И все же какая-то ее часть надеялась, что Зуко поймет. Что из всех людей именно он заметит ее усталость. Но то, как он взглянул на нее в тронном зале, говорило громче любых слов.       Нет, если здесь ей не рады, то она и не задержится. Найдет какую-нибудь гостиницу, побудет там пару дней — до следующего поезда, и уедет. Поищет дело в другом городе. Она приехала сюда не выпрашивать койку и уж тем более не ждать под дверью, словно ей нужно заслужить право быть замеченной.       Катара подскочила с места, схватила чемодан и вышла прочь. ***       Ее нервные шаги разносились по молчаливым сводам дворца. Стражники провожали ее взглядами, безмолвные, как статуи. Еще бы они попробовали ее задержать!       Катара резко завернула за угол и едва не врезалась в спешащую в ее сторону процессию. Она так глубоко ушла в свои мысли, что не услышала приближающегося шума. Раньше такая невнимательность могла стоить ей жизни, и она резко одернула себя, замедляя шаг.       Она подняла голову, чувствуя, как негодование снова поднимается внутри.       Во главе, едва ли слушая мельтешащего рядом советника, шел сам Хозяин Огня.       Зуко рассеяно смотрел вперед, не видя ее. Катара замерла на какую-то секунду, глупо ожидая, что теперь-то он поприветствует ее, хотя бы улыбнется ей. Но он даже не сразу заметил ее. И как только увидел, остановился на миг, коротко взглянул в сторону свиты, и в его золотистых глазах мелькнуло раздражение.       — Мне не до тебя, Катара. Что-то нужно?       Ответить он ей не позволил, тут же обернулся на свиту и выкрикнул:       — Почему она еще с чемоданом и не в покоях? Проводите ее уже кто-нибудь!       От толпы тут же отделился слуга, кланяясь и извиняясь. Тот же самый, что уже провожал ее раньше.       Она и слова не успела сказать, а чемодан снова исчез из ее рук, и слуга засеменил в сторону ее покоев.       — Вам что-то не понравилось? Вы бы сказали! Стыдно признаться, но разгуливать по дворцу одной вам небезопасно. Если что-то понадобится, попросите стражей меня позвать. Я буду тут как тут. Вы, наверное, с дороги устали, не буду вас тревожить...       Катара уже не слушала. Она снова стояла посреди комнаты, смотрела в окно напротив, возмущенная настолько, что не могла решиться хоть на что-нибудь. Зуко отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи. Да как он смел!       Дверь за спиной мягко закрылась. Катара опять осталась наедине с собой. От абсурда ситуации злость притупилась. Она что здесь, заложница? Даже уйти — и то не позволили.       Теперь уж она дождется, когда Хозяин Огня соизволит потратить на нее пару минут своего драгоценнейшего времени, и выскажет ему в лицо все прежде, чем демонстративно покинет дворец. А пока она немного отдохнет. Дорога и впрямь сильно ее вымотала. ***       Катара открыла глаза. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо рыжими всполохами. Она тут же подскочила на постели. Неужели уснула?       В голове туман, во рту пересохло, кожа влажная от пота, а платье теперь ужасно смято. Надо же было проспать весь день! Она должна была найти себе гостиницу на ночь, а теперь уже слишком поздно куда-то идти. Не будет же она разгуливать по столице Страны Огня ночью? Не хочется нарваться на неприятности. Но и уснуть теперь вряд ли получится.       К тому же, за все это время ее никто не побеспокоил, а значит никому так и не было до нее дела.       Она начинала привыкать быть никем. И это ей совершенно не нравилось. Нет, она не ждала особых привилегий, всего лишь человеческого отношения от того, кого все еще считала другом. Неужели она так и останется здесь пустым местом в самом дальнем крыле дворца? Ее будто бы специально запрятали подальше от чужих глаз, словно подчеркивая, как им всем на ее присутствие наплевать.       Катара со стоном сползла с кровати, кое-как расправила платье и раскрыла чемодан. Нужно хотя бы принять ванную. ***       Посвежевшая, переодевшаяся в теплые цвета, больше подходящие Народу Огня, она немного успокоилась.       Но почему ее так задела холодность Зуко? Почему она ждала от него чего-то другого? Как еще ее должен был встретить Хозяин Огня? И все же, было не по себе. За время, проведенное вместе, они сильно сблизились. Тогда они были подростками, детьми, но неужели все забылось? Ей казалось, что он почувствует в ней то, что она так старательно скрывала от Аанга, в чем боялась признаться самой себе. Но не стоило так сильно надеяться.       У него были свои дела, а у нее свои. Вот и все. Завтра же она отправится на прогулку по городу, наденет что-то более подходяще моде Народа Огня и найдет себе занятие. Не станет уезжать из Страны Огня так сразу. Тогда и глупые обиды отойдут на второй план.       Она — жена Аватара, которая приехала по делам. По крайней мере это то, что она все время продолжала говорить себе.       Небо окропили первые бледные звезды, когда Катара все же решилась выйти во внутренний сад — прогуляться после так некстати сморившего ее сна.       Прохлада летнего вечера приятно щекотала кожу. В аллеях пахло свежей, налитой соком травой. Необычно для жаркой страны с палящим солнцем. Разгар лета в Стране Огня — худшее время для путешествий. От одной мысли, что Зуко и чиновники работают в зале, затопленном языками пламени, становилось жарче.       «Опять думаю о глупостях», — отмахнулась Катара, прогуливаясь по усыпанным мелкими светлыми камушками тропинкам дворцового сада. Какое ей дело до того, удобно ли Зуко сидеть в слоях одежды перед огнем? В глубине сада шумел водопад, и она двинулась вперед, желая побыть рядом с родной стихией в этом чуждом ей месте.       У фонтана стало еще прохладнее. Катара присела на влажный камень бортика, опуская руки в холодную воду. Журчание успокаивало, помогало погрузиться в мысли. Мелкие брызги росой оседали на волосах.       За толщей журчащей воды дернулась тень.       Катара насторожилась. Она никого не видела по пути сюда. Может, ей показалось? Но тень коротко шевельнулась, подсказывая, что это не игра воображения и не мираж.       Даже во дворце находиться небезопасно. Слуга сказал это дважды. Зуко намекнул на то же самое. А Катара даже не поела за весь этот долгий день. Хватит ли у нее сил постоять за себя?       Прошло уже несколько лет с тех пор, как Народ Огня объявил перемирие, но далеко не все были счастливы переменам. Особенно те, кто был поближе к власти и любил бесчинствовать. Новый порядок нравился далеко не всем, и кто-то вполне мог подослать наемника, чтобы избавиться от нее. Ни на миг нельзя забывать, что она — жена Аватара, а у Аанга много недоброжелателей.       Катара тут же потянула на себя струю воды, вытягивая достаточно, чтобы успеть защититься от огня.       Тень больше не шевелилась. Может, это всего лишь куст с той стороны сада? Будет очень неловко, если кто-то увидит, как она защищается от кустов. Но она привыкла к тому, что никогда нельзя быть слишком осторожной.       Катара медленно огибала журчащий фонтан. С каждым шагом сердце начинало стучать быстрее, напряжение нарастало, начинало звенеть в ушах, но она продолжала идти. Чувства обострились настолько, что она уловила даже легкий запах воды. Если она нападет первой, то получит преимущество.       — Катара?       Знакомый голос заставил ее остановиться.       — Зуко?       Она сделала еще пару шагов вперед, и только теперь увидела и яркую одежду Хозяина Огня, и его самого.       Она с шумным всплеском сбросила воду обратно в фонтан, обессиленно оседая на холодный камень. Она бегло осмотрела Зуко, словно не до конца веря, что он и правда здесь. Он так старательно избегал ее, а она так хотела вылить на него свою злость, что теперь не знала, что и сказать.       Зуко бросил на нее мимолетный взгляд, прежде чем снова уткнуться в рябящую брызгами воду, гладя поверхность тонкими пальцами.       Запал сходил на нет. Зуко выглядел ужасно усталым.       Он щурился, как от боли, и молчал. Он никогда не отличался особенной болтливостью, как ее брат, но что-то было не так. Зуко, которого она знала, был не таким. И только его шрам, такой же безобразный, как и годы назад, все еще оттягивал веко.       Катаре захотелось коснуться его, снова предложить помощь, исцелить... Но она тут же отбросила эту мысль. С чего бы ей помогать ему? Он уже отказался от ее помощи несколько лет назад, и теперь, кажется, не очень-то и хотел ее видеть.       — Ты напугал меня. Я подумала...       — Правильно делаешь, — перебил ее Зуко. — Никогда нельзя быть слишком осторожной.       Повторил ее же мысли. На мгновение Катара задумалась, было ли это правильным решением, приезжать во дворец. Она могла бы наделать куда меньше шума, если бы никому не сказала о своем прибытии. Но теперь уже было поздно думать об этом.       Она слишком долго молчала, и Зуко, наконец, поднял на нее глаза. Светлые, золотистые, блестящие в блеклом свете луны, они выражали такую усталость, что Катара просто не узнавала его. Наконец, он нарушил повисшую тишину:       — Я тебе мешаю? Сейчас уйду.       Зуко поднялся с бортика, отряхивая руку от воды, и Катара оторопело глядела на него. Что это все значило? Он хотел отмахнуться от нее в третий раз? Она обидела его чем-то, или же они отдалились настолько, что ему уже и не хочется ее видеть?       Целый день она ждала встречи, и вот теперь, когда они остались вдвоем, и дела Хозяина Огня могли остаться позади, он снова хочет сбежать? Ему совсем неинтересно, как сложилась ее жизнь? Не хочется рассказать о себе?       — Ты что, избегаешь меня?       Катара резко выпрямилась, встала вслед за ним, протягивая руку, чтобы удержать, но тут же опустила кисть. Нет. У нее нет никакого права задерживать его. Она в том положении, что уже не кажется себе даже его подругой.       Но Зуко остановился. На долю секунды он замер, прежде чем ответить:       — Нет. Извини, что тебя не встретили как надо. Ты, наверное, злишься.       — Нет, — выдавила из себя Катара, несмотря на то, что внутри все закипало.       — Не ври, у тебя все на лбу написано.       — Глупости. С чего бы мне злиться на Хозяина Огня?       — Ха. На самом деле у тебя много причин, если так подумать...       — Не переводи тему.       Катара сложила руки на груди. Не так она представляла себе этот разговор. Она не собиралась ругаться. Какой смысл? Она здесь всего лишь гостья, и ей совершенно непонятно, почему от такого невнимания ей становилось горько. Ей должно быть все равно. Она должна быть счастлива, что никто не докучает ей. Народ Огня и так причинил ей много боли.       Но замолчать уже не получалось. Она смотрела на Зуко и видела его усталость. Такое не мог сотворить с человеком ни один тяжелый день. Она копилась даже не два и не три. Катара видела все то же, что наблюдала дома всякий раз, когда оставалась с Аангом наедине: тяжесть, словно на его плечах лежит весь мир.       — Ты выглядишь усталым, — все же сказала Катара, слабо улыбаясь. Она целительница, жена Аватара, она должна заботиться о людях вокруг себя. Особенно о друзьях. Даже если они раздражают.       Он ответил не сразу. Зуко явно научился взвешивать каждое слово, прежде чем сказать что-то. Но почему он осторожничает с ней?       — Меня не было во дворце пару недель. И вот я вернулся, а такое чувство, будто я не разбирал дела несколько лет. Накопилось столько, что голова раскалывается. И я тебя не избегаю. — Зуко грузно опустился на бортик фонтана.       От его слов стало совестно. Она опустила голову, вглядываясь в прозрачную воду. Катара привыкла к своим скучным и однообразным будням и даже не подумала о том, что Зуко правда очень занят. Важными делами. Не готовкой и не походами на рынок. Ему приходится решать судьбу целой страны. Они с Аангом иногда работали вместе, и когда Аанг звал Зуко на помощь — он приходил. Забывал о своих обязанностях и приходил.       Она могла бы проявить больше сочувствия. Он жертвовал своим спокойствием ради Аанга, и она должна быть за это благодарна. Но отчего-то благодарности не чувствует. Как будто бы это только усложнило все.       О чем она вообще думала? Никаких сложностей в их отношениях не было. Она всего лишь вспоминала о нем немного чаще, чем должна была. И поехала в Страну Огня, только чтобы еще раз увидеться с ним.       — Позволь мне... — сказала Катара, протягивая к Зуко руку. Он тут же отпрянул от нее, и она дернулась, убирая ладонь, будто обжегшись.       — Да что с тобой такое? Я только хотела...       Чего она хотела? Прикоснуться? Катара удивилась этой мысли, но тут же успокоила себя — она лечила друзей не раз. В этом не было ничего такого.       — Не стоит.       — Почему? Тебе же больно.       — Это не самая большая моя проблема, — пространно ответил он, и Катара нахмурилась.       В саду шумно стрекотали насекомые. По коже гулял прохладный ветер. Вода брызгала на кожу, и она покрылась мурашками. Зябко.       — Если ты устал, я могу оставить тебя. Не хочу надоедать.       — Нет, все в порядке. Это я не хотел тебе мешать.       — Ты же у себя во дворце. Разве ты можешь кому-то помешать?       Зуко усмехнулся, и на душе вдруг потеплело. С легкой улыбкой он казался все тем же парнем, которого Катара помнила: сложным, с тяжелой судьбой, но с добрым сердцем. Он был тем человеком, которого она когда-то ненавидела всей душой, но который продолжал помогать ей, снова и снова доказывая свою преданность. Но его улыбка быстро померкла, и он снова отвернулся, разглядывая воду в фонтане. Катара тоже отвернулась.       — Ты не говорил со мной весь день. Мне было не по себе. Я подумала, что сделала что-то не так.       Сказать это было нелегко. Говорить о своих чувствах с Зуко было странно, непривычно, особенно теперь, спустя годы разлуки.       — Так лучше для тебя и для меня.       — Почему?       Зуко обернулся. Она почувствовала это и тоже повернула голову. Он глядел на нее исподлобья, больше ничего не произнося.       Катара не отличалась особой глупостью, но наивность порой играла с ней злую шутку. Она уже понимала, что для Зуко значило принять ее у себя. Она — жена Аватара. Это жест доброй воли. Политический ход, чтобы показать народу, что Хозяин Огня поддерживает новый порядок. Она снова не имеет никакого значения. И все же, особое внимание от самого правителя могло плохо сказаться на них обоих. Зуко просто был осторожен.       Катара вдруг ярко ощутила и ночную прохладу, и низкие деревца сада, скрывающие их от посторонних взглядов, и то, что в этом саду они совершенно одни.       — Скажи, почему ты здесь?       Катара вскинула на него голову. Что за глупый вопрос?       — Вышла подышать воздухом.       — Нет. Зачем ты приехала? Из всех мест, почему выбрала приехать сюда?       Внутри что-то содрогнулось. Как будто Зуко видел в ней то, что она так старалась скрыть даже от самой себя.       Катара молчала. Что она должна ответить? Причину она назвала еще в письме. Глупую. Такую, чтобы Аанг только кивнул на ее сборы и отправился по своим важным делам, больше о ней не думая. Такую, чтобы и Зуко с легкостью принял ее во дворце.       Зуко все вглядывался в ее лицо, словно правда пытаясь добраться до настоящего ответа, и внутри затеплилась надежда. Может, если она расскажет ему, то он сможет ее понять?       — Ты посчитаешь это странным, если я скажу, что мне одиноко?       — Нет.       Катара с силой выдохнула. Стоит ли рассказать ему все? Или это будет звучать глупо? Она немного помялась, но все же заговорила:       — Аанг постоянно в разъездах. Сокка занят своими машинами. Тоф... Мы не очень-то и ладим на самом деле, даже если со стороны так не кажется.       Зуко выгнул бровь, словно не верил, и сердце застучало в волнении. В чем она пытается признаться ему?       — Разве ты не должна ждать Аанга дома, как примерная жена? Зачем тебе эти разъезды?       — Тебе врезать?       — Понял-понял. Просто спросил.       — Глупый вопрос.       — Знаю…       В саду снова повисла тишина. Катара хмурилась. Разговор никак не клеился. Между ними давно не было той связи, что скрепляла их много лет назад, но тон его голоса, то как он говорил с ней, давали надежду. Катара и сама не знала, зачем на самом деле приехала и что пытается найти здесь, в когда-то враждебной стране, и почему просто не осталась дома, с Аангом.       Аанг не был ей плохим мужем. Он добрый, отзывчивый, нежный. Любая другая могла бы только мечтать о таком. Но он всегда смотрел не на нее, а куда-то дальше — на мир, который нуждался в нем, в его помощи. А Катара просто оставалась рядом. Потому что любила. Даже несмотря на то, что ей давно казалось, что он о ней позабыл.       — Я зря пригласил тебя, — вдруг сказал Зуко, и внутри что-то оборвалось.       Катара злилась. Значит, она была права. Он вовсе не хотел ее видеть. Все это — показное. Она всего лишь тот самый символ нового мира. И почему она решила, что Зуко принял ее по какой-то другой причине? На что она надеялась? И почему от его слов было так больно?       — Утром я первым же делом уеду.       Катара нервно поднялась с бортика, шагая вперед. Она себя не понимала. Она жаждала чего-то другого, чего-то такого, о чем боялась заговорить. Да что там, даже думать. И от близости Зуко становилось лишь хуже. Одиночество глодало ее изнутри, а единственный человек, который мог ее понять, отвернулся от нее.       Запястье обдало теплом. Зуко схватил ее за руку, не позволяя уйти.       — Нет, постой, это не то, что я хотел сказать...       — А что ты хотел? Повторить твои же слова?       — Нет, просто…       — Ничего не просто! Ты не понимаешь! — вспылила Катара, оборачиваясь на него. В груди кипела обида. Слезы наворачивались на глаза. Последняя попытка доказать себе, что она еще что-то значит, провалилась с треском. Пора было смириться со своим положением и медленно зачахнуть в тени величия Аватара.       — Я понимаю.       Голос Зуко смягчился. Бархатные, взрослые нотки, которых она раньше не замечала, ласкали слух. Катара поймала себя на мысли, что ей хочется его слушать, что он смягчился только для нее. Он разжал пальцы, и ее рука безвольно повисла. Холодок пробежал по месту, которого только что касались его теплые пальцы.       — У меня на плечах огромная страна людей, которые не хотят этого мира. Не хотят такого правителя, как я. И каждое утро я встаю с мыслью, что ненавижу делать все правильно. Но у меня больше нет выбора. С того самого дня, как мне на голову надели эту корону, я больше не принадлежу себе.       Катара усмехнулась. Выбор. Из всех людей, которых она знает, Зуко — один из тех, кто волен выбирать. Он выбрал эту корону. Катара же до сих пор металась между одинаково неприятными вариантами — пытаться что-то доказать себе, или же смириться с ролью женщины, от которой бежала столько лет.       — Ты — Хозяин Огня, Зуко. У тебя есть имя, ты важен. Я — жена Аватара. Это все, что от меня осталось.       — Это не так.       — А как иначе? Хоть кто-то еще помнит о том, что Катара существует? Что я и сама чего-то стою?       Теперь она почти кричала, не обращая внимания на то, что кто-то может услышать их. Все равно. Она очень скоро покинет это место.       — Я помню. И очень рад, что ты приехала.       Катара молчала. Она тяжело дышала, смотрела на его спокойное лицо, обезображенное темным шрамом, и пыталась понять, есть ли в его ответе что-то, за что она сможет зацепиться, чем сможет оправдать это невыносимое желание задержаться еще ненадолго, даже если ничто в этом саду ее не держит.       — У меня такое ощущение, будто я только очередная проблема для тебя. Что-то, что нужно решать. Еще и засунул меня черт знает куда. Дальше некуда! Тебе будто жаль, что ты согласился принять меня, у тебя все на лице написано!       Он устало провел ладонью по лицу, словно прикрываясь.       — Катара... В мире осталось не так много вещей, о которых я сожалею. Одна из них — то, что я отпустил тебя.       Его глаза вдруг расширились, словно он сказал что-то такое, чего не должен был.       Катара должна разозлиться. Должна сказать ему, чтобы он больше никогда не произносил этих слов и даже не думал об этом. Что это все глупости, и он, наверное, не это имел в виду, но сердце молило о том, чтобы он не взял свои слова назад.       — О чем ты говоришь? — осторожно спросила она.       Зуко молчал. Цикады стрекотали в изумрудной траве, сливались с шумом ее колотящегося сердца. Ей казалось, что Зуко вот-вот поднимется и уйдет, а ее жизнь так и останется бессмысленной, но он вдруг тихо заговорил:       — Когда я взошел на трон, ты уехала вместе с остальными. Я дал себе слово больше о тебе не думать. Видел, как ты смотришь на Аанга, и знаю, что был прав. Но теперь, глядя на тебя, на то, как ты мучаешься, я уже не уверен, что поступил правильно.       Катара глядела на него отупленно. Смысл его слов не хотел отпечатываться в сознании. Если она начнет понимать их, то весь ее мир, все то, что она так старательно строила в себе, рассыпется в одночасье.       Она всегда считала, что у нее только одна судьба. Аанг любил ее, и она должна была последовать за ним, точно так же, как и в самом начале их пути. О другом она и не думала. Или просто предпочла не замечать?       — Я только о тебе и думаю. Я знаю, что в этом нет смысла, я вообще не должен был говорить тебе ничего из этого. Но я не могу тебя забыть. И отпустить тоже не могу.       — Найди себе другой предмет для размышлений, — попыталась возразить она, но голос дрогнул, и фраза вышла неуверенной, шаткой, такой, какую легко пропустить мимо ушей. И впервые Катаре захотелось, чтобы Зуко ее не послушал.       — Я пытался. Когда ты написала мне, я несколько ночей не спал, все думал, что тебе ответить. Мне стоило отказать тебе в приеме. Но я не смог. Я хотел, чтобы ты приехала.       Он снова поднял на нее свои светлые глаза.       Решимость. Вот то, что она увидела в них теперь. Сердце дрогнуло. Он... хотел быть с ней? Почему никогда не говорил об этом? Почему признается лишь сейчас, когда уже невыносимо поздно?       — Поэтому я думаю, что тебе лучше уехать. Я думал, что я выше этого. Сильнее.       Катара попыталась защититься от нового чувства, просыпавшегося в глубине души, того, которое ни за что не хотела признавать, отмахиваясь от него, как от глупой идеи. Ей казалось, что она сходит с ума от одиночества, пустоты и скуки, и ей хотелось, чтобы кто-то заполнил эту пустоту.       — Зуко... Я ведь замужем...       — Думаешь, это что-то для меня меняет?       Катара не знала, что ответить. Сердце застучало быстрее, дыхание сбилось. Ей страшно и волнительно одновременно. Если она развернется и уйдет прямо сейчас, что и должна сделать, как примерная жена, то никогда уже не выйдет из того состояния, в котором и живет последние годы.       Она может уйти. Вернуться к своей привычной, пустой жизни. Туда, где ее забудут сразу же, как она исчезнет из виду. А может остаться здесь, где на нее опасливо глядит пара лучистых светлых глаз.       — Поэтому я и прошу тебя уехать. Не потому что я не хочу тебя видеть. А наоборот...       Теперь все обрело смысл. И его холодность, и эти покои, невозможно далекие от него. Он... пытался быть хорошим другом? Но для кого?       Глупые мысли забирались в голову. Что было бы, если бы она не вышла замуж? Если бы уехала в Страну Огня? Если бы осталась рядом с Зуко? Как тогда повернулась бы ее жизнь? Была бы она точно так же потеряна и несчастна?       Она не могла найти ответа, но могла хоть что-то изменить. Поступить эгоистично хоть раз, и, вместо того чтобы уйти в свои покои, она сделала шаг навстречу, медленно, то ли боясь его спугнуть, то ли опасаясь за себя. Несмотря на все «но», она уже не могла отрицать, что ее тянуло к Зуко. Она могла продолжать говорить себе, что лишь заботится о старом друге, чтобы успокоить совесть, и, повинуясь этому порыву, Катара осторожно касается его головы.       — Что ты делаешь?       Зуко перехватывает ее руку, смотрит с мольбой, но Катара не может понять: он хочет, чтобы она ушла, или чтобы все-таки осталась?       — Я вылечу твою головную боль. Хотя бы это я могу для тебя сделать?       Зуко отпускает ее запястье, сидит неподвижно, словно дает ей право выбора.       Шар воды мягко выплывает из фонтана, сияет в ее руках, перекатывается серебряными бликами. Сверкающие разводы скользят по лицу Зуко, освещают его в темноте сада, и Катара осторожно ведет руками вокруг него, снимая боль.       Лицо Зуко постепенно расслабляется. Катара чувствует, как его дыхание успокаивается. Он сидит невозможно близко. Она чувствует жар его дыхания у своей груди.       Катара не может не рассматривать его. Она словно видит его впервые: как сильно он раздался в плечах, как гордо держит спину, как отросли его волосы. В резких линиях лица стало больше царственной строгости, пугающе знакомой решительности, но в его взгляде остается все то же тепло.       Зуко следит за каждым ее движением. Из-под полуприкрытых ресниц золотые радужки скользят по ее рукам, по телу. Ей не по себе от его взгляда. Волнительно.       Его рука поднимается к ней, словно собираясь коснуться, и Катара на миг задерживает дыхание. Его пальцы в считанных чи от ее талии, но Зуко сжимает их в кулак, будто заставляя себя отступить.       Катара видит это. Видит, как дорого ему дается эта остановка. И вместо того чтобы отойти, шагает ближе.       Между ними словно рушится стеклянная стена. Его горячая ладонь скользит по ее талии, тянет на себя, заставляя Катару придвинуться ближе. Она сбивается, и свечение в руках пропадает. Вода со всплеском падает обратно в фонтан. Ей бы возмутиться, оттолкнуть его, но она не может. Не хочет.       — Что ты делаешь со мной... — шепчет Зуко, утыкаясь в ее грудь, горячо выдыхая. Его губы мягко касаются кожи там, где заканчивается ткань ее платья.       Дыхание перехватывает. По телу прокатывается мелкая дрожь. И правда, что она делает? Что позволяет делать? Она должна быть дома, должна быть рядом с Аангом. Даже если он сам где-то далеко.       Она еще может отступить. Перевести все в шутку, обнять, как в старые добрые времена. Просто вылечить его головную боль и уйти. А завтра уехать в гостиницу.       Но она не хочет.       Она хочет хоть на миг вспомнить, каково это, быть собой. Не чьей-то женой и не символом. Но если она подпустит Зуко еще ближе, то пути назад не будет.       Как она сможет вернуться домой, в постель к Аангу, и смотреть ему в глаза?       Катара дернула головой. Разве это важно? Разве он заметит в ней перемены? Он не замечал и того, что Катара превращается в тень самой себя. Уходил все дальше — к своим обязанностям, к своим надеждам, к будущему, в котором для нее оставалось все меньше места. Он сиял, и его свет слепил ее. Огонь Зуко же был опасен, но обещал не боль, а тепло — возможность отогреть заледенелую, застывшую душу.       Все равно.       Зуко притягивает ее ближе к себе, скользит руками по ткани платья, огибая контуры тела.       От его прикосновений становится жгуче-приятно. Она устала ждать. Устала просить ласки. Она не хочет предавать мужа, но как быть изголодавшемуся по близости сердцу, когда желанное здесь, рядом?       Зуко слегка сжимает ее бедро, и она вздрагивает. Ноги слабеют. Она оседает ему в руки, и его губы осторожно касаются ее. Он целует медленно, словно пробуя ее на вкус, и Катара отвечает, касаясь рукой его лица, кончиками пальцев чувствуя шершавый ожог. Она приоткрывает рот, позволяет языку скользнуть глубже.       Поцелуй становится настойчивее, Зуко чувствует ее податливость и вдруг жадно, словно пытаясь насытиться, углубляет поцелуй, сплетая свой язык с ее.       Она хочет забыться, не думать больше ни о чем и хоть немного почувствовать себя живой, желанной.       Губы скользят по ее щеке, спускаются к шее. Руки Зуко поглаживают тело, изучают, и Катара подрагивает, бросает мимолетный взгляд на его лицо, и их взгляды встречаются. Зуко полон желания, смотрит на нее с восхищением, и тело отзывается в тот же миг. Катара чувствует, как внизу живота сладко тянет.       Она не должна отвечать на поцелуи. Не должна чувствовать влечение. Но она чувствует. И это и пугает ее, и будоражит.       Зуко подхватывает ее на руки, несет в комнаты, будто совсем не заботясь о том, что их увидят вместе. Она не замечает, как они долетают до ее покоев, как захлопывается за ними дверь, и как она оказывается в постели, прижатая тяжелым телом к мягкой простыне.       Зуко заводит ее руки за голову, жарко целуя. Она все еще пытается понять, правильно ли поступает, но отбрасывает эти мысли, словно ненужные безделушки. Этой ночью она хочет быть живой, значимой. Она хочет, чтобы ее заметили, смотрели только на нее одну, и Зуко на миг разрывает поцелуй, только чтобы еще раз взглянуть на нее, словно дает ей паузу, шанс вернуться назад. Но пути назад уже нет.       Аанг давно не был с ней таким же, влюбленным и настойчивым. Она скучала по чувству легкого восторга.       Она отводит голову в сторону, отталкивая мысли о муже. Она в чужих руках и не хочет пятнать этим Аанга.       Зуко поглаживает ее руку пальцами, ведет ниже, к груди, касается ее сквозь тонкую ткань, словно пытается запомнить каждую ее частичку, и Катара высвобождает руки, дотрагивается до его лица, притягивая к себе.       Он жарко целует ее, сжимает крепче; Катара скользит руками по его телу — под пальцами перекатываются натренированные мышцы. Зуко не терял времени даром, держал себя в форме, и Катаре нравилось ощущать его силу. Он трется о ее бедро, и она чувствует, насколько сильно он возбужден.       Она отстраняется, и Зуко приподнимается на руках, внимательно следя за ее движениями, будто боится, что она подскочит и сбежит, будто не понимает, что у нее больше нет желания прятаться от себя самой. Катара тянет пояс своего платья вверх, и ленты легко распутываются, ткань расходится, обнажая тело.       Зуко замирает, рассматривая ее так внимательно, что внизу становится горячее. Она видит, что нужна ему сейчас точно так же, как и он ей.       Катара больше не ждет, тянет руки к поясу его одежд, развязывает спешно, запускает руки под верхнее одеяние, и оно соскальзывает с его плеч тяжелыми складками. С остальной одеждой он справляется сам, и Катара не может отвести от него взгляда: у него красивое, подтянутое тело. Сильное, совсем не такое, каким она его помнила. Да и приходилось ли ей разглядывать Зуко? Она всегда была слишком поглощена другим.       Зуко смотрит на нее с обожанием, проводит пальцами по груди, задевая чувствительный сосок на одной из них, срывает с губ первый вздох. По телу словно пробегает разряд, и Катара не уверена, что Зуко не пустил по ней крошечную молнию.       Дорожкой поцелуев он спускается ниже, к лобку, и его горячий язык проходит по возбужденному клитору. Катара выгибается навстречу его губам, тянется рукой вниз, касаясь длинных волос на его голове. Непривычно длинных, мягких.       Он ласкает ее, и возбуждение сжимает ее все сильнее. Хочется чувствовать его больше и больше, и она выгибается, выдыхая при каждом его движении. Зуко крепко держит ее бедра, впиваясь пальцами в ее загорелую кожу, словно сам наслаждается тем, что делает. Но этого ей мало. Она хочет еще. Хочет почувствовать, что она его.       Катара тянет его лицо на себя, заставляя приподняться, и Зуко отступает. Его губы влажно поблескивают в темноте, его глаза сверкают желанием.       Пальцы касаются шрама у живота, скользят ниже к дорожке темноватых волос и дальше, к возбужденному члену.       Зуко тяжело вдыхает, когда ее рука оказывается на нем. Катара медленно двигает вверх и вниз, дразня и распаляя его сильнее, и Зуко сводит брови, прикрывает глаза. Сколько он еще будет терпеть?       Он касается ее внизу, гладит влажные складки, и его пальцы легко скользят внутрь, неспешно двигаются, растягивая. Катара толкается навстречу, ведет бедрами.       Ей хочется, чтобы он не молчал, чтобы сказал хоть что-нибудь, чтобы она поняла — это не выдумка, не видение и не сон, что она и правда в постели Хозяина Огня по собственной воле, и что от его прикосновений ей на самом деле хорошо.       Зуко убирает руку, наваливается сверху, целуя настойчивее, жарче. Его язык скользит по губам и глубже, по небу, разгоняя пульс сильнее.       Он упирается меж ног, горячо трется и проскальзывает вперед одним движением, срывая с губ протяжный стон.       Зуко больше не сдерживается: двигается быстро, отрывисто, и Катара едва успевает хватать ртом воздух, пока из груди рвутся стоны. Внизу горячо, влажно, и Зуко двигается требовательно, словно и не было той нежности, с которой он мгновение назад целовал ее.       И ей это нравится.       Его тело нагревается, она чувствует, как в комнате поднимается температура. Становится невыносимо жарко, и глупый вопрос всплывает в голове — не подожжет ли он под ней простыни?       С новым толчком внутри все сжимается, обхватывая его, и Катара тянется к Зуко руками, обхватывает его широкую спину, и он вжимает ее в постель, толкаясь еще и еще, отрывисто покрывая ее поцелуями.       Он смотрит на нее с таким обожанием, что Катара готова вот-вот рассыпаться на сотни осколков. Она давно не чувствовала на себе этого взгляда.       Катара чувствует, что он уже на пределе, Зуко вжимается в нее, выдыхает горячий воздух ей в шею, щекочет кожу, и она шепчет ему, чтобы он замедлился, она хочет разделить с ним это мгновение, хочет рассыпаться в удовольствии вместе.       Зуко слушается, приподнимается, замедляя темп. Взгляд его золотистых глаз нежно скользит по ней, и Катара не выдерживает. Зуко с резким толчком входит в нее последний раз, и все сжимается вокруг него, подрагивает, сокращается в ритме с ее сердцем.       Ей хочется раствориться в этом моменте, не думать о том, что будет дальше. Не хочется возвращаться в реальность, где сожаление и стыд непременно накроют ее.       Она чувствует, как Зуко пульсирует внутри, как успокаивается его дыхание, как его горячее, слишком горячее тело начинает остывать.       Он выходит из нее, падая рядом с ней, и Катара льнет к нему снова. Она не хочет сожалеть. Но что она наделала?       Страшно признаться себе, что здесь, в объятиях Хозяина Огня, ей очень хорошо.       Время тянется бесконечно долго. Зуко поглаживает ее по спутанным волосам, прижимает к себе, молчит, словно понимает, что не найдет нужных слов. Катара и сама не знала, что хочет услышать, как не знала и того, что ей самой стоит сказать.       Она предала Аанга. Его доверие, его доброту, но божественные силы не поразили ее молнией и не предали огню, только жар новых, неизведанных чувств еще горел в груди.       — Я так долго о тебе мечтал. Наверное, еще со времен окончания войны, — тихо прошептал Зуко, и внутри все дрогнуло.       — Ты же был с Мэй.       — Я считал, что так будет правильно. Что я должен быть с ней. Но я снова оказался неправ.       — Я видела вас сразу перед твоей коронацией. Мне не казалось, что у вас проблемы.       Зуко тяжело вздохнул.       — Я был молод. Было сложно. Я путал долг с тем, что правильно. Тогда я поступил, как того требовала честь. И совершил ошибку. Если бы я мог это изменить…       — Теперь поздно.       — Знаю.       — Я не могу остаться.       — Это я знаю тоже.       Ей казалось, что он не понимает до конца, что произошло между ними. Она не сможет уйти от Аанга. Она никогда не собиралась. Но и то, что случилось, ошибкой она считать не может. Сердце радостно трепещет от чужого тепла, и ей совсем не хочется, чтобы Зуко уходил. Но она слишком сильно рискует. Как и он.       Они оба молчат. Летняя ночь не наполнена тишиной. В саду громко стрекочут цикады, ветер шелестит зеленой листвой, звезды степенно мерцают в бесконечной синеве.       — Тебе лучше уйти, — шепчет Катара, и на глаза наворачиваются слезы. Она запуталась.       Зуко переваливается на спину. Молчит еще миг, а затем поднимается с постели.       — Да. ***       У Катары есть дела. Но утром она долго сидела на краю постели, не решаясь подняться. Комната выглядела прежней: те же балки под потолком, тот же зеленый сад, тот же аккуратно сложенный чемодан, подготовленный на случай быстрого отъезда. Только Катара уже не была прежней. На губах еще жило чужое тепло, на коже — память чужих рук, и от этого хотелось то ли заплакать, то ли рассмеяться.       Стыдно.       Но сожаление так и не пришло. Она думала, ей будет больно. Что она будет страдать из-за того, что наделала. Но ничего, кроме греющего щеки румянца, не выдавало ночи с Хозяином Огня.       Потом она умылась холодной водой, затянула пояс платья и вышла к людям так, будто ночью ничего не случилось.       Вокруг толпы пестрящих красками людей: Народ Огня живет, процветает, несмотря на новые порядки. И Катара впервые радуется победе.       День за днем она обхаживает знатные дома, важных чиновников, посещает школы и лавки, собирает сведения, пожелания. Рассказывает об Аанге, договаривается с больницами о помощи. Она — целительница. Последняя из Южного племени воды. Ее знания точно пригодятся в новом мире.       Время пролетает незаметно, а позже, вечером, окутанная темнотой, она спешит к Зуко и с нетерпением ждет его объятий.       Он тоже ждет ее.       Дневные встречи выматывают ее, напоминают о том, кем она должна быть, но рядом с Хозяином Огня Катара забывает обо всем, становясь той, кем хочет быть — любимой и желанной женщиной. Той, кем можно восхищаться. И Зуко дает ей это сполна — восхищается и ее телом, и умом. Он слушает ее рассказы о прошедшем дне, дает советы, рассказывает, как подобраться к его людям, как научить их доверять ей.       Впервые за долгое время она счастлива. Она чувствует себя собой, чувствует, что ее замечают, когда Зуко мягко шепчет ее имя, вжимая ее в свою постель.       Дни летят, но о возвращении домой Катара предпочитает не думать.       Письмо пришло на двенадцатый день. Аанг писал, что нашел древнюю реликвию Воздушных кочевников, но всё оказалось сложнее, чем он думал. Ему нужна была Катара. Конечно, нужна. Только теперь это слово почему-то больше не грело.       Она должна была возвращаться. ***       Утром четырнадцатого дня солнце жарило нещадно, словно пыталось скорее выгнать ее с перрона.       Зуко и его свита собрались на станции, чтобы проводить ее на поезд. Ради этого пришлось огородить весь зал ожидания, и толпы недовольных людей разглядывали Хозяина Огня и Катару — жену Аватара, посланницу Аанга, все же сумевшую заслужить расположение, всего несколько подпорченное финальным прощанием с Хозяином Огня.       От такого внимания ей было неуютно. Было страшно, что кто-нибудь что-то заметит, и тогда у них будут большие проблемы, но в то же время она понимала: они были осторожны настолько, насколько это было возможно.       — До встречи, Зуко, — сказала она, мягко улыбаясь.       — Береги себя, — ответил он.       Они сдержано пожали друг другу руки. Его ладонь была теплой, почти горячей. Это тепло обжигало памятью о прикосновениях прошлых ночей, и Катара испугалась, что покраснеет при всех. Она спешно отняла руку и поднялась по скрипучим ступенькам в разогретое пузо вагона.       Она обернулась на него: Зуко смотрел на нее пристально, и в его взгляде читались уже привычные тоска и скука. Только теперь частью его тоски стала и она сама.       Зуко вглядывался в ее лицо на мгновение дольше, чем того требовали приличия, и она отвернулась, не позволяя никому заметить хоть что-нибудь.       Поезд со скрипом тронулся. Пейзаж за окном словно смазали мокрой кистью, и состав стрелой понес ее домой.       Катара знала, что в столицу Страны Огня еще вернется. Но к прежней себе — уже никогда.